От автора: Если вы впервые читаете этот рассказ, лучше начать с самого начала истории. Многие события, персонажи и детали берут своё начало в первой части, и без неё некоторые моменты могут быть непонятны. Это вторая серия цикла о странствиях священника Иоанна. Начать читать цикл можно здесь:
Болото кипело. Не в прямом смысле — хотя местами вода булькала так подозрительно, что любой здравомыслящий человек держался бы от этого места подальше. Но сейчас по кочкам, по вязкой жиже и мхам с такой скоростью носилось сразу три существа, что даже старые коряги начинали нервничать.
Впереди бежал утопленник. Он был мокрый, зелёный, обросший тиной и совершенно, неприлично довольный собой. В руках он держал связку предметов, которые время от времени звенели и постукивали.
— Хе-хе-хе! — хихикал утопленник, перепрыгивая через очередную кочку.
Позади него неслась Яга.
— Стой, зараза болотная!
Её длинная коса разлеталась по плечам, юбка цеплялась за камыши, а сапоги с чавканьем вытаскивались из трясины.
— Шустрый гад! Даже попасть в него не могу....
Сзади, перекатываясь по мху и подпрыгивая на кочках, несся Колобок. Он был грязный, злой и… шепелявый.
— Штой! Штой, тухлая шкотина!
Утопленник оглянулся через плечо и радостно потряс своей добычей. В его руке болтались… вставные челюсти. Много. Очень много.
— Хе-хе-хе!
— Отдай! — завопил Колобок.
Но из-за отсутствия зубов это прозвучало скорее как:
— Офдай!
Утопленник снова захихикал и ускорился.
— Он издевается, — процедила Яга, перепрыгивая через корень.
— Я жейчас его шожру! — шипел Колобок.
— Чем?!
Колобок замолчал на секунду.
— Шошу… как-нибудь!
Утопленник внезапно остановился, резко развернулся и показал им язык. Вернее, то, что от него осталось.
— Хе-хе-хе!
И помчался дальше.
— Да чтоб тебя леший в бочку засолил! — рявкнула Яга.
Она на ходу махнула рукой, и из трясины перед утопленником выросли два толстых корня. Но тот, словно ребёнок, играющий в догонялки, просто подпрыгнул, перекатился через них и снова побежал.
— Вот зараза юркая! — зарычала Яга.
— Я жкажал! — шепелявил Колобок. — Он чюдной!
Утопленник снова оглянулся. И снова потряс челюстями.
— Хе-хе-хе!
— Офдай! — взвыл Колобок. — Фсе! Фсе мои!
Он перекатился через кочку и едва не влетел мордой в воду.
— Я ефо уфью!
— Он уже мёртвый!
— Тофда ефё фаз!
Яга вдруг резко остановилась. Костяная нога ударила по земле. Болото вокруг зашевелилось.
— Всё, — сказала она мрачно. — Набегался.
Из трясины перед утопленником медленно поднялась толстая коряга и перегородила дорогу. Утопленник врезался в неё, плюхнулся в мох и попытался вскочить. Но поздно. Яга уже была рядом. Она схватила его за ворот мокрой рубахи и дёрнула вверх.
— Ну?
Утопленник виновато моргнул. И тихо сказал:
— Хе.
Колобок подкатывался следом. Грязный, взъерошенный и крайне недовольный.
— Отдай… — прошипел он.
Утопленник посмотрел на связку челюстей. Потом на Колобка. И… ещё раз хихикнул. Яга прищурилась.
— Ты как вообще воскрес, — сказала она медленно, — чудо ты утопленное?
Утопленник пожал плечами.
— Хе.
— Тебя призвали? Что помнишь?
— Хе.
— Зачем ты испортил мои новые заготовки?
Утопленник подумал.
— Хе.
Яга вдохнула глубоко. Колобок подпрыгнул ближе.
— Шкажи ему, чфо я жейчас бефеный!
— Он видит.
Утопленник снова поднял связку челюстей, потряс ими и довольно хихикнул.
И вдруг… Из леса донёсся звук шагов. Яга медленно повернула голову. Колобок тоже. Утопленник перестал хихикать. Из-за деревьев на тропе показалась знакомая фигура в рясе. Яга прищурилась. Колобок моргнул. А утопленник тихо сказал:
— О.
Колобок посмотрел на него.
— Ты фто, его жнаешь?
Утопленник подумал. Потом радостно сказал:
— Хе.
— Христос воскресе, — сказал Иоанн, оглядывая троицу. — А я-то думал, что в лесу волки свадьбу справляют. Вас, между прочим, было слышно далеко за пределами болота.
Яга всё ещё держала утопленника за ворот мокрой рубахи и прищурилась.
— Воистину воскресе, — буркнула она. — А ты, я смотрю, не теряешь привычки появляться там, где шум.
Колобок подпрыгнул ближе и довольно фыркнул, всё ещё шепелявя:
— Швятоша!
Иоанн рассмеялся.
— Колобок, ты чего так разговариваешь? Кто тебя обидел?
Колобок ткнул округлым боком в утопленника.
— Эфот!
Тот радостно потряс связкой челюстей. В голове Иоанна тихо протянул знакомый голос:
— О-о-ох… Ягодка…
Иоанн невольно покосился на Ягу. Волосы у неё растрепались от погони, на щеке играл живой румянец, а из-под подола юбки выглядывала стройная костяная нога, покрытая болотной грязью.
— Богиня… — продолжал голос с нескрываемым удовольствием. — Бегающая по болоту ведьма. И как мы это пропустили? Идеальная женщина.
Иоанн кашлянул.
— Уймись, — тихо пробормотал он.
— Кто? — насторожилась Яга.
— А? — Иоанн моргнул. — Я… это… про утопленника.
Бес в голове тихо засмеялся.
— Ладно, ладно. Продолжай. Но вид у неё, признаю, великолепный.
Иоанн решил сменить тему.
— Помощь нужна? — спросил он, кивая на мокрого нарушителя равновесия.
Яга фыркнула.
— Мы и сами справились.
Колобок подпрыгнул ближе, грозно вращая глазами.
— Пофти!
Утопленник, будто понимая, что праздник закончился, жалобно пискнул:
— Хе…
— Сейчас будет тебе «хе», — пообещала Яга.
Через несколько минут с утопленником было покончено. Яга провела короткий, но весьма убедительный ритуал, после которого тело утянуло обратно в трясину, словно болото с облегчением забрало свою ошибку назад. Когда всё стихло, они молча посмотрели друг на друга. Первой усмехнулась Яга.
— Ну здравствуй, святоша.
Колобок перекатился ближе и ткнулся ему в сапог.
— Фы фолго флялся.
— Было дело, — ответил Иоанн.
Они ещё немного постояли, потом Яга махнула рукой в сторону леса.
— Пошли. Чай остыл.
Избушка встретила их запахом трав, дыма и чего-то ещё… очень Ягиного. Они уселись за стол. Яга разлила горячий травяной чай, а Иоанну поставила миску с густой похлёбкой.
Колобок тем временем ворчал, сидя на лавке, и приводил в порядок свои челюсти. Он раскладывал их на столе, как мастер инструменты.
— Эфи фломались… эфи в тине… фу…
Он полоскал одну в кружке, потом щёлкал ей недовольно.
Иоанн тем временем ел похлёбку, а голос в голове продолжал тихо комментировать происходящее.
— Чай у неё всё тот же. Пахнет так, будто можно и вылечиться, и умереть одновременно.
— Зато вкусный, — ответил Иоанн.
Яга медленно подняла глаза.
— С кем ты разговариваешь?
Иоанн замер с ложкой в руке. Голос в голове довольно хмыкнул.
— Ни с кем, — сказал Иоанн.
— Ты только что ответил.
— Я… размышлял вслух.
Колобок щёлкнул чистой челюстью.
— Он всегда был странный.
— Нет, — тихо сказала Яга, внимательно глядя на него. — Раньше он был странный по-другому.
Иоанн поставил ложку. Голос в голове лениво протянул:
— Ну что, святоша… рассказывать будешь, или подождём, пока она сама догадается?
Иоанн вздохнул. Он некоторое время молчал, грея ладони о чашку с травяным чаем. В избушке было тепло, печь тихо потрескивала, а за окном ветер лениво шевелил ветви старых берёз. Колобок снова возился со своими челюстями, щёлкая ими, как кузнец который проверяет новые клещи, а Яга сидела напротив священника, прищурившись и внимательно разглядывая его лицо.
— Ну? — сказала она наконец. — Ты собираешься объяснить, с кем разговариваешь?
Иоанн вздохнул.
— Сначала я думал, что сам с собой.
— Очень обнадёживающее начало, — буркнула Яга.
Колобок поднял голову.
— Если он сошёл с ума, я бы хотел быть таким же сумасшедшим. С таким гораздо веселее.
— Спасибо, — сухо сказал Иоанн.
Он сделал глоток чая и начал рассказывать.
Рассказ получился длинный. Он говорил о том, как спрятал книгу — так далеко и так надёжно, что даже самому себе запретил вспоминать, где именно. Говорил о дороге, о деревнях и городах, о болотах, кладбищах, ночных кострах и нечисти, которую приходилось изгонять. О том, как Русь оказалась куда шире и темнее, чем казалась раньше, и как зло всё равно находило дорогу к людям, даже когда ад был запечатан. И всё это время, как он признался, рядом с ним был голос.
— Акакий, — сказал он просто.
Яга подняла бровь.
— С воображаемый бес?
— Да.
Колобок довольно заурчал.
— Хороший выбор.
— Сначала я тоже так думал, — продолжил Иоанн. — Что это просто привычка. Память. Или… одиночество.
Голос в голове лениво протянул:
— Святоша, ты мог бы сказать: «мне просто не хватало блестяще умного собеседника рядом», между прочим.
— Он всё время говорил со мной, — продолжил Иоанн, не обращая внимания. — Комментировал, спорил, ругался. Иногда помогал. Иногда мешал.
— Это очень на него похоже, — пробормотал Колобок.
— А потом был случай с Болибошкой.
Иоанн рассказал о деревне, о детях, о заброшенном доме. О том, как начался бой и как нечисть едва не вцепилась ему в горло. Он замолчал на секунду.
— И тогда появилась тень.
Яга чуть наклонилась вперёд.
— Тень?
— Да.
— Какая тень?
— Его.
В избушке стало тихо. Колобок даже перестал щёлкать челюстями.
— Она схватила Болибошку, — сказал Иоанн спокойно. — Держала его, пока я не закончил молитву.
Колобок резко поднял голову.
— Схватила?
— Именно.
— Значит… — Колобок замер на секунду, потом радостно подпрыгнул. — Значит он может вернуться!
— Только не вернуться, — вздохнул голос в голове.
Иоанн устало потер виски. Яга молчала дольше всех. Она не выглядела ни удивлённой, ни обрадованной. Скорее… настороженной.
— Это плохо, — сказала она наконец.
Колобок возмущённо повернулся к ней.
— Плохо?!
— Да.
— Но это же Акакий!
— Именно.
Она посмотрела на Иоанна.
— Между вами есть связь.
— Я догадался.
— И мне она не нравится.
— Мне тоже, — лениво заметил голос. — Особенно потому, что меня никто не спросил.
Яга продолжала:
— Бес исчез в аду, когда закрылись врата Ада. Ты стал Хранителем здесь. Он обещал быть хранителем там. Ваши судьбы переплелись в тот момент сильнее, чем кто-либо понимает.
Она постучала пальцами по столу.
— А теперь его голос живёт у тебя в голове.
Колобок нахмурился.
— Ты хочешь сказать…
— Я хочу сказать, что это может быть не просто бес. Или вообще не он...
Иоанн спокойно посмотрел на неё.
— Тогда как проверить?
Яга некоторое время думала. Потом встала.
— Зеркало.
Колобок моргнул.
— Зеркало?
— Да. Зеркала всегда были проводниками.
Она подошла к старому сундуку, открыла его и достала круглое потемневшее зеркало в деревянной оправе.
— Если между вами есть связь, зеркало покажет.
Колобок подпрыгнул на столе.
— Отлично! Давайте смотреть!
— Подожди, — сказала Яга. — Если там действительно Акакий… это может быть опасно.
— Он мой друг!
— Он бес.
— Он хороший бес!
— Дело не в том хороший он или плохой. Дело в том, чтобы не напортачить и не сломать то, что мы так долго.... чинили...
Иоанн спокойно поднялся со стула.
— Что нужно делать?
Яга поставила зеркало на стол.
— Сядь.
Он сел. Яга положила ладонь на поверхность зеркала и тихо начала шептать старые слова. Колобок замер рядом. Голос в голове тихо сказал:
— Святоша…
— Что?
— Если я сейчас там появлюсь… постарайся не выглядеть слишком удивлённым.
Иоанн усмехнулся.
— Поздно.
Зеркало медленно потемнело. Сначала зеркало показало только туман. Потом — движение. И вдруг из глубины чёрного стекла что-то шагнуло вперёд. Все трое одновременно отшатнулись. Это был Акакий. Но не тот Акакий, которого они знали.
Рога его снова выросли — длинные, изогнутые, как у старых адских быков. Хвост был толще прежнего и лениво покачивался за спиной. А за плечами расправились огромные, тяжёлые крылья, тёмные, будто вырезанные из самой ночи.
И всё же это был он. Та же кривоватая ухмылка. Те же хитрые глаза. Первым заговорил, конечно, Акакий.
— Ну здравствуйте, смертные и нет.
Колобок открыл рот. Потом закрыл. Потом снова открыл.
— …Акакий?
— А кто ж ещё.
Яга прищурилась.
— Ты… вырос.
— Спасибо, Ягодка. Стараюсь.
Иоанн молчал, разглядывая его. В голове теперь было непривычно тихо. Колобок наконец нашёл слова.
— Ты… ты где вообще?
Акакий облокотился на что-то за пределами зеркала, будто на подлокотник невидимого кресла.
— В аду, где ж ещё.
— Это мы знаем! — всплеснул Колобок. — Но почему ты выглядишь как… как... Как начальник.
Акакий довольно оскалился.
— Потому что я и есть начальник.
В избушке повисла тишина.
— Подожди… — медленно сказал Колобок. — Ты типа что… стал Сатаной?
Акакий закатил глаза.
— Глупый ты кусок теста. Я обещал стать хранителем, — продолжил бес. — Я им и стал. Просто… немного прокачался.
Яга медленно сложила руки на груди.
— Объясни.
Акакий вздохнул.
— После того как вы закрыли врата, в аду начался бардак. Представь себе толпу демонов, которые внезапно поняли, что больше не могут бегать на землю и пугать крестьян. Начался бунт. Старые князья ада перегрызлись между собой. Кто-то решил, что теперь он главный, кто-то — что пора устроить революцию.
— А Сатана? — тихо спросил Иоанн.
Акакий фыркнул.
— Уполз. Сразу.
— Куда?
— В какую-то нору. Очень глубокую. Если такая вообще есть в аду.
Колобок хмыкнул.
— Трус.
— И что дальше? — спросила Яга.
— А дальше кто-то должен был навести порядок.
Он пожал плечами.
— Я занял трон.
На этот раз молчание было длиннее. Колобок медленно повернулся к Иоанну.
— Он серьёзно?
— Похоже на то, — сказал священник.
— Но как? — спросил он у зеркала. — Как ты всё это провернул?
Акакий усмехнулся.
— Это долгая история. И, честно говоря, довольно весёлая. Когда-нибудь расскажу. Но главное началось потом. Когда я занял… трон… я заметил одну интересную вещь.
Яга уже догадалась.
— Ты стал сильнее.
— Гораздо.
Крылья за его спиной чуть шевельнулись.
— Я могу теперь делать вещи, о которых раньше даже не мечтал.
Он посмотрел прямо на Иоанна.
— Ягодка правильно заметила. У нас есть связь. Без неё я бы не пробился.
Яга не улыбнулась.
— И это опасно.
— Очень, — согласился Акакий.
Он вдруг стал серьёзным.
— Поэтому слушайте внимательно. Вы не должны пытаться вытащить меня, — сказал он.
Колобок дёрнулся.
— Но…
— Никаких «но».
Голос Акакия стал жёстким.
— Уже сейчас, создавая этот канал, мы рискуем печатями.
Он провёл когтем по воздуху, и зеркало на секунду задрожало.
— Врата закрыты. Да. Но вы даже не представляете, сколько существует лазеек.
Яга медленно кивнула.
— Представляю.
Акакий усмехнулся. Он посмотрел на всех троих.
— Если вы начнёте играться с этим… всё, что мы сделали тогда, может пойти прахом.
Колобок тихо сказал:
— Но ты же там один.
Акакий пожал плечами.
— Я не один.
Крылья за его спиной медленно расправились.
— У меня теперь целый ад под управлением. И поверьте… это гораздо сложнее, чем вы думаете.
Иоанн всё это время смотрел на него внимательно.
— Ты справишься?
Акакий ответил не сразу. Потом усмехнулся своей старой, знакомой улыбкой.
— Святоша. Я бес. Это моя стихия. К тому же, голос в голове не так уж и плох. Лучше, чем ничего...
Акакий некоторое время молчал, будто прислушиваясь к чему-то за пределами зеркала. За его спиной двигались тени — неясные силуэты, огромные своды, словно чёрные залы, уходящие вглубь. Крылья его чуть шевельнулись, и он снова посмотрел на друзей.
— Ладно, — сказал он наконец. — Рад был всех видеть.
Он перевёл взгляд на Иоанна.
— Святоша, тебе пора в дорогу.
— Я как раз собирался…
— Знаю, — сказал Акакий. — В большой город.
Он наклонился ближе к зеркалу, и глаза его на мгновение стали серьёзными.
— Иди туда. Там назревает что-то неприятное.
Колобок насторожился.
— Неприятное — это насколько?
Акакий усмехнулся.
— Настолько, что даже моя некогда канцелярская задница чувствует подвох. До меня уже дошли слухи. В одном из городов появилась община.
— Община? — спросил Иоанн.
— Ага. Ну, они так себя называют. Но на деле, поклоняются Сатане.
В избушке стало тихо. Колобок тихо присвистнул.
— Это плохо.
— Это очень плохо, — согласился Акакий. — И что-то мне подсказывает, что они собираются не просто молиться.
Яга медленно сузила глаза.
— Жертвы?
Акакий кивнул.
— Уже пять. А число, как вы понимаете… приближается к знакомому. Может я и параноик… но что-то мне подсказывает, что их должно быть семь.
Он посмотрел прямо на Иоанна.
— Поэтому поторопись.
Потом перевёл взгляд на Ягу.
— Ягодка. Составь ему компанию.
— А ты? — спросил Иоанн.
Акакий расправил крылья.
— А мне нужно ненадолго отлучиться.
Он криво усмехнулся.
— Похоже, в аду снова назревает собрание недовольных.
Колобок хмыкнул.
— Ты там аккуратнее. А то уползешь вслед за Сатаной.
— Не завидуй.
Акакий снова посмотрел на Иоанна.
— И запомни одно, святоша. Если всё так как я думаю, и они доведут ритуал до конца… даже закрытые врата могут застонать.
На секунду в зеркале мелькнула тьма, глубже любой ночи. Потом бес снова усмехнулся.
— Ладно. Увидимся.
Колобок вдруг тихо сказал:
— Эй.
Акакий посмотрел на него.
— Что?
— Я рад, что ты не сдох окончательно.
Бес улыбнулся шире.
— Я тоже.
Он поднял руку — будто прощаясь. И в следующее мгновение исчез. Зеркало потемнело, дрогнуло… и снова стало обычным старым стеклом, в котором отражалась избушка, стол, трое друзей и тихий огонь печи. Никто не говорил несколько секунд. Потом Колобок медленно выдохнул.
— Ну… я конечно рад его видеть. Но вы это тоже видели, да?
Яга не ответила сразу. Она всё ещё смотрела на зеркало, будто ожидала, что в нём снова шевельнётся тень крыльев или мелькнут знакомые рога. Потом медленно вздохнула и опустилась на лавку.
— Видели.
Иоанн сидел спокойно, но пальцы его лежали на столе так неподвижно, будто он всё ещё слушал что-то за пределами комнаты. Колобок снова щёлкнул зубами.
— Значит… он теперь там главный.
Иоанн кивнул.
— Он не стал Сатаной.
— Нет, — согласилась Яга. — Но занял его место.
Колобок поёрзал на столе.
— Это ведь хорошо, да? В аду теперь наш человек… ну… бес.
Яга хмыкнула.
— В целом — да.
Она на секунду задумалась, потом добавила:
— Но меня беспокоит другое.
Колобок нахмурился.
— Что?
Яга постучала пальцем по столу.
— Ты видел его.
— Видел. Рога красивые.
— Не рога. Сила. Бешенная. Даже сквозь зеркало она чувствовалась.
Иоанн чуть улыбнулся.
— Знакомо, правда?
Яга усмехнулась без радости.
— Более чем.
Она откинулась на спинку лавки и провела рукой по волосам.
— Уже осточертели эти адские подачки, которые сложно контролировать. Я про то, что любая сила меняет того, кто её получает. И он изменился.
Она перевела взгляд на Иоанна.
— Ты это знаешь лучше всех.
Священник ничего не ответил. Несколько секунд они сидели молча. Потом Яга снова заговорила:
— Меня больше беспокоит эта община.
Колобок сразу насторожился.
— Эти, которые Сатане молятся?
— Именно, — сказала Яга. — Они делают жертвоприношения, чтобы что Открыть врата ада? Сломать печати?
Колобок фыркнул.
— Без книги это невозможно.
Яга посмотрела на него.
— Верно. Иначе каждый дурак мог бы открыть ад, просто зарезав пару коз и соседского пьяницу.
Колобок задумался.
— В некоторых деревнях это могло бы сработать.
— Без книги печати не сломать, — повторила Яга. — Но бес прав. Всегда есть лазейки.
Иоанн поднял голову.
— Ты думаешь, ритуал направлен не на врата?
— Я думаю, — сказала Яга, — что этот ритуал как раз и пытается открыть такую лазейку.
Колобок тихо свистнул.
— Для чего?
Яга пожала плечами.
— Вот это как раз хороший вопрос. Для чего… или для кого.
Иоанн поднялся со стула. Движение было спокойным, но в нём чувствовалась решимость человека, который уже принял решение.
— Акакий сказал поторопиться.
Яга тоже встала.
— И он редко ошибается.
Колобок перекатился со стола на пол.
— Значит идём?
Яга кивнула.
— Нужно спешить.
***
Город встретил их шумом ещё задолго до ворот. Сначала появился запах — тяжёлый, густой, совсем не похожий на чистый лесной воздух. Дым, прелые отбросы, навоз, рыба, кислое пиво и что-то ещё, что в больших городах всегда висит в воздухе и постепенно перестаёт замечаться теми, кто живёт там постоянно. Потом показались люди. Сначала редкие путники, потом телеги, потом целые потоки — крестьяне, купцы, ремесленники, нищие, солдаты, дети. Все куда-то спешили, спорили, кричали, торговались. Колобок огляделся и тихо пробормотал:
— Ненавижу большие города.
— Почему? — спросил Иоанн.
— Потому что тут слишком много людей, и каждый думает, как бы обмануть соседа. А ещё здесь сложно понять, кто из них чудовище.
Яга хмыкнула.
— Будто в лесу проще...
Город был огромный. Деревянные дома теснились так близко друг к другу, будто спорили за место. Между ними тянулись узкие улицы, заваленные мусором и лужами. Вода стекала по канавам прямо вдоль дороги, телеги вязли в грязи, а люди двигались так плотно, что иногда приходилось буквально проталкиваться плечом.
Рясу Иоанна здесь встречали без привычного уважения. В деревнях священник всегда был человеком особым — его звали в дом, угощали, слушали. Здесь же на него смотрели настороженно. Кто-то отводил глаза, кто-то наоборот слишком внимательно разглядывал, словно прикидывая, что за человек перед ним. Колобок, лежа в корзинке, тихо заметил:
— Видишь? Тут даже священников боятся.
— Не боятся, — ответила Яга. — Не доверяют.
Она кивнула в сторону прохожего, который прошёл мимо, неся под рясой нож.
— В таких городах ряса может скрывать и грабителя, и убийцу.
Они нашли постоялый двор ближе к рынку. Гостиница была шумная, тёмная и пахла так, будто в ней одновременно варили похлёбку, стирали одежду и сушили рыбу. Но комнаты всё же были, и это уже считалось роскошью. Хозяин долго рассматривал Иоанна, прежде чем согласился пустить их.
— Священник, говоришь? — протянул он.
— Священник.
— И ведьма?
Яга улыбнулась.
— Знахарка. При монастыре.
Хозяин пожевал губами.
— Ладно. Деньги вперёд.
Колобок тихо прошептал:
— Очень гостеприимно.
Когда дверь комнаты закрылась, городской шум стал глухим, как будто его накрыли одеялом. Яга подошла к окну и выглянула наружу. Несколько секунд она стояла неподвижно. Потом тихо сказала:
— Нашла.
Иоанн поднял голову.
— Уже?
Она повернулась к нему.
— Колдовство.
Колобок подпрыгнул на столе.
— Фонит?
— Да. Недалеко. Чувствуется так, будто кто-то развёл костёр прямо посреди города. Тёмный костёр.
Иоанн медленно кивнул.
— Значит, найти её не составит труда.
Но Яга покачала головой.
— Найти — легко. Попасть внутрь — другое дело.
Священник задумался.
— Если они знают о существовании ада…
— То могут знать и о тебе, — закончила Яга.
Колобок тихо присвистнул.
— А значит…
— …они могут нас ждать, — сказала Яга.
Комната уже начала наполняться вечерними тенями, когда Яга молча поднялась из-за стола. Ни слова не сказав, она накинула на плечи тёмный платок и вышла из гостиницы. Колобок проводил её взглядом, потом повернулся к Иоанну и задумчиво щёлкнул челюстями.
— Она когда так тихо уходит, — сказал он, — обычно кто-то потом сильно жалеет.
Иоанн только усмехнулся и продолжил смотреть в окно. Город жил своей тяжёлой жизнью: за стенами гостиницы кричали торговцы, скрипели телеги, где-то ругались пьяные. В больших городах всё всегда происходило громче и грязнее, чем в деревнях. Здесь каждый смотрел на другого с подозрением и каждый держал руку ближе к ножу или к кошельку.
Яга вернулась примерно через час. Дверь открылась тихо, но в руках у неё уже был узел с одеждой. Она бросила его на стол и начала разворачивать, словно делала это каждый день.
— Переодевайтесь, — сказала она спокойно.
Иоанн развернул свёрток и на мгновение замер. Там лежала хорошая городская одежда: тёмные штаны, чистая рубаха, длинный кафтан, сапоги. Всё аккуратно подобрано по размеру.
Он поднял взгляд.
— Где ты это взяла?
Яга пожала плечами.
— Не важно, где взяла. Там уже нету.
Колобок довольно хмыкнул.
Иоанн переоделся быстро. Когда он застегнул кафтан и поправил ворот рубахи, Яга на секунду задержала на нём взгляд. Теперь он выглядел совсем иначе. Без рясы он больше не казался странствующим священником. Перед ней стоял высокий, сильный мужчина с уверенной осанкой и спокойным лицом, таким, на которое люди невольно оборачиваются. Колобок первым нарушил молчание.
— Святоша…
Иоанн поднял бровь.
— Что?
— Если бы я не знал, что ты священник, я бы решил, что ты городской сердцеед.
Иоанн усмехнулся.
— Спасибо.
Колобок задумчиво покатался по столу.
— Честно говоря, твоя красота не вяжется с рясой… Обычно священники выглядят как люди, которым жизнь уже всё объяснила.
Яга тоже переоделась. Она надела простое, но аккуратное городское платье, тёмный плащ и длинные чулки, которыми ловко скрыла костяную ногу. Волосы она собрала и убрала под платок.
Теперь перед ними стояла не лесная ведьма, а красивая женщина, которую в толпе можно было принять за купеческую жену или дочь богатого ремесленника. Иоанн посмотрел на неё и сказал спокойно:
— Тебе идёт быть просто женщиной.
Яга чуть улыбнулась.
— Спасибо. А тебе — мужчиной.
Колобок тихо хрюкнул.
— Но ряса лучше, — добавила она.
— Согласен, — сказал Иоанн.
Они спустились вниз. Хозяин гостиницы, протирающий кружки за стойкой, поднял глаза и подозрительно уставился на них. Он явно узнал священника… но теперь перед ним стоял вовсе не тот человек, что пришёл сюда в рясе.
Он прищурился. Колобок заметил это и тихо пробормотал из корзины:
— Кажется, он думает, что мы его обманули.
— Пусть думает, — ответила Яга.
Хозяин некоторое время смотрел им вслед, потом пожал плечами. В больших городах люди быстро привыкали не задавать лишних вопросов. Главное — чтобы постояльцы не устраивали драки и платили вовремя.
Они вышли на улицу. Город уже начинал темнеть. Факелы зажигались один за другим, запах дыма смешивался с вечерним воздухом, и где-то далеко гудел рынок.
Яга остановилась на мгновение. Она закрыла глаза. Колобок посмотрел на неё. Тихо шепнул:
— Ну? Стоим тут у всех на виду. Там в корзине что-то упирается мне прямо в зад и колется....
Она открыла глаза и тихо сказала:
— Сюда.
И пошла по улице. След магии чувствовался чётко — как слабое тепло под кожей города. Чем дальше они шли, тем сильнее становилось это ощущение. Тёмное, тяжёлое, будто под камнями улиц кто-то медленно разжигал костёр. Иоанн шагал рядом, внимательно осматриваясь.
— Они не скрываются.
— Нет, — сказала Яга.
— Значит уверены в себе.
Они свернули в узкую улицу, где людей уже было меньше, а дома стояли плотнее и темнее. Яга замедлила шаг.
— Мы близко.
Улица, по которой их вела Яга, становилась всё тише. Шум города остался где-то позади, здесь же дома стояли глухо, окна были темны, а между крышами почти не было видно неба. Воздух будто загустел — тот самый тёмный след магии, который Яга почувствовала ещё у гостиницы, здесь был почти осязаемым.
Она остановилась у одного из домов. Невысокий, деревянный, ничем не отличающийся от десятка других, он выглядел совершенно обычным. Но Яга прищурилась, словно прислушиваясь не к звукам, а к чему-то глубже.
— Здесь, — тихо сказала она.
Иоанн тоже остановился.
— Уверена?
— Магия прямо за дверью.
Они ещё даже не успели обсудить, как проникнуть внутрь, когда дверь резко распахнулась. Всё произошло слишком быстро. Из темноты вылетела рука, и Яге прямо в лицо брызнуло что-то едкое. Она успела только вдохнуть, отшатнулась — и сразу рухнула на землю без сознания.
— Я... — начал было Иоанн.
Но договорить не успел. На Колобка сверху упала тяжёлая сеть. Он успел только щёлкнуть челюстями, когда в лицо ему тоже брызнули чем-то резким.
— Фшшто… — выдохнул он и замолк.
А с Иоанном церемониться не стали вовсе. Кто-то вышел из дома, шагнул вперёд и коротко, без размаха ударил его кулаком прямо в висок.
Мир погас.
***
Когда Иоанн пришёл в себя, первое, что он почувствовал — запах. Тяжёлый. Железный. Кровь. Он медленно открыл глаза.
Подвал.
Каменные стены, низкий потолок, десятки свечей, расставленных по полу. Их свет дрожал, отражаясь в мокрых пятнах на камнях. На полу были начерчены пентаграммы, круги и странные знаки, некоторые из них были выполнены не мелом. Кровью.
Яга лежала рядом, ещё без сознания. Колобок был чуть дальше — спутанный сетью, словно добыча рыбака. Он тихо ворчал и грыз верёвки.
Иоанн поднял голову. В центре круга лежала молодая женщина. Точнее — тело молодой женщины. Без жизни.
— Шесть… — тихо прошептал он.
Вокруг пентаграммы стояли семь человек в длинных чёрных капюшонах. Лиц их видно не было. Они молчали, наблюдая за пленниками. Колобок тихо пробормотал сквозь сеть:
— Шшшвятоша… дай мне минуту.
Яга зашевелилась и тихо застонала.
— Жива? — прошептал Иоанн.
— К счастью, или сожалению... — пробормотала она.
— Тихо, — сказал он.
Один из людей в капюшонах шагнул вперёд. Он двигался спокойно, уверенно, будто именно этого момента и ждал.
— Я догадывался, что ты попробуешь вмешаться, отец Иоанн.
Священник медленно поднял голову.
— Значит, ты меня знаешь.
— В нашем узком кругу все о тебе знают.
Он немного наклонил голову.
— Священник, который закрывает ад. Герой, который убивает нечисть. Человек, который вечно суёт нос туда, куда его не просят.
Колобок тихо пробормотал:
— Это про него.
Иоанн спокойно сказал:
— Ты уже убил шесть человек. Ради чего?
Тот слегка развёл руками.
— Не беспокойся, священник. Это не против тебя. Мне всего лишь нужен Вельзевул.
Яга медленно приподнялась на локте.
— Что?
Человек в капюшоне продолжил спокойно:
— У нас была сделка. Я выполнил свою часть. Но он куда-то пропал. Кажется мне, это твоих рук дело. Но, у нас был договор. Договор составленный на крови.
Колобок в этот момент почти перегрыз одну из верёвок и тихо прошептал:
— Ещё немного…
Иоанн заговорил, стараясь тянуть время:
— Твоя сделка не состоится.
Человек остановился.
— Почему?
— Потому что Вельзевула больше нет. Это моих рук дело, — продолжил Иоанн. — Я закрыл врата ада. Навсегда.
Некоторое время тот молчал. Потом медленно сказал:
— Значит… всё напрасно.
Он даже сделал шаг назад. Но вдруг остановился. И тихо засмеялся.
— Нет. Ты лжёшь.
Иоанн ничего не ответил.
— Я не знаю, что ты сделал с вратами. И мне всё равно. Мне плевать на врата. Плевать на печати. Мне нужен Вельзевул. И он придёт. А иначе, зачем вы явились сюда в полном составе? Значит может сработать...и сработает...
Сеть на Колобке тихо хрустнула. Сначала едва слышно, будто лопнула старая нитка. Потом ещё раз. И вдруг разошлась сразу в нескольких местах.
— Ну всё… — пробормотал злобно Колобок.
В следующее мгновение он вспыхнул. Огненный шар вырвался из спутанной сети, и подвал на секунду озарило ярким, злым пламенем. Свечи дрогнули, тени на стенах метнулись, будто живые.
— Сюююрприиииз, — рявкнул Колобок и покатился вперёд.
Первый из людей в капюшонах даже не успел повернуться. Огненный шар врезался ему в колени, и тот рухнул на каменный пол с криком. Второй попытался что-то выкрикнуть — возможно, заклинание, возможно, молитву своему новому хозяину — но Колобок уже был рядом. Он ударил его в грудь, перекатился дальше и с силой врезался в третьего.
— Маги, — проворчал он сквозь зубы. — Пентаграммы рисовать умеют, а кулаками махать — нет.
Люди начали пятиться. Один схватил нож, другой попытался поднять свечу, будто это могло остановить катящийся огненный шар. Не помогло.
Через несколько минут всё было кончено. Подвал снова погрузился в тяжёлую тишину. Люди лежали на полу — кто без сознания, кто пытаясь подняться, но безуспешно. Колобок остановился возле Иоанна, дымясь и тяжело сопя.
— Святоша… — сказал он, перекусывая верёвки. — Я же говорил… пять минут.
Иоанн освободил руки и сразу помог подняться Яге. Она всё ещё держалась за голову, но глаза уже были ясные. Они быстро связали всех семерых и сорвали с них капюшоны.
Лица оказались самыми обычными. Мужчины, женщины — горожане, каких тысячи на улицах. Никаких демонических черт, никаких тайных знаков. Просто люди. Колобок покатился между ними, разглядывая.
— Даже обидно, — сказал он. — Я ожидал увидеть хотя бы рога .
Но один всё же выделялся. Мужчина, который говорил всё это время. Когда с него сняли капюшон, стало видно глубокий шрам, пересекающий половину лица. Один глаз был белёсым и неподвижным. Колобок наклонился к нему.
— Слушай… — сказал он задумчиво. — Ты что хотел попросить у демона перекрёстка? Красивую внешность?
Мужчина медленно поднял голову. Он смотрел не на Колобка. На Иоанна.
— Я хотел вернуть свою жену и дочь, — сказал он тихо.
Он кивнул на остальных.
— Каждый из нас хотел вернуть кого-то. У него умер сын. У неё мать. У него брат. У неё ребёнок.
Он провёл рукой по лицу.
— Мы все кого-то потеряли.
Колобок перестал шутить.
— И Вельзевул… — продолжил мужчина, — пообещал нам, что сможет их вернуть.
Яга тихо усмехнулась, но в этой усмешке не было веселья.
— Демоны обещают многое.
— Когда Вельзевул исчез, — продолжил человек со шрамом, — мы не знали, что делать. А потом услышали про тебя. Про странствующего священника, который закрыл врата ада.
Иоанн медленно кивнул.
— Да. Это сделал я.
— Ты отрезал нам единственный путь, — сказал мужчина. — Вельзевул исчез, а вместе с ним наши души и наша надежда.
— Я спас мир.
— Нам не нужен был мир, — тихо ответил тот. — Нам нужны были наши семьи.
Иоанн присел перед ним.
— Вельзевул вас обманывал.
Мужчина стиснул зубы.
— Ты не знаешь.
— Знаю.
Священник говорил спокойно, почти мягко.
— Даже если бы он пришёл, он не вернул бы тех, кого вы потеряли. Демоны не возвращают мёртвых. Они подменяют. Или приводят что-то, что носит их лицо.
Яга добавила холодно:
— А иногда даже не утруждаются.
Колобок кивнул.
— И обычно это заканчивается тем, что «родственник» начинает есть соседей.
Иоанн продолжил:
— Он обманул вас всех. Забрал ваши души. Я сомневаюсь, что твоя жена и дочь вообще были в аду.
Мужчина резко поднял голову.
— Что?
— Если они были хорошими людьми, — спокойно сказал Иоанн, — они не там.
Он сделал паузу.
— А вернуть кого-то из рая Вельзевул просто не имеет права.
Слова повисли в воздухе. Колобок тихо сказал:
— Люди… вот самые страшные монстры.
Иоанн встал.
— То, что вы делаете, опасно. Прежде всего для вас самих. Вы все продали душу. Каждый из вас. И вам теперь одна дорога. Но, остальные тут причем? Вы играете в игру, правил которой не знаете. Открывая эти лазейки, вы подвергаете мир опасности.
Священник посмотрел на мужчину со шрамом.
— Ваш ритуал не сработает.
Тот усмехнулся горько.
— Почему?
Иоанн ответил спокойно, но в его голосе была твёрдость, от которой даже свечи будто дрогнули.
— Потому что я запечатал врата ада. Навсегда. Точка.
Подвал снова погрузился в тяжёлую тишину. Свечи коптили, кровь на камнях медленно темнела, а связанные люди сидели у стены, уже без капюшонов, без загадочности, без той мрачной уверенности, с которой ещё недавно произносили слова ритуала. Теперь они выглядели просто людьми — уставшими, растерянными и сломанными. Колобок медленно перекатился к Иоанну и Яге.
— Ну… — пробормотал он тихо. — И что теперь?
Яга не ответила сразу. Она смотрела на связанных людей так, будто взвешивала не их судьбу, а что-то гораздо более сложное. Иоанн тихо сказал:
— Нужно решить.
Они отошли чуть в сторону, подальше от связанных людей. Колобок перекатился за ними и замер, прислушиваясь.
— Убивать их мы не можем, — сказал Иоанн.
— Не можем, — согласилась Яга.
Она бросила взгляд на тело женщины в центре круга.
— Но они убили других.
Колобок тихо проворчал:
— Шесть человек.
Несколько секунд они молчали. Яга наконец сказала:
— Они люди. Но это значит, что их можно исправить.
Колобок скептически посмотрел на неё.
— Исправить?
— Их память. Я могу её подправить.
Священник нахмурился.
— Насколько?
— Настолько, чтобы они никогда больше не пытались вызвать Вельзевула. Никогда не искали ритуалы, не искали демонов и не вспоминали, зачем вообще собрались.
Она чуть пожала плечами.
— Они будут помнить только одно. Что они убили людей.
Колобок тихо присвистнул.
— Это… жестоко.
— Это справедливо, — спокойно сказала Яга. — Благие намерения или нет, они убийцы. Их место в тюрьме.
Иоанн некоторое время думал, потом кивнул.
— Значит так и сделаем.
Колобок перекатился назад к пленникам.
— Вам сегодня очень повезло, — буркнул он. — Потому что святоша слишком добрый.
***
Утром в городскую стражу поступило странное сообщение. Один из караульных нашёл на столе у ворот записку, написанную чужой рукой. В ней говорилось, что в одном из домов на окраине города можно найти людей, виновных в серии убийств.
Когда стражники прибыли туда, они действительно нашли семерых человек, связанных и сидящих у стены подвала. Рядом лежали следы крови, свечи, странные знаки и тело женщины.
Ни один из них не сопротивлялся. Когда их начали допрашивать, история стала ещё страннее. Каждый из них признавал убийства. Но никто не мог объяснить — зачем. Они помнили кровь. Помнили ножи. Помнили страх. Но все попытки объяснить, ради чего они это сделали, заканчивались одинаково: растерянностью и пустотой.
Судьи решили, что перед ними либо сумасшедшие, либо люди, одержимые странной коллективной манией. Так или иначе, решение было простым. Их посадили в тюрьму.
***
Вечером того же дня в комнате гостиницы снова горела свеча. Яга сидела у окна, задумчиво глядя на городские огни. Колобок лежал на столе и лениво чистил одну из челюстей. Иоанн стоял у стены, сложив руки на груди.
Некоторое время никто не говорил. Потом Яга тихо сказала:
— Ты ведь солгал.
Иоанн посмотрел на неё.
— О чём?
— Когда сказал, что их ритуал не сработает.
Он вздохнул.
— Да.
Яга продолжила, не сводя глаз с окна:
— Их ритуал мог сработать.
Иоанн медленно кивнул.
— Возможно. Я тянул время. И… я сам хотел в это поверить.
Яга повернулась к нему.
— Почему?
Священник некоторое время молчал. Потом сказал тихо:
— Потому что если простые люди могут пробить брешь… сделать лазейку… Что будет, если за это возьмётся кто-то сильнее?
Яга медленно выдохнула.
— Будем надеяться, что этот момент не наступит. Но если наступит… Мы будем готовы.
Свеча тихо потрескивала, а за окном шумел большой город, который даже не подозревал, насколько близко он сегодня подошёл к настоящей тьме.
Продолжение: