— Сюрприз чуть попозже будет. — хотел сказать Гена, но из-за котлеты у него получилось — Уфу, футь угу...фу
Света вскочила проворно и метнулась в прихожую.
—Ты ешь, ешь! Я сама принесу! — крикнула она и хлопнула дверью так, что чуть картина со стены не упала и Гена вместе с ней со стула.
Геннадий вел фуру уже четырнадцатый час, но усталости не чувствовал. В кабине играло любимое радио, а на душе было солнечно, словно он возвращается из отпуска, а не после разгрузки у овощебазы. Майский вечер обнимал теплом через открытое окно, тополиный пух кружил в свете фар, и Гена, жмурясь от удовольствия, вспоминал вчерашний вечер.
Две недели назад на заправке под Воронежем он увидел ЕЁ. Девушка растерянно смотрела на заглохший «Матиз», а Гена, как истинный рыцарь дороги, вызволил бедняжку из беды. Потом было кафе, разговоры, были ещё жаркие встречи и ее глаза — огромные, каждый из которых, как полная луна на ночном небе.
— Алиса… — пропел Гена, въезжая во двор своей хрущевки. — Алиса, ты чудо…
Он заглушил мотор и повернувшись нащупал в спальнике подарок для своей новой музы: шелестящий пакет в котором лежал коротенький красный халатик из тончайшего шёлка с кружевными вставками и несколько минут сидел, представляя, как Алиса будет соблазнительно в нём смотреться. Он улыбнулся своим мыслям и огляделся вокруг. Двор был неухоженный, стена дома облупившиеся, но все это меркло от предвкушения будущей встречи. И даже вечные Светины нотации про ремонт и протекающий кран тоже меркли.
Света, его жена, была женщиной дородной, основательной: дом, борщи, холодец по праздникам, штопанные носки. Она не красила губы, не носила каблуки и считала, что лучший парфюм — это запах жаренной картошки. Гена тяжело вздохнул, наконец-то вернувшись в реальность, нахлобучил кепку и полез из кабины.
В подъезде пахло сыростью и подгоревшей кашей. На площадке первого этажа соседка тетка Нина, мела пол, пыль стояла столбом. Гена, привычно пригнувшись, проскочил в свою дверь на втором этаже.
— О, явился, — Света выглянула в прихожую с половником в руке. Лицо ее выражало смесь сомнительной радости и привычной озабоченности. — А я только ужин собралась себе разогревать. Думала, ты завтра будешь.
— Маршрут поменяли, — соврал Гена, чмокнув жену в щеку. — Срочный заказ в Питер. Завтра с утра выезжаю.
Пока Света гремела на кухне кастрюлями, Гена ушел в душ. Стоя под тугими струями, он мысленно был уже далеко, на той самой заправке, где Алиса обещала ждать его через неделю. Вспомнил ее тонкие, нежны пальцы, духи с запахом пиона...
— Ген! — донеслось из кухни. — Ты чего там застыл? Вода зря течет! Счётчик-то мотает!
Он вынырнул из грёз, наспех вытерся и вышел к столу. Света уже нарезала хлеб и положила солёных огурцов в тарелку.
— Устал, небось, — сказала она, пододвигая тарелку с румяными котлетами и села напротив подперев пухлыми руками раскрасневшиеся щёки. — Геночка, а ты, кстати, помнишь, что сегодня у нас с тобой день особенный.
Гена поперхнулся огурцом. В голове лихорадочно заметалось: день рождения? Годовщина? Восьмое марта было месяц назад. Он машинально потянулся за котлетой, пытаясь выиграть время.
— Особенный? — переспросил он с набитым ртом.
Света напряжённо улыбнулась и положила ему ещё котлет.
— Ты что, всё-таки забыл?—она подняла одну бровь.
— Четверг, — осторожно предположил Гена.
— Геннадий! — Света нахмурилась. — Я серьезно!
Тут его осенило. Это был не день рождения (Света родилась в декабре). Это было что-то другое, но явно очень важное для неё.
— Светик, ну конечно помню! — он изобразил на лице улыбку, подумав, что выйдет ку рить на балкон и просто закажет доставку цветов и плюшевого мишку. — Я хотел сделать тебе сюрприз! Какая ты нетерпеливая!
— Сюрприз? Серьёзно? — удивлённо спросила она и глаза ее заблестели. — И где он? В машине?
Гена как раз засунул целую котлету в рот, потому что котлеты у Светы были такие, что можно язык проглотить.
— Сюрприз чуть попозже будет. — хотел сказать Гена, но из-за котлеты у него получилось — Уфу, футь угу...фу
Света вскочила проворно и метнулась в прихожую.
—Ты ешь, ешь! Я сама принесу! — крикнула она и хлопнула дверью так, что чуть картина со стены не упала и Гена вместе с ней со стула.
Сначала он хотел рвануть за женой, но услышал, что хлопнула дверь кабинки.
А ровно через три минуты в квартиру впорхнула счастливая Света, размахивая шелестящим пакетом.
— Геночка, ты чудо! — щебетала она разрывая пакет.
— Осторожнее! Вдруг не подойдёт! — попытался остановить её Гена, но не тут-то было.
Света уже разорвала в клочья пакет и достала халатик, с удивлением его разглядывая.
Она даже попыталась его натянуть на плечи, но ткань жалобно затрещала по швам...
— Это что? — разочарованно спросила Света.
— Ну я ж говорил, осторожнее! Вдруг с размером не угадал? Видишь? Так и вышло! — на ходу сориентировался Гена.
— Настолько не угадал? — спросила Света. — Этот халат мне максимум на голову налезет, вместо косынки!
Гена встал, подошёл к жене и обнял её за плечи:
—Милая, ты в моих глазах вот такая изящная и худенькая, как дюймовочка, понимаешь? Любовь, она ведь в глазах смотрящего. А я вот смотрю и любуюсь на тебя какая ты у меня красивая! Вот и с размером поэтому ошибся.
Света вдруг покраснела от удовольствия.
— Мой котик! — сказала она и притянула Гену к себе за шею так, чо у того перекрыло дыхание. — Я тебя тоже люблю. И подарок ты мне выбрал замечательный, правда! Халат невероятно красивый. И теперь у меня будет ещё один стимул, чтоб наконец-то сесть на диету.
Гена грустно вздохнул и спросил:
—А что хоть за праздник у нас сегодня?
—Ты всё-таки забыл? — улыбнулась Света, но уже мягко и без истерики.
—Ну я помню, что важный день, а что именно не помню... — снова соврал Гена.
— Пятнадцать лет назад, в этот день, мы с тобой познакомились в парке. Я тогда мороженое уронила на свою кофту, а ты сказал, что я всё равно самая красивая и так я и ходила весь вечер с пятном.
— Аааа! Это! Ну конечно помню! И парк и мороженое! Я всё-всё про нас с тобой помню! — Гена чмокнул Свету в щёку, совершенно не помня такой малозначительный факт.
Говоря это, он и сам поражался своему цинизму. Но это в очередной раз сработало.
— Геночка... — всхлипнула Света и снова его крепко обняла, заставив судорожно хватать воздух. — Ты самый лучший муж! Не такой как другие! Помнишь, у Людки из второго подъезда муж из рейса привез какую-то бижутерию, а она оказалась с чужой серьгой в пакете? Вот скандал-то был! А Колька Надькин вообще в бардачке чужие тру сы женские спрятал, а она нашла... Помнишь, что было потом? Их всем домом разнимали. А ты... ты у меня самый лучший и всегда только обо мне думаешь.
Она уткнулась носом ему в плечо.
— А халатик этот я на плечики возле холодильника повешу, — улыбнулась она. — Буду каждый день смотреть и меньше есть.
Гена погладил ее по спине, чувствуя, как под ложечкой противно сосет от стыда и одновременно от облегчения. За окном цвела сирень, в душе у Светы пели птицы, а у Геннадия на душе скребли кошки. Одна мысль билась в голове навязчивым рефреном: «Прости, Алиса... Я тебе новый халатик куплю. Или цветы. Или все вместе. Но обязательно куплю!».