Алевтина, соседка Харитона, была вдовой. Осталась она с сыном Серёженькой, который был старше Ваcилисы всего на два года. Женщина она бойкая, языкастая, но очень хозяйственная. В голодовку она выжила с трудом, таская с собой сына на станцию и прося милостыню. И на мену она так же ходила, но после того, как Зинаида пропала, стала сына с собой брать, хотя раньше у сестры оставляла.
Глава 1
Но вот уж остались позади трудные времена, а соседи по-прежнему помогали друг другу. Вот и к Харитону она заходила часто, так как с Зинаидой раньше они дружны были, и как не помочь её отцу и детишкам? То щей наварит, то пирожок с картошкой принесет, то Василису к себе заберет на денек, отмоет, волосы хорошо расчешет, распутав пряди, то куклу ей пошьет. А еще в баню её водила мыться. А кому еще девчонку купать?
И Василиса тянулась к ней, как к родной.
- Теть Аля, - спросила она однажды, когда Алевтина мыла её, посадив в корыто. - А у тебя мамка есть?
Алевтина замерла на мгновение, потом продолжила тереть мыльной тряпицей.
- Нету, Васёнка. Померла моя мамка давно.
- И у меня нету, наша с Егоркой мама ушла и пропала. И у дедушки нет мамы...
- Да, Васёнка, тяжелое время, полстраны сиротами ходят. Сколько мамок и папок в Гражданскую пали, сколько от голоду померли... Но ты не горюй, Васёнка, я тебе вместо мамки буду, а ты мне вместо дочки. Я как раз о такой девчоночке мечтала.
Василиса посмотрела на Алевтину серьезными глазами:
- А как же ты мне мамкой будешь? Жить с нами станешь?
- Ну жить я с вами не буду, дом у меня свой имеется. И тебя к себе не заберу, ведь как дедушка и Егорка без тебя? Но я всегда буду рядом, буду учить тебя готовить, шить, мы же ведь совсем рядом, за забором.
Девочка кивнула, а потом протянула ручонки к Алевтине и обняла её.
****
С тех пор Василиса стала считать Алевтину почти матерью. Бегала к ней по любому поводу: показать обновку, пожаловаться на Егорку, попросить хлебца. Алевтина же всегда находила время приголубить девочку, приласкать. У неё сынок ведь рос, а с мальчиками совсем всё по-другому. За сорванцами только глаз да глаз. То ли дело девочка...
Сергей поначалу ревновал мать к Василисе. Хмурился, когда та приходила, отворачивался. Но Василиса была маленькой, беззащитной, и постепенно он оттаял. Вместе с Егором защищал девочку, если кому из деревенских мальчишек приходило в голову её обидеть. Однажды всыпал Петьке Косому за то, что тот дернул Васёнку за косу. Петька ушел с разбитым носом, а Сергей заработал от матери нагоняй и уважение Егорки.
Так и росла Василиса под защитой трех мужиков: деда, брата и соседского мальчишки. И даже отсутствие матери уже не казалось таким страшным - Алевтина заполняла эту пустоту, как могла.
***
К концу тридцатых годов Харитон совсем сдал. Работать столько, сколько раньше, уже не мог: руки тряслись, спина болела, глаза видели плохо. Да, ему было не так уж много лет, как он выглядел, это всё горе проклятое старило его. Шутка ли - столько бед на мужика выпало.
Но, несмотря на хвори, сидеть без дела не умел. Плел корзины, точил соседкам ножи, правил косы. За это с ним делились то яичками, то творожком, то зерна отсыпали.
Егорка к тому времени вымахал в рослого парня. В пятнадцать лет он уже работал в колхозе наравне со взрослыми: пахал, косил, возил сено. Получал трудодни, приносил домой зерно, муку, иногда масло. Василиса подросла, стала хозяйничать: десятилетняя девочка как умела стряпала скромную еду, убирала дом, огород полола.
Харитон любил сидеть вечерами на завалинке и смотреть, как внуки возятся во дворе. Егорка что-то мастерит, Василиса полет грядки, смеются, перекликаются. И Господа благодарил за то, что они выжили, что не дал он им пропасть. Подняв глаза к небу, он порой шептал:.
- Зина, доченька, ты бы поглядела, какие у тебя дети выросли. Гордилась бы...
Иногда он чувствовал дуновение ветра на плече, словно душа дочери была рядом с ним.
***
Первые годы Великой Отечественной войны Егор из поля не вылезал, работал наравне со всеми, как уже привык, а зимой на ферме пропадал целыми днями. Парнишка взял на себя ту работу, что раньше мужики выполняли, так как многих забрали на службу. А в 1943 году, через две недели после того, как исполнилось ему восемнадцать лет, пришла и на него повестка.
Утром, когда её принесли, Харитон сидел за столом белый как полотно. Он знал, что это случится, но все равно удар был страшным. Егорка стоял посреди избы, держал в руках серый листок и молчал. Василиса ревела в углу, закрыв лицо руками.
- Не реви, - сказал Егор ей строго. - Я вернусь. Слышишь? Обязательно вернусь.
- Мамка, небось, тоже так говорила, - выдохнула Василиса.
В избе повисла тишина. Харитон поднялся, подошел к внуку и обнял его. Егорка был выше деда на голову, широкоплечий, сильный, но в этот момент Харитону показалось, что он обнимает того семилетнего мальчишку, который ждал мать у окна.
- Ты только там береги себя, Егорушка, а мы с Васёнкой тут не пропадем. Ты только не тревожься за нас, себя береги - вот что самое главное. И вернись, слышишь?
- Слышу, дед. Я вернусь, обещаю!
Через два дня за Егором и еще двумя его ровесниками прибыла подвода. Попрощавшись с сестренкой, дедом и соседями, парнишка прыгнул в подводу и махнул рукой. Харитон смотрел вслед, пока они не скрылись за поворотом.
- Господи, сохрани, - прошептал он. - Ты только вернись, внучок.
***
С уходом Егора Харитон словно надломился. Внук был для него опорой, надеждой, продолжением рода. Когда Егор ушел, старик слег.
Василиса сначала не придала значения: дед просто устал, отлежится, встанет. Но дни шли, а Харитон не вставал. Он лежал на кровати, смотрел в потолок и молчал. Ел плохо, через силу, только когда Василиса уговаривала.
- Дед, поешь, - просила она, поднося ложку с похлебкой. - Ну хоть ложечку.
- Не хочу, Васёнка, - отвечал он тихо. - Лучше ты поешь, тебе силы нужны, вон сколько теперь на твоих плечах работы.
Василиса плакала по ночам. Она боялась остаться одна. Алевтина приходила каждый день, помогала, утешала девочку, но Алевтина - не дед. Дед был родной, единственный, кто остался от прежней жизни.
Но постепенно Харитон "оклемался", стал приходить в себя, видимо, понимал, что если и дальше будет раскисать, да хвори свои лелеять, то останется его внучка совсем одна.
На полтора года хватило у него сил. А потом пришла похоронка на Егора.
***
Она пришла в середине декабря. Василиса возилась у печи, когда в дверь постучали. На пороге стояла тетка Клава.
- Василиса, возьми. Извещение тебе пришло, - протянула она руку с бумагой.
Василиса все поняла до того, как увидела извещение. Ноги подкосились, она схватилась за косяк.
- Егор... Не может быть.
Клава отдала ей похоронку, а девочка, прочитав казенные строчки, разревелась.
- Не может быть. Он обещал вернуться. Он обещал! Обещал!
Харитон, выйдя из своей комнаты, увидев лицо внучки и бумагу, услышав рев, все понял. Он закрыл глаза, и по щеке покатилась слеза. Он словно окаменел, а потом сел на табурет и молчал. Он сидел, словно изваяние, а потом, схватился за сердце и упал навзничь.
Алевтина помогала Василисе хоронить Харитона. Соседи участвовали, помогали во всем, а девочка стояла на погосте и не верила, что осталась совершенно одна. Ей всего четырнадцать лет, а она уже узнала в своей жизни столько потерь!
***
На сороковой день после похорон Василиса сидела в пустой избе. Зачем она сюда пришла, она и сама не знала. Практически сразу после того, как деда не стало, Алевтина забрала её себе.
Но в тот день Василисе хотелось побыть одной, посидеть в доме, где прошло её детство, где словно остался запах дедовой махорки, где всё напоминало о нем. Вот и чугунок стоит на полке, тот самый, из которого они ели похлебки.
Посидев немного, походив из угла в угол, девочка встала и направилась во двор, где теперь жила.
Но только вышла из калитки, как услышала голос Клавдии.
- Вася! Василиса! Письмо тебе. Ох ты, Господи! Это же надо!
- Какое письмо, тёть Клав? Некому мне письма писать. Ошибка, видать.
- Так от Егора письмо, глянь!
- Этого не может быть... - пробормотала Василиса, разворачивая треугольник. Но это и правда, было письмо от Егора.
"Здравствуйте, мои дорогие дедушка и сестренка Василиса! Пишу вам из госпиталя. Лежу с ранением в ногу, но уже поправляюсь. С ужасом узнал, что вам прислали похоронку, но вышла ошибка - то был мой тезка. Представляете, совпадение - тоже Смирнов Егор, но он из Смоленска. Вы должны знать, что я живой, и что надеюсь, подлечившись в госпитале, вернуться обратно в расположение..."
Далее шли строки о его пребывании в госпитале, о том, какие у сестричек красивые глаза, как скучает он по сестренке и по дедушке..
Василиса плакала и смеялась одновременно. Радость и горе смешались в один огромный ком, который душил, не давал дышать. А потом она просто села за землю и разрыдалась. Такой её и нашла Алевтина. Узнав, что Егор жив, она обрадовалась. Но тут же заплакала вместе с Василисой - дед Харитон... Если бы не то ошибочное извещение, он бы, возможно, был бы жив.
****
Егор вернулся в августе 1945 года. Сошел с попутной машины у околицы и пошел пешком по знакомой улице.
Всё было так же и не так. Та же пыльная дорога, те же избы, но люди другие - более хмурые, похудевшие, кто-то в черных косынках... Но, увидев его, люди улыбались и здоровались.
Он подошел к дому Алевтины и постучал.
Дверь открыла Василиса. Увидев его, она замерла. Стояла, вцепившись в косяк, и смотрела, словно не веря своим глазам.
- Егор! Вернулся, братик!
- Вернулся, Васенька, вернулся! Я же обещал тебе!
Она кинулась ему на шею, обхватила руками и прижалась. Плакала и смеялась одновременно, как тогда, когда получила его письмо. Егор гладил её по спине, по волосам и чувствовал, как подступает ком к горлу.
Через несколько минут он прошел в избу, сел на лавку, а Алевтина засуетилась, накрывая на стол и называя его сынком. Говорила, что теперь она счастлива, когда все её трое детей здесь. Сергей, Егор и Василиса переглянулись и улыбнулись. Да, Алевтина в такое сложное время не только своего сына на ноги подняла сама, но и соседским детям матерью стала.
ЭПИЛОГ
Через месяц Егор нашел себе невесту Настю, тихую девушку из соседней деревни. Познакомились, когда убирали свёклу, да приглянулись друг другу.
В октябре расписались и Егор привел её в дом, где они с дедом жили. А Алевтина настояла, чтобы Василиса у неё жить осталась. Пусть Настенька чувствует себя хозяйкой, ведь ей, Василисе, предстоит рано или поздно в мужний дом пойти.
Но идти никуда не пришлось. Дружба Сергея и Василисы переросла в любовь, едва девушка стала обретать женственность. В сентябре 1948 года, едва ей исполнилось восемнадцать, молодые поженились.
Жили две семьи по-соседству дружно и по-родственному, ладили хорошо, а Алевтина купалась в любви и заботе своих детей и внуков. Да, даже дети Егора были для неё внуками.
О Зинаиде не забывали. Каждую весну, на Радоницу, ходили на пустой холмик, который насыпали для неё рядом с Харитоном, ставили свечку, да поминали.
И никто так и не узнал, что с ней произошло. Никто так и не нашел мать двоих детей, которая в поисках еды для детей пошла на мену...
Спасибо за прочтение. Присылайте свои истории по контактам в описании канала.
Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже: