1940 год
Кузнецова Наденька была счастлива, потому что вскоре ей предстояло выйти замуж за Ельшова Петра - самого лучшего, самого красивого парня во всей округе.
Надя и Пётр жили в одном селе, работали в колхозе - она обычная доярка, он же на конюшне следил за лошадьми, да в полях выполнял работы под руководством своего отца, бригадира посевной. Любовь между ними случилась к неудовольствию родителей с обеих сторон. Что уж не поделили Кузнецовы и Ельшовы, не знали дети, а люди в селе и не шибко помнили. Многое болтали. Мол, Кузнецов Степан и Анастасия, ныне Ельшова по мужу, когда-то гуляли вместе, вроде и пожениться хотели, да не срослось у них. Кузнецов Глафиру в жены взял, а Анастасия за Гришу вышла замуж. В чём уж там разлад вышел, люди и не помнили, да всё уж давно домыслами и слухами заросло, правды и не сыскать.
Когда Надя и Пётр стали гулять, обе старшие женщины будто с цепи сорвались.
- Неужто девчат других нет, кроме Надьки Кузнецовой? - сверкала глазами Анастасия, глядя на сына.
- Она нравится мне, мама. И если она когда-нибудь согласится, то я женюсь на ней, - упрямо отвечал сын.
- Ежели женишься, то можешь носа сюда не показывать, - кричала она.
- Вот и не покажу. Найду где мне жить с любимой. А вот возьму и дом начну строить.
- Дом строить? - усмехнулся отец. - А средства где возьмешь? А лес? А руки, которые тебе дом строить будут? Братьев у тебя нет, только сёстры мал мала меньше.
- Сами как-нибудь управимся, - буркнул Пётр и вышел из дома.
В то же время, узнав, что её дочь Наденька стала с Петром гулять, сердилась и Глафира.
- Такой зять нам не нужен.
- Отчего же?
- Не твоего девчачьего ума дело! - вступил в разговор отец. - С Петром увижу - дома запру.
- Всю жизнь собираешься под замком держать? - усмехнулась Надя, глядя на отца.
Не боялась она своих родителей. Единственной дочерью Надежда осталась, двое братьев её младших померли в малом возрасте. Вот её и оберегали, лелеяли да баловали. Но не белоручкой она росла, и по хозяйству управлялась, и в колхозе с малых лет трудилась в подмоге у матери, а когда восемнадцать лет исполнилось в начале года, стала официально числиться среди доярок.
Грохнул отец по столу кулаком, да сверкнул глазами, полными гнева. Но Надя лишь вздрогнула от неожиданности, да, топнув в ответ ножкой, выбежала из дома.
Подобные разговоры часто происходили между молодыми людьми и их родителями, от этого их встречи были пылкими, таинственными и, прячась от родительских глаз, Петя и Надя строили планы на совместное будущее. О том, чтобы послушаться старших, они и не думали. Считали, что когда поженятся, то выбора у родителей не будет. А молодой человек уже сделал ей предложение в день её восемнадцатилетия.
И вот в августовскую ночь, сидя на берегу реки, Петя произнёс:
- Надя, свет мой лунный, я не могу уже прятаться и собачиться с батькой и мамкой. Сил моих больше нет.
- Петенька, - она прижалась к его плечу и печально вздохнула. - Как бы знал ты, что и я устала. Но что поделать? Как нам пожениться и не навлечь гнев родительский на себя? Нас же погонят, жить будет негде. А уж про то, как отец кричать станет, я и думать не хочу.
- Я придумал, Наденька. Мы должны уехать отсюда, - шепнул Пётр, боясь, что его кто-то услышал.
- Куда же? - удивлённо спросила девушка.
- Недавно Егор Арсеньевич выступал на собрании, помнишь? Он говорил, что скоро будет набор на строительство железной дороги на Урал. Молодые люди, желающие присоединится, без которых колхоз может обойтись, смогут написать заявление. А я не ветврач, не тракторист, обычный конюх да полевой работник. Без меня колхоз обойдется, да и если на одну доярку меньше будет, особо ферма не потеряет. Давай завтра к Егору Арсеньевичу сходим. Только тс-с, никому не говори ничего. Сперва поговорим с ним, а там уже решим, как лучше поступить.
Вернувшись домой, Надя застала свою маму за шитьём.
- Вернулась? Опять со своим Петечкой гуляла? Сколько говорить можно - не пара он тебе!
- А отчего же? Вы не говорите, отчего он не пара мне, так что я не понимаю, почему нельзя с ним гулять.
- Потому что мы родители и лучше знаем, что для тебя лучше.
Надя не стала дослушивать, она прошла в комнатку, села у окна и смотрела вдаль на звездное небо. Деревья и дома освещались светом луны и девушка улыбнулась. Петя часто называл её "Лунным светом", говорил, что она такая же загадочная и очень красивая.
Наутро, когда она подоила коров и у неё выдался свободный часок, Надя услышала свист за телятником.
- Петя, - она счастливо улыбнулась, увидев любимого.
- Пойдем к Егору Арсеньевичу. Я отпросился ненадолго.
Схватив девушку за руку, они побежали к зданию сельского совета. Постучав в дверь кабинета секретаря комсомольской ячейки, молодые люди вошли с его позволения.
- Чего привело вас ко мне?
Петя объяснил причину их появления здесь, на что Егор Арсеньевич покачал головой.
- Вы думаете, там так всё сладко? Работа тяжелая, а жить станете в общежитиях. К тому же корпуса, как правило, разные. Отдельные комнаты даются только семейным. А вы, насколько я знаю - еще не женаты.
- Когда набор будет проводиться?
- На следующей неделе.
- Егор Арсеньевич, - Петя присел на стул. - Да мы хоть сегодня пожениться готовы. На свадьбу уж давно не рассчитываем, знаем, что ни батьки наши, ни матери не согласны. А идти на поводу у них не собираемся.
- Разве дело это против семьи идти? - прищурившись, спросил Егор Арсеньевич.
- А если семьи против своих детей идут? - парировал Пётр. - Мы с Наденькой любим друг друга, хотим создать счастливую советскую семью. Что же плохого в том, что мы будем жить в мире и любви, растить детишек и работать на благо Родины?
- Значит, говорите, хоть сейчас готовы пожениться?
- Готовы, - кивнули они одновременно.
- Идите работать, завтра приходите после полудня, я поговорю с председателем сельского совета и мы всё устроим.
Счастливые Надя и Петя разошлись по рабочим местам. На следующий день, взяв с собой самое лучшее своё платье, сложив его аккуратно в мешочек, Надя заплела волосы в красивые причудливые косы, украсив их голубыми бантами.
- Что, для Петьки своего красоту наводишь? - хмуро спросила мать.
- Для себя, - улыбнулась Надя. - День такой чудесный, солнечный, хочется быть красивой.
- Ну-ну, - ворчливо ответила Глафира.- Вот отец к вечеру из города приедет, ему будешь эти сказки рассказывать.
И вместо обеда, пока другие сидели под деревянным навесом и черпали ложками суп, приготовленный колхозной поварихой, Пётр и Надежда спешили к сельскому совету. В ветеринарке Надя переоделась в красивое ситцевое голубое платье, которое так шло к её голубым глазам. Русые косы не расплелись, так как были туго собраны бантами. Она была необычайно хороша - глаза её светились от счастья, щечки порозовели и при улыбке появлялись очаровательные ямочки.
Войдя в сельский совет, они взялись за руки и нежно пожали друг другу ладошки.
- Я волнуюсь, - шепнула она.
- Смелее, мой лунный свет. Скоро ты станешь моей женой, а я стану самым счастливым человеком.
В кабинете был председатель сельского совета Олег Елисеевич и Егор Арсеньевич рядом с ним сидел за столом, крытым красной скатертью. Перед ними лежал журнал и документы Нади и Петра.
- Значит, пожениться хотите, молодые люди, - улыбнулся Олег Елисеевич. - Наслышан я, наслышан о вашей истории. Да и Егор Арсеньевич в курс дела ввёл. Да, негоже вот так, без родительского одобрения браком сочетаться, но вы взрослые люди и я не имею права вам отказать. Тем более, наш секретарь о вас просил. Насколько я понял - вы скоро уезжаете?
- Да, - кивнул Пётр. - Будем работать на строительстве железной дороги на Урале.
Через несколько минут, расписавшись, молодые люди вышли из здания сельского совета.
- И что же дальше, Петенька?
- А дальше мы будем счастливы, - улыбнулся он и приобнял её.
Пётр пошел домой и решил первым рассказать родителям о своем новом статусе. Теперь он не просто мальчишка колхозный, теперь он муж и будущий строитель железной дороги. Но когда Анастасия и Григорий узнали о том, что их сын женился на Наде Кузнецовой, то реакция их была вполне ожидаемой и даже с лихвой. Мать буквально покраснела от гнева, за сердце хваталась, а отец грозился пойти в сельский совет и аннулировать брак.
- Отчего вы так ненавидите Кузнецовых? - качал головой Петр. - Что они вам сделали? Неужто правду люди говорят и ты, мама, должна была выйти замуж за дядю Стёпу?
- Бог уберег от него, - зло ответила Настя, а Григорий вышел на улицу, громко хлопнув дверью. - Злой и мстительный человек. Да, я и правда должна была выйти за него замуж, нравились мы в юности друг другу. Но быльём уж всё поросло. Это было сразу после революции. Но батька мой нашел мне другого мужа, отца твоего. Заметь, мы тогда слушали родителей и не смели перечить. Конечно, я спорила сперва, но потом смирилась. И ни капли после этого не пожалела. У семьи твоего отца было большое хозяйство - уделы земли и три коровы в стойле, да две лошади рабочие. Птицы было не счесть. В то время как у Стёпки за душой ни гроша, только мордашка смазливая. Завидовал он Григорию, да вот трудиться не хотел. Когда гуляли мы с ним, я мечтала о большом хозяйстве, о большой семье, а Стёпка всё звезды с неба хватал, да мечтал, что на него куш с неба упадёт. Семья его бедно жила по сравнению с Ельшовыми.
Я хоть и спорила с родителями сперва, но чем дальше разговоры о свадьбе моей шли, тем больше убеждалась, что Григорий надежный, работящий, что с ним я буду как за каменной стеной. И слёзы на свадьбе не лила, счастливой невестой была. А Стёпа как с цепи сорвался, начал безобразничать, но вскоре его наши родители утихомирили. А потом он на Глашке женился. Она его образумила, хозяйство хорошо вела и вскоре их двор стал немного животиной пополняться - корову завели, поросят, лошадь. Казалось бы, жить нашим семьям да радоваться. Ты у нас уже рос, сестры твои одна за другой на свет Божий появлялись. Да и у Степана с Глашей детишки были. Правда, померли мальчишки, но ведь Наденька росла здоровенькой.
А тут колхоз образовывать начали. Стёпка шустрым оказался, сам первый пригнал свою корову да свиней на хоздвор, оставил у себя два десятка птичек. А у нас большое хозяйство было. Половину мы передали, знали, что не стоит сопротивляться, а то хуже будет. Неужто ты не помнишь? Тебе уж тогда восемь лет было в 1929 году!
- Помню. Но вы же сами всё отдали и в колхоз вступили, при чем здесь дядя Стёпа? - удивлялся Пётр.
- Немногое ты знаешь, детей мало кто посвящал во взрослые дела. Из-за Стёпки почти подчистую всё отдали. Он ходил до начальства, всё жужжал тому в уши, как сладко Ельшовы живут, пока в колхозе "три больных" коровы. Это он образно.. Говорил, что мало мы сдали, себе многовато оставили. А до Егора Арсеньевича был у нас Потап Алексеевич, жутко вредный тип. Жадный да услужливый, всё перед городским начальством выслужиться хотел. Вот и добился Степан того, что Потап Алексеевич в дом к нам пришел, да всё подчистую и забрал, оставили нам лишь козочку одну и шесть кур. Знаешь, кто хотел, тот всегда мог придраться и без портков оставить. Вот и тогда какие-то штрафы назначили, мол, излишки зерна не все сдали. Григорий связываться не хотел, покорился им. А Стёпка при нём вроде как понятым был. Вот и начистил Гриша ему физиономию после того, как со двора последнюю лошадь увели.
Но ничего, мы-то всё равно в колхоз вступили, всё же львиную, получается, часть передали. Гриша бригадиром на посевных стал, а вот Стёпка коров пас, лишь потом он выучился на механизатора. Постепенно мы вновь хозяйством обзавелись, но уже не так, как было раньше. Лошадь, коровка, да пару свиней. Хватает нам, и ладно. Сейчас в колхозе работы невпроворот.
Вот такая у нас история, сын. Вот откуда меж нами рознь.
- А мы с Надюшей тут при чем? - тихо спросил Пётр.
- Не хотим мы родниться с Кузнецовыми, - ответила мать. - Сколько крови у нас Степан попил, а тут его сватом звать? Внуков общих нянчить?
Тут отец, который уходил на улицу дымить, вошел в дом и сказал:
- Ноги дочки кузнецовской в моем доме не будет! А ты завтра же пойдешь и скажешь, чтобы брак недействительным прислали.
- Не бывать тому, отец, - упрямо ответил Пётр. - Я люблю Надю. И жить мы в вашем доме не станем, мы уезжаем на Урал...
****
Не менее эмоционально отреагировали и родители Наденьки. Отец за вожжи хватался, мать за голову. Кричали на всю избу.
- Кулак! Вот кто твой свёкр! Враг советского народа!
- Он не кулак! - кричала Надя. - Он такой же колхозник, как и ты. А кабы был кулаком, давно бы сослали, как Хорошевых. О них до сих пор в селе говорят!
- Выкрутился он, вот и свезло Гришке. Не бывать тому, чтобы дочка честного работяги в семье у погонщиков тружеников жила.
- Да не будем мы жить ни в нашей семье, ни в его, уезжаем мы! А коли вы будете так себя вести с нами, то больше не увидите ни нас, ни внуков ваших будущих, - Надя в слезах закрылась в комнате и упала на кровать.
***
В тот вечер Петя и Надя с вещами пришли к бабке Дуне, она была тёткой Глафиры и именно она приняла к себе молодых. Не понимала она, отчего дочь и зять не зароют топор войны, уж сколько лет после тех разногласий прошло, пора жить будущим, а не прошлым.
А через шесть дней Пётр, Надежда и еще двое ребят из села Савелий, Никита уехали в город, откуда им выдадут "путевку в новую жизнь."
ПРОДОЛЖЕНИЕ. ГЛАВА 2