Трое лежали в снежной норе размером с гроб. Укрытие, вырытое наспех за полчаса для короткого привала, дрожало и осыпалось с каждым новым порывом. Ветер унёс куртку Арта и часть еды. Осталось немного припасов и три спальных мешка, в которых трое мужчин лежали неподвижно, сутки за сутками, и молчали. День. Другой. Пятый. Седьмой.
Внизу, в базовом лагере, их уже считали мёртвыми.
Три человека, замурованных на высоте почти 5600 метрах в одном из самых жестоких бурь в истории зимнего Денали, и ни один из них не пытался уйти вниз. Потому что понимал: любое движение – это смерть. Единственный шанс на жизнь – лежать и ждать, пока не прекратится этот ад снаружи.
А начиналось всё двумя годами раньше, с разговора, который выглядел как дружеская фантазия за пивом.
Гора, на которую нельзя
К концу 1966 года гора Мак-Кинли, высочайшая точка Северной Америки, которую многие знают под названием Денали, оставалась непокорённой в зимний сезон. Формально запрета не существовало. Существовал негласный консенсус: бессмысленно.
Летом эта гора, высочайшая точка континента, 6190 метров, убивала подготовленных людей с завидной регулярностью. Ветер на верхних гребнях может достигать 230 километров в час и может с легкостью сорвать человека со склона. Температура может опускаться ниже -60 °C. А зимой, когда световой день сжимался до нескольких тусклых часов, а метели замуровывали всё живое, Денали превращалась в ледяную крепость, которая никого не звала и никого не ждала.
Тогда это была почти белая зона на карте человеческого опыта. И всё-таки восемь человек решили, что они знают лучше.
Идея зародилась в 1965-м, когда американец Арт Дэвидсон и японец Широ Нишимаэ из Осакского альпийского клуба начали прощупывать почву. Они искали руководителя экспедиции и нашли Грегга Бломберга – организатора. Человека с почти фанатичной одержимостью деталями. Бломберг согласился и начал собирать команду.
Команда подобралась пестрая.
Дэйв Джонстон – двухметровый американец с внушительным послужным списком восхождений. Джон Эдвардс – новозеландский биолог, влюблённый в горы. Джордж Вихман – врач немецкого происхождения. Рэй Жене – швейцарец, осевший на Аляске, коренастый и упрямый, с прозвищем Пират и характером, вполне ему соответствовавшим. И Жак Баткин – француз, которого все звали Фарин. Тихий, ненавязчивый. Лучший альпинист в группе.
Год ушёл на подготовку. Пуховые комбинезоны и спальные мешки для экстремального холода. Горелки с ветрозащитными экранами, способные поддерживать пламя в ураган. Верёвки, кошки, горелки, топливо, карты, палатки – всё проверялось снова и снова. Они готовились ко всему. Они обсуждали лавины, обморожения, снежную слепоту. Они спорили о планах спасения, которые, и все это понимали, вряд ли сработают, если ситуация действительно выйдет из-под контроля.
Кого бы они ни спрашивали за пределами своей группы, ответ был одинаковый: невозможно.
Начало
Утром 29 января 1967 года маленький самолёт высадил восьмерых на юго-восточном рукаве ледника Кахилтна, у подножия Денали. В момент посадки вибрация потревожила неустойчивый карман снега, и с ближнего склона сошла лавина. Мимо. Но знак был достаточно внятный.
Первая ночь прошла спокойнее, чем ожидали. Температура упала, но ветер оставался терпимым, снегопад – лёгким. Внутри палаток горели фонари Коулмана, из-за тонких стенок доносились смех и голоса. Условия выглядели настолько сносными, что утром группа решила пересечь ледник без связки. Плоская, широкая поверхность, видимость на километры. Безопасно, решили они.
К концу 31 января они прошли около восьми километров и набрали приличную высоту. И на этом комфорт закончился.
При перетаскивании грузов между лагерями Арт Дэвидсон ступил на то, что выглядело как обычный снежный мост. Мост проломился. Под ним была трещина, огромная, уходящая в темноту. Арт успел зацепиться и выбрался. Повезло. Но когда он заглянул вниз, в разлом, стало ясно: ледник под ними –решето, и вся группа шла по нему без верёвок, шаг за шагом, над пустотой.
Через несколько часов группа уже обустраивала новый лагерь выше по склону. Большинство дотащили свои грузы. Жак Баткин и Грегг Бломберг замыкали. Те, кто был в лагере, видели Жака примерно в полукилометре ниже, Грегга – чуть дальше. Через несколько минут посмотрели снова. Жака не было.
Грегг бежал вверх по склону и кричал что-то неразборчивое.
Жак провалился в ту же трещину, из которой несколькими часами ранее выбрался Арт. Только глубже. Его достали за полчаса. Слишком поздно. Фарин, тихий, сильный, лучший из них, погиб на второй день. Восхождение ещё толком не началось.
Ночь, которая всё решила
Тем вечером семеро сидели в палатках и молчали. Бломберг позже напишет:
«В тот вечер нас было семеро в двух палатках, и все же каждый из нас чувствовал себя невероятно одиноким»
Разговоры начинались и гасли. Кто-то предложил свернуть экспедицию. Все сходились в одном: они потеряли сильнейшего члена команды на леднике, а настоящий подъём впереди. Какой смысл продолжать?
Но потом кто-то произнёс имя Жака. И характер разговора изменился.
Они вспоминали, зачем он прилетел из Парижа. Что он говорил про эту гору. Как верил в восхождение. И постепенно, мучительно, пришли к формулировке, которую потом передали как пресс-релиз: «Жак Баткин погиб, стремясь к зимнему восхождению, в которое искренне верил. Мы продолжим попытку с его духом и памятью о нём».
Красивые слова. Правильный ли за ними стоял выбор – отдельный вопрос.
Утро принесло бурю. Группа отступила примерно на полтора километра вниз по леднику, укрепила лагерь и начала строить иглу. Три дня они просидели, дожидаясь, пока погода отпустит. За это время вороны стали постоянными гостями: разрывали тайники с едой, кружили над лагерем. Кто-то шутил, что это дурной знак. Кто-то не шутил.
Когда буря наверху стихла и группа начала собираться в дорогу, Грегг Бломберг заметил ворона, пикирующего мимо палатки. Спросил Джона Эдвардса: как думаешь, вороны – к беде? Эдвардс отмахнулся. И в следующую секунду исчез, словно сквозь землю. Потому что именно сквозь неё и провалился. Снежный мост над скрытой трещиной проломился в месте, которое все считали безопасным. 12 метров вниз головой вперёд. Верёвка, после гибели Жака группа начала ходить в связке, удержала его на полпути в темноту.
Три часа вытаскивали.
Позже Эдвардс пересмотрел своё мнение о воронах.
Вверх
Неделя хорошей погоды позволила набрать темп. На высоте около 3000 метров они построили третий лагерь: три соединённых между собой иглу. Получалось коряво, с пробами и ошибками, но результат превзошёл ожидания. Иглу держали тепло лучше палаток, не складывались от ветра и, ключевое преимущество, оставались на месте для обратного пути.
Дальше пошло быстрее. Лагерь четыре, лагерь пять на высоте 4300 метров, в южной котловине под Западным ребром, где зимнее солнце прогревало склон до обманчивого уюта. Вечерами внутри иглу горели лампы, и разговоры длились до ночи. Это были, возможно, последние по-настоящему спокойные часы экспедиции.
За пятым лагерем начинался полукилометровый склон крутизной до сорока градусов, упирающийся в двухсотметровую ледовую стену. Выше – гребень Западного ребра, ведущий к верхней части горы и к перевалу Денали: открытому седлу на высоте почти 5600 метров, где ветер с легкостью сдувал людей в пропасть.
На высоте 5300 метров они вырубили снежную пещеру – последний лагерь перед штурмом. Снег был спрессован почти до каменной твёрдости, работа тянулась часами. Этот лагерь задумывался как перевалочный пункт: подняться, акклиматизироваться, спуститься в пятый лагерь отдохнуть и наверх.
26 февраля, 29 день на горе, вся семёрка двинулась к вершине. Поднялись до верхнего лагеря, переночевали в снежной пещере. Утром – просвет в небе. Пристегнули кошки, вышли на гребень.
Перевал Денали оказался именно таким, как о нём рассказывали: узкий, продуваемый, с обрывами по обе стороны. Тяжёлые ботинки плохо держали кошки, приходилось останавливаться и подтягивать крепления посреди этого ножа, открытыми всем ветрам. Они прошли перевал и оказались в 1000 метрах от вершины.
В 300 метрах от цели была белая мгла. Видимость ноль. Посовещались прямо на склоне: идти дальше – самоубийство. Развернулись.
А когда пересекли перевал обратно и оглянулись, то вершина уже была чистая. Облака ушли. Ещё полчаса, и они бы стояли наверху. Гора их обманула, и этот обман ударил больнее бури.
Трое
На следующий день, 28 февраля, мотивация была на нуле. Двое, Джордж Вихман и Джон Эдвардс, остались в верхнем лагере расширять пещеру. Пятеро вышли к перевалу. К половине четвёртого добрались. Широ Нишимаэ почувствовал недомогание. Ночёвка на открытом склоне после перевала была практически неизбежна, и рисковать он не хотел. Его напарник по связке, Грегг Бломберг, остался с ним. Они подготовили импровизированное укрытие для тех, кто пойдёт выше, и спустились обратно в лагерь.
Дальше пошли трое. Арт Дэвидсон, тот, кто два года назад придумал всю эту затею. Дэйв Джонстон – двухметровый, опытный, надёжный. И Рэй Жене – Пират, швейцарец с Аляски, коренастый и неудержимый.
Три часа через перевал. Ветер стих, но температура держалась около -52°C и продолжала падать. После технического кошмара перевала склон стал проще, но тело уже отказывалось слушаться. Каждый шаг требовал отдельного волевого решения. Сердце стучало так, что заглушало мысли. Дыхание вырывалось хриплыми рывками, как будто лёгкие скребли наждачной бумагой.
Около семи вечера, в гаснущем свете, они стояли на высшей точке Северной Америки. 6 190 метров.
Кричали. Обнимались. Потом вырыли ямку в снегу и положили туда шапку Жака Баткина, парижанина, который должен был стоять здесь вместе с ними, но которого гора забрала на второй день.
Потом спустились к укрытию на перевале, добрались после полуночи и заползли внутрь. По плану утром вниз, в лагерь. По плану.
Ловушка
Утро не наступило. Вместо него пришла буря чудовищной силы, такая, какую не ждал никто. Ветер рвал снег с поверхности и бросал ледяные осколки в лицо, как стекло. Каждый вдох обжигал. Каждое движение отнимало в два раза больше сил, чем следовало.
Укрытие – яма в снегу, рассчитанная на несколько часов привала, превратилось в единственную защиту от смерти. Ветер унёс куртку Арта и часть продовольствия. Трое забрались в спальники и замерли.
Прошёл день. Два. Три.
На перевале Денали, почти на 5600 метрах, в яме, которую можно было пересечь за два шага, трое мужчин лежали и ждали. Ничего другого делать было нельзя. Любая попытка спуститься при таком ветре – верная гибель. Часть еды унесло ветром, остального было меньше чем на два дня. Потом под снегом они нашли старые армейские рационы, оставленные предыдущей экспедицией. Это купило им ещё несколько дней.
Дэвидсон описывал эти дни не как приключение, а как сужение мира до нескольких предметов: спальник, снег, дыхание соседа, крошки еды, звук ветра над головой. В какой-то момент жизнь становилась арифметикой: сколько осталось еды, сколько топлива, сколько сил, сколько часов человек может лежать неподвижно и не сойти с ума.
Внизу, в лагере, Бломберг, Нишимаэ, Эдвардс и Вихман знали, что тройка застряла. Пытались пробиться к ним. Снова и снова выходили в бурю, и буря швыряла их обратно. На четвёртый день бури Бломберг и Эдвардс приняли решение спускаться к базовому лагерю и пытаться выйти на связь, позвать помощь. Нишимаэ и Вихман должны были ждать ещё полтора дня. Если тройка не спустится, тут же уходить следом. Если ветер отпустит раньше, то попытаться помочь.
Они не спустились.
Мёртвые, которые не умерли
5 марта, на шестой день бури, Бломберг и Эдвардс добрались до базового лагеря и вышли на радиосвязь.
7 марта буря наконец ослабла. Тройка на перевале начала спуск. В тот же день военный самолёт, поднявшийся по сигналу Бломберга, заметил три фигуры, ползущие вниз с перевала. У всех троих были обморожения. Арт позже потерял половину пальца на ноге. Дэйв – части нескольких пальцев. Главное, они выжили.
8 марта вертолёт снял Дэвидсона, Джонстона и Жене с пятого лагеря. В тот же день эвакуировали Эдвардса и Бломберга. А 9 марта сняли Широ Нишимаэ и Джорджа Вихмана из третьего лагеря, они тоже не смогли спуститься дальше в тех условиях.
Около сорока дней на горе. Один погибший. Трое, которых неделю считали мертвецами, – живы. Первое зимнее восхождение на Денали совершено.
Арт Дэвидсон потом написал книгу. Назвал её «Минус 148 градусов» («Minus 148 Degrees: The First Winter Ascent of Mount McKinley»), по расчётной температуре на перевале с учётом ветра. Дэвидсон напишет об этом не как о победе сильных людей над горой, а как о странном союзе упрямства, страха, усталости и удачи. Команда не была единой машиной. В ней были трения, сомнения, разные скорости, разные пределы терпения. И чем выше они поднимались, тем яснее становилось: Денали проверяла не только снаряжение. Она проверяла, кто сколько выдержит рядом с другим человеком.
В официальной истории это осталось первым зимним восхождением на Денали. Рекордом. Строкой в альпинистских хрониках. Но если убрать из этой истории красивое слово «первое», останется другое: восемь человек поднимались на гору, один погиб почти в самом начале, трое выжили только потому, что неделю лежали в снежной яме и пытались выжить.
Иногда человек доходит до самой высокой точки не тогда, когда стоит на вершине. А тогда, когда лежит в темноте, почти без еды, почти без надежды и всё равно не сдаётся.