Есть на карте нашей страны место, которое не найти ни в одном навигаторе. Затерянное в гуще Западных Саян, на границе Хакасии и Кемеровской области, оно существует словно в параллельном измерении. Здесь не ловит сотовая связь, сюда не ведут асфальтированные дороги, а ближайший населённый пункт находится в нескольких сотнях километров непроходимой тайгой. Но именно сюда каждый год, словно перелётные птицы, стремятся попасть московские студенты. Их маршрут начинается не с такси до метро, а с многочасового перелёта, затем тряского вездехода по горным перевалам, а финальная точка пути часто зависит от милости погоды и наличия вертолёта. Им предстоит проделать этот невероятный путь не ради экзотики или инстаграмных кадров, у них другая миссия. Они летят к Агафье Лыковой, чтобы помочь ей подготовиться к зиме.
Когда говоришь «подготовка к зиме», в голове обывателя обычно возникают картинки замены окон в тёплой квартире или покупка тёплых сапог. Здесь всё иначе. Зима на Еринате, где стоит заимка, наступает рано и бывает беспощадной. Мороз под сорок здесь обычное дело, а снег выпадает такой, что сугробы выше человеческого роста становятся непреодолимой преградой. И если городской житель в случае аномальных холодов просто включит обогреватель или, на крайний случай, переждёт непогоду дома с чашкой чая, то для восьмидесятилетней женщины, живущей в полном одиночестве, отсутствие должной подготовки может обернуться трагедией. Поэтому прилёт студентов для Агафьи Карповны — это не просто визит вежливости, это гарантия того, что она доживёт до весны.
Обычно студенческий десант высаживается на заимке в конце лета или в самом начале осени. В 2025 году, как и в предыдущие четырнадцать лет, группа волонтёров из РТУ МИРЭА и других вузов совершила этот подвиг. Только вдумайтесь в эти цифры — четырнадцать лет подряд ребята жертвуют своими каникулами, чтобы лететь на край света. Ими движет не чувство долга перед историей и не жалость, а что-то другое. Может быть, искреннее восхищение этой хрупкой женщиной и тем миром, который она собой олицетворяет.
Но что конкретно делают эти молодые люди, одетые в штормовки, а не в модные московские костюмы, оказавшись в тайге? Давайте представим себе обычный день такой экспедиции.
Просыпается заимка задолго до рассвета. Агафья Карповна, следуя своему вековому распорядку, уже на ногах. Её день начинается не с завтрака, а с молитвы. Без этого не начинается ни одно дело в её избе. Пока отшельница молится, студентам, спящим в палатках или в сенях, если позволяет место, снятся, наверное, последние сладкие сны. Но ненадолго. Таёжное утро раннее и хлопотное. Слышен звон металлического ведра — это кто-то из ребят уже отправился к реке. Воды нужно много: для приготовления пищи, для уборки, для полива, если ещё стоит тёплая погода. Ведра, коромысло — вся эта архаика становится для вчерашних школьников суровой реальностью. Вода в Еринате студёная даже в августе, а руки, держащие смартфон, быстро привыкают к мозолям от грубой верёвки, которой стягивают брёвна.
Главная задача номер один — дрова. Для Агафьи это вопрос жизни и смерти. В её доме есть печка-буржуйка, которая зимой работает без остановки. Топливо нужно не только для тепла, но и для приготовления еды, для нагрева воды. Проблема в том, что дрова не растут прямо у крыльца. Заготовленный, как правило, ещё весной или в предыдущие заезды лес лежит на расстоянии. Инструментарий у студентов — пилы и топоры. Им предстоит напилить, наколоть и, самое главное, перетаскать брёвна к дому. Иногда расстояние до поленницы составляет метров пятьсот, а то и больше. И это не ровный асфальт, а склоны, корни, валежник. Представьте себе: ты берёшь тяжёлое бревно или тащишь волокушу с дровами по пересечённой местности, зная, что нужно сделать не один и не два ходки, а несколько десятков. Зимой эта работа усугубляется морозом и снегом. Недаром сама Агафья жаловалась своему племяннику Антону, что таскать дрова за полкилометра на санях стало для неё непосильной ношей. «Устала возить дрова», — эти слова отшельницы звучат как крик души, который способны заглушить только молодые руки.
Но дровами дело не ограничивается. Студенты — универсальные солдаты на этой войне с приближающимся холодом. Нужно проверить и отремонтировать постройки. Таёжная погода не щадит ничего. Дожди, снегопады, ветер — всё это постепенно разрушает хозяйство. Вот покосилась дверь в сарае, вот в курятнике щель, куда может забраться хищник или просто будет дуть сквозняк. Волонтёры берут в руки молотки, стамески, пилы. Они становятся на время плотниками, кровельщиками, строителями. Несколько лет назад, например, большая вода во время разлива реки унесла старую баню и неиспользуемую избу. Это стало большим уроком для всех. Теперь особое внимание уделяется укреплению того, что осталось, чтобы стихия не застала врасплох. Новый дом Агафьи, построенный благотворительным фондом, стоит на возвышенности, но хозяйственные постройки требуют постоянной заботы.
Отдельная эпопея — сено. У Агафьи есть хозяйство: козы, куры, собаки и кошки. И если куры летом могут найти часть корма сами, то козы полностью зависят от человека. Козочки для Агафьи — это не просто живность, это кормилицы. Они дают молоко, шерсть, а зимой без хорошего запаса сена они просто погибнут. Заготовка сена — процесс трудоёмкий и тяжёлый. Найти поляну с хорошей травой, скосить её вручную (никакой техники у Агафьи нет и быть не может по принципам её жизни), просушить, сгрести и, самое сложное, доставить к заимке. Сено лёгкое только на вид, когда оно высохнет, охапки весят прилично, а тащить их приходится на себе. Иногда, если повезёт и река позволяет, используют лодки, но чаще всего — те же руки и верёвки. Бывали случаи, когда из-за неурожая травы или капризов погоды сена не хватало, и тогда Агафья с тревогой в голосе сообщала по спутниковому телефону: «Кончилось всё, даже сена нет». И в таких случаях помощь волонтёров становилась экстренной.
А пока парни заняты тяжёлой физической работой, девушки помогают по дому и на огороде. Огород для Агафьи — это её личный продовольственный склад. Картофель, морковь, репа, горох, тыква — всё это она выращивает сама, по старинке, без химикатов и современной агротехники. Студенты помогают с прополкой, а когда приходит время — со сбором урожая. Это не просто выдернуть морковку из земли. Нужно аккуратно выкопать, очистить от грязи, перебрать, чтобы ни одна гнилая картофелина не попала в погреб и не испортила соседей. Затем всё это опускается в земляной погреб, где будет храниться до следующего лета. Тыквы, например, лежат прямо в избе, украшая собой суровый интерьер и радуя глаз хозяйки. Кстати, огородом заниматься становится всё труднее: дикие звери, особенно медведи, в последние годы совсем обнаглели. Бывало, что косолапые залезали прямо на грядки, и Агафье приходилось отбивать урожай с помощью криков, стука в тазы или сигнального горна. Но против медведя горн помогает не всегда, поэтому присутствие группы молодых людей — это ещё и гарантия безопасности, мощный отпугивающий фактор для непрошеных лесных гостей.
Есть у студентов и особая миссия, связанная с пропитанием. Это установка «заездка» на реке. Заездок — это специальная ловушка для рыбы, что-то вроде загородки с сетью. Рыба — важная часть рациона Агафьи, особенно в пост, когда она строго ограничивает себя в еде и даже молочные продукты под запретом. Уха из свежей рыбы, сваренная на костре, — это и праздник, и повседневная еда. Но старику самостоятельно управляться с тяжёлыми сетями и кольями, особенно когда вода ледяная, очень сложно. Студенты приезжают, ремонтируют старый заездок или ставят новый, чтобы Агафья зимой могла, даже в одиночку, при минимальных усилиях достать себе рыбу к столу. Представляете, какой это подарок для неё?
Интересно наблюдать за тем, как происходит общение этих двух миров. Московские студенты, привыкшие к ритму мегаполиса, к интернету, к доставке еды на дом, и женщина, для которой телевизор — это диковинка, а мобильный телефон — просто спутниковая трубка с одной кнопкой. Язык общения — русский, но часто студентам приходится учить старославянские слова, чтобы понимать, о чём идёт речь. Агафья очень любит поговорить. Представьте себе: почти сорок лет она прожила в абсолютном одиночестве, если не считать коротких визитов гостей. Её острый ум, прекрасная память, знание жизни — всё это рвётся наружу. Вечерами, когда работа закончена и небо над тайгой становится невероятно звёздным, они сидят у костра. Костёр здесь не для шашлыка, а для света и тепла, пока не стемнело окончательно. Агафья расспрашивает ребят об их жизни. Как там в Москве? Как люди живут? Что нового в мире? При этом её вопросы могут поставить в тупик. Она может спросить о духовных вещах, о вере, о том, как соблюдают пост современные люди, и искренне расстроиться, узнав, что многие вообще не знают, что это такое.
Но не только духовными беседами жива Агафья. В ней живёт простой человеческий интерес. Один из студентов рассказывал, как она удивлялась, что парни не умеют доить козу. Для неё это было также странно, как для них — неумение пользоваться поисковиком в интернете. И начиналось обучение. «Да не так, не так, — приговаривала она тонким голосом, — ты её пожалей, поговори с ней, она живая, она душу чует». И парни, коренастые столичные жители, учились не только колоть дрова, но и доить, и находить общий язык с животными. Агафья же, в свою очередь, с восторгом принимала подарки. Книги на старославянском языке приводят её в трепетный восторг, ведь круг её чтения ограничен. Ей привозят свечи, без которых невозможно молиться долгими зимними вечерами. Эти свечи для неё на вес золота. Бывало, она говорила племяннику: «Свечи заканчиваются, оставила несколько для Пасхи, молюсь экономно». Представляете, экономить на молитве? Для человека глубоко верующего это трагедия. И студенты, узнав об этом, стараются привезти с собой ящик свечей, чтобы Агафья Карповна могла спокойно обращаться к Богу, не думая о том, что огонёк может погаснуть раньше времени.
Ещё одна забота — животные. Кошки для Агафьи — это отдельная тема. Сейчас у неё целый выводок пушистых помощников. Они не просто для души. Кошки — главные борцы с грызунами, которые норовят уничтожить запасы. Без кошек в тайге никак. Студенты с умилением наблюдают, как Агафья относится к своим любимцам. Она позволяет им забираться даже на скамейку, где читает книги. Мурлыканье кошек для неё — лучшая музыка, особенно долгими зимними ночами. Иногда котят пристраивают в добрые руки, и они уезжают с волонтёрами в большие города, чтобы начать новую, совсем не таёжную жизнь. Но на смену им обязательно подрастают новые. Козы и куры — это кормильцы, но кошки — это семья. И студенты помогают ухаживать и за ними: привозят корм, строят для них тёплые лежанки в сенях, чтобы животные не мёрзли.
Глядя на эту картину, задаёшься вопросом: а зачем всё это самим студентам? Ведь поездка в тайгу — удовольствие не из дешёвых и не из простых. Нужно не только оплатить дорогу, но и найти время, силы, отпроситься с работы или учёбы. Ответ прост: это меняет человека. Те, кто побывал у Агафьи хотя бы раз, возвращаются к ней снова и снова. Это не просто помощь, это прикосновение к другой реальности, к истории, которая происходит прямо сейчас. Это проверка себя на прочность. Сможешь ли ты прожить две недели без интернета, тёплого душа и привычного комфорта, работая физически от зари до зари? Многие признаются, что именно там, в тайге, они поняли цену простым вещам: тёплому дому, горячей воде, куску хлеба. И, конечно, их притягивает сама Агафья. Её внутренняя сила, её спокойствие, её вера и доброта производят неизгладимое впечатление на молодых людей, выросших в мире потребления и социальных сетей.
Интересно, что помощь идёт не только от студентов. К Агафье приезжают и священники, и просто неравнодушные люди, и даже блогеры-экстремалы. Например, кемеровский выживальщик Олег Тайга зимой 2026 года совершил настоящий подвиг: он две недели шёл на лыжах по тайге в тридцатиградусный мороз, чтобы передать отшельнице лекарства и помочь по хозяйству. Он и его товарищи несколько раз проваливались под лёд, потеряли часть снаряжения, но дошли. Это говорит о том, что образ Агафьи Лыковой стал чем-то большим, чем просто история из советского прошлого. Это символ стойкости, и люди готовы рисковать, чтобы поддержать его.
Но вернёмся к студентам. В их распоряжении всего около двух недель. За это время нужно сделать невероятно много. Помимо дров, сена и ремонта, есть ещё тысяча мелких дел: починить забор, поправить крыльцо, заделать щели в стенах, чтобы зимой ветер не выдувал тепло, привезти комбикорм для птицы и коз. Каждая мелочь важна. Например, нужно правильно закрыть погреб, чтобы он не промёрз, но и чтобы овощи дышали. Нужно проверить задвижки на печи — безопасность превыше всего. Нужно принести воды и заготовить её хотя бы на несколько дней впрок, в вёдрах и баках. И всё это вручную, своим горбом.
Агафья, глядя на эту кипучую деятельность, старается тоже участвовать. Она может взять в руки грабли или пойти проведать коз, но студенты зорко следят, чтобы она не перетруждалась. Возраст берёт своё. Восемьдесят лет — шутка ли? Бывали случаи, когда Агафья жаловалась на боли в ногах, на слабость. Но дух её по-прежнему крепок. Она обязательно приготовит для гостей хлеб по старинному рецепту, на закваске, как учила её мать. Этот хлеб пахнет историей, он плотный, тяжёлый и невероятно вкусный. Угощая студентов, она следит за чистотой обряда: у старообрядцев своя посуда, и гости едят из своей, чтобы не осквернить трапезу. Это не гордость, это вековая традиция, которую студенты учатся уважать.
Отдельная страда — это ягоды и грибы. Тайга щедра, но собрать её дары без молодых рук невозможно. Студенты уходят в лес с вёдрами и корзинками. Грибы сушат, ягоду перетирают с сахаром или просто замораживают, если позволяют погодные условия. Всё это — витаминная добавка к скудному зимнему рациону. Морошка, брусника, голубика, смородина — каждую ягодку нужно найти, сорвать и принести. Идти приходится далеко, потому что ближайшие поляны уже исхожены и звери тоже не прочь полакомиться. Студенты возвращаются уставшие, но довольные, а Агафья бережно раскладывает дары леса на просушку или в банки.
День подходит к концу. Солнце быстро садится за сопки, и тайга мгновенно темнеет. Зажигается свет в избе (от генератора или от керосиновой лампы, если экономят топливо). Студенты собираются у печки, греют озябшие руки. Кто-то достаёт гитару. Тихие песни под аккомпанемент треска дров в печи и шума ветра за стеной звучат совершенно по-особенному. Агафья сначала стесняется, потом садится рядом и слушает. Она может и не знать современных песен, но мелодию ловит чутко. Иногда она сама затягивает духовный стих. Голос у неё тонкий, высокий, чистый. Это мгновения абсолютной гармонии, ради которых, наверное, и стоит жить. В такие минуты стираются все грани между поколениями, между городом и тайгой, остаётся просто человек и человек, тепло и свет.
Но время неумолимо. Приходит день отлёта. Это, наверное, самый тяжёлый момент. Нужно погрузиться в вертолёт, оставив Агафью одну. Она, маленькая, в тёмном платочке, стоит на пригорке и машет рукой, пока вертолёт не превратится в точку и не исчезнет за горизонтом. Студенты знают, что она остаётся одна на долгие месяцы. С её хозяйством, с её молитвами, с её мыслями. И с надеждой, что весной или следующим летом они вернутся. А пока они улетают, чтобы в городе, среди шума и суеты, иногда останавливаться и вспоминать эту невероятную тишину, эту стойкость и эту удивительную женщину.
Улетая, они оставляют после себя не только горы напиленных дров и полные погреба овощей. Они оставляют частичку своего тепла. Для Агафьи их визит — это общение с большим миром, которого она лишена. Она расспрашивает о новостях, о людях, о том, как изменилась жизнь там, «на материке». Ей важно знать, что о ней помнят, что она не одна в этой огромной тайге. И студенты увозят с собой нечто большее, чем просто фотографии на память. Они увозят уроки жизни, которые не прочитать ни в одной книге. Они видели своими глазами, что можно жить по-другому: не гонясь за прибылью, не теряя себя в бесконечном потоке информации, а просто жить в ладу с природой, с Богом и с самим собой. И это, наверное, самая главная помощь, которую они получают взамен от Агафьи Лыковой. Помощь пониманию того, что такое настоящая жизнь.
Подготовка к зиме на заимке Лыковых — это не просто бытовая необходимость. Это ежегодный ритуал, связующая нить между двумя мирами, которая не прерывается уже больше четырнадцати лет. И пока студенты грузят в вертолёты мешки с мукой и ящики со свечами, пока пилят дрова и ставят заездки на реке, мы можем быть спокойны: у таёжной зимы есть достойный противник в лице молодых, неравнодушных сердец. И в каждой новой партии волонтёров, которые впервые увидят, как Агафья Карповна осеняет их крестным знамением на дорогу, рождается та самая связь, которая делает нас единым народом. Народом, способным протянуть руку помощи через тысячи километров, через горы и тайгу, просто потому, что это важно. Потому что Агафья — это наша история, наша совесть и наш тихий герой, которому нужна наша поддержка.