— Галь, зайди на минутку!
Галина остановилась у калитки соседки. Марина Петровна уже выходила из дома с мешком картошки.
— Возьми, милая. Моя в погребе копалась, набрала тебе.
— Спасибо огромное, тётя Марина. Как только получу зарплату, обязательно верну.
Пожилая женщина махнула рукой:
— Куда ты вернёшь? Раньше надо было мозгами думать, когда троих рожала. Петька твой никогда путным не был.
Галина сжала зубы и промолчала. До зарплаты оставалась неделя, дома ждали трое голодных ртов, а в холодильнике — только молоко. Приходилось глотать обиду вместе с благодарностью.
Петька, её бывший муж, ушёл год назад. Узнал, что на троих детей государство не даёт ни машину, ни квартиру, собрал вещи и заявил, что в такой нищете жить не намерен.
— Петь, ты что несёшь? — тогда выронила Галина тарелку прямо в раковину. — Ты же мужик! Иди работай нормально, и не будет никакой нищеты. Это твои дети!
— Я хотел детей, но не знал, что государство так относится к многодетным, — буркнул он. — Работать в никуда смысла не вижу.
— А как же мы? Как я одна справлюсь?
— Не знаю, Галь. И вообще, ты женщина, должна была настоять на одном ребёнке.
Петька выскочил за дверь и помчался к остановке. Галина не успела ничего ответить — на неё смотрели шесть детских глаз.
Сашке было семь, Мишке — пять, а малышке Рите только исполнилось два года.
Галина сглотнула слёзы и улыбнулась:
— Ну что, будем блины жарить?
Дети завизжали от радости. Только вечером Сашка спросил тихо:
— Мам, а папа больше не придёт?
Галина не стала врать:
— Нет, сынок.
Сашка помолчал, а потом сказал:
— Ну и ладно. Мы без него справимся. Я тебе помогать буду.
И правда помогал. Когда Галина возвращалась с вечерней дойки, дети уже были накормлены и спали. Она поражалась, как быстро повзрослел её семилетний сын.
Поблагодарив за картошку, Галина пошла домой. Зима выдалась суровая — ударили такие морозы, что даже в погребах картошка промёрзла. Деревенские помогали, но всегда с упрёком: дура, мол, троих нарожала.
"А что, дура?" — думала Галина. Она не представляла жизни без своих детей. Тяжело, но справлялись. Сашка даже предложил весной теплицу поставить — хоть из плёнки, зато больше овощей на зиму заготовят.
Возле своего забора Галина увидела группу соседей.
— Здоровый какой, явно охотничий.
— Кабан, видать, подрал. Не жилец.
Галина протиснулась вперёд и ахнула. На снегу лежал огромный пёс с рваной раной на боку. Клыки оскалены, дыхание хриплое.
— Что ж вы стоите? Ему помощь нужна!
— Да ты погляди на клыки-то, Галь. Кто к нему полезет? Да и всё равно помрёт.
— Он к людям за помощью вышел!
Галина опустилась на колени и провела рукой между ушами пса. Тот жалобно заскулил.
— Потерпи. Сейчас одеяло принесу, перенесём тебя в дом.
— Мам, я принёс! — рядом возник Сашка со старым одеялом. — А вот дверка от холодильника — как носилки.
Соседи посмеивались и разошлись. Никому чужие проблемы не нужны.
Дома Галина промыла рану — пёс потерял сознание от боли. Миша с Ритой следили с дивана огромными глазами.
— Мам, он выживет? — Сашка гладил собаку по голове.
— Должен. Мы о нём позаботимся.
Назвали пса Джеком. Он поправлялся медленно, но верно. Галина кормила его, как детей — себя обделяла, а собаке отдавала последнее.
Деревня продолжала судачить. На ферме доярки набросились с вопросами:
— Галь, что у тебя в голове? Зачем чужую псину в дом тащить, да ещё к детям?
— Точно! Семеро по лавкам, есть нечего, а она собак подбирает. Всё равно помрёт или кого загрызёт.
Галина не выдержала:
— У вас своих проблем нет? Зина, Катька вчера обещала тебе волосы повыдёргивать за то, что её муж к тебе огородами бегает. А ты, Таня, лучше за сыном приглядывай — твой Вовка снова за магазином пиво пил, ему четырнадцать всего!
Бабы замолчали и отступили. Раньше Галина себе такого не позволяла.
После того случая помощь от соседей прекратилась. "Ладно, — думала Галина. — Раз на собаку есть чем кормить, сами справятся".
Весна пришла неожиданно. Галина с Сашей принялись за огород. Джек окреп и играл с младшими во дворе. Дети катались на нём верхом, визжа от восторга. Соседи заглядывали через забор с любопытством.
— Граф!
Пёс замер, взвизгнул и перемахнул через забор. Набросился на незнакомого мужчину — облизывал лицо, скулил от радости. Тот обнимал собаку, не стесняясь слёз.
Галина с детьми стояли с открытыми ртами.
Через пятнадцать минут мужчина перевёл взгляд на Галину:
— Здравствуйте. Я полгода искал Графа, думал, не выжил после схватки с кабаном. А он вот здесь.
Сашка шмыгнул носом:
— Мама его выходила. Ночами не спала, бинтовала.
Мужчина посмотрел на детей. Рита готова была расплакаться.
— Без слёз. Я же не сейчас заберу его. Может, напоите чем?
— Конечно, проходите, — спохватилась Галина.
— У меня машина в начале деревни. Пригоню её. — Он посмотрел на Сашу. — Может, со мной? Боюсь, Граф не поймёт.
Обычно Галина не отпустила бы сына с незнакомцем. Но собака плохого человека такой преданной быть не может.
Мужчину звали Игорь. Художник, предприниматель, охотник. Рассказал, что в тот день даже не охотились — просто гуляли. Откуда взялся кабан, так и осталось загадкой. Снег замёл следы. Игорь объезжал деревни месяцами.
Сашка уговорил его остаться на несколько дней. Игорь согласился.
— Давно физически не работал. Вижу, забор надо чинить, да и про теплицу Сашка говорил.
— Что вы, не надо. Мы сами, — смутилась Галина.
Игорь посерьёзнел:
— Даже не говорите. Вы столько сил на Графа потратили, себе отказывали. Думаете, я не понимаю?
Через неделю казалось, будто Игорь всегда здесь жил. Он сошёлся с детьми, всё умел делать. Галина не представляла, как раньше без него обходились.
Но именно поэтому хотела, чтобы он уехал. Её било током, когда он рядом. А главное — она видела, что и он чувствует то же самое.
Вечером, когда дети спали, Галина вышла к нему во двор:
— Игорь, я попрошу вас уехать.
Он сразу всё понял и кивнул:
— Наверное, вы правы. Только выслушайте. Я уверен, вы думаете обо мне не очень хорошо, но ошибаетесь. Меня не пугают трое детей. Меня пугает другое. Пять лет назад у меня погибли жена и дети — автобус упал в пропасть. Я знаю, что такое боль. Душевная боль сильнее физической. Вы мне очень нравитесь. Ваши дети — лучшие. Но у нас ничего не может быть. Я не хочу никого впускать в жизнь, чтобы снова не страдать от потери.
Галина кивнула:
— Понимаю. Уезжайте.
Ночью Игорь уехал.
Утром дети плакали. Галина прикрикнула:
— Представьте, что кому-то захотелось не вернуть вам маму. Понимаете? Джек для Игоря — как ребёнок.
Дети больше не жаловались.
Через месяц, поливая рассаду в теплице, Галина проворчала:
— Сашка, где вода? Всё высохнет!
Кто-то вошёл. Галина обернулась, чтобы взять ведро, и замерла. Ведро держал Игорь.
Джек-Граф просунул голову в теплицу, лизнул Галине руку и умчался к визжащим детям.
— Что ты здесь делаешь?
Игорь вздохнул:
— Сам хотел бы знать. Понял, что еду к тебе, когда в деревню свернул. Хотел просто прокатиться, развеяться, но... Галя, пока смотрел на тебя, подумал — я могу вас просто не терять.
— Не поняла.
— Я не буду вас терять никогда. И никакой боли больше не будет. Правда, Галя?
Она не выдержала его взгляда и упала ему на грудь:
— Правда. Конечно, правда.
Свадьбу в деревне Галина не захотела, хотя стол накрыла. Люди хмыкали:
— Как так? Собаку подобрала — мужа отхватила.
Галина на расспросы не отвечала. Пусть думают что хотят.
Джек был то Графом, то Джеком — одинаково отзывался на оба имени. Деревню любил, но и в город ездил с удовольствием.
А когда у Игоря и Галины родился сын, стал самой преданной нянькой для него.
Благодарю за прочтение!
Также читайте другие мои рассказы: