Ольга притормозила у светофора и устало прикрыла глаза. Рабочий день выдался напряжённым — в прививочном кабинете детской поликлиники истерики стали обыденностью, но сегодня одна мамаша довела дело до скандала с главврачом. Плюс внеплановый выезд в детский сад, где половина группы слегла с ОРВИ.
Светофор переключился на зелёный. Ольга въехала во двор своей пятиэтажки и припарковалась у подъезда. Январский мороз пробирал до костей, хотелось поскорее оказаться дома, скинуть неудобные сапоги, надеть мягкие тапочки и приготовить котлетки — с луковой поджаркой, и кусочком чёрного хлеба в фарше.
«Может, хоть сегодня поужинаем вдвоём, как раньше», — с робкой надеждой подумала она, поднимаясь в лифте.
Открыв дверь квартиры, Ольга сразу почувствовала неладное. Резкий запах валокордина смешался с терпким табачным духом. За два года совместной жизни со свекровью она выучила: когда Тамара Ивановна принимается капать валокордин, грядёт что-то неприятное.
В прихожей стояли парадные туфли свекрови — коричневые, с пряжкой на устойчивом каблуке.
— Странно, — пробормотала Ольга. — По пятницам она ходит в клуб ветеранов педагогического труда.
Из комнаты доносилось приглушённое бряцание чайной ложки о стекло — Тамара Ивановна размешивала сахар в своей обычной манере, туда-сюда, словно колокольчиком звонила.
Ольга прошла в гостиную и замерла на пороге. Свекровь восседала в старом бабушкином кресле — глубоком, с потёртыми подлокотниками. В том самом кресле, где любила читать романы Елизавета Фёдоровна. Ольга хранила его как память о бабушке и никогда не позволяла себе там сидеть. А Тамара Ивановна не только заняла кресло, но и передвинула его в центр комнаты, будто устроила заседание профсоюзного собрания.
За балконной дверью виднелась сутулая фигура мужа. Максим нервно затягивался сигаретой, стряхивая пепел в жестяную банку из-под леденцов.
— Добрый вечер, — осторожно произнесла Ольга. — Что-то случилось?
Тамара Ивановна выпрямилась и одёрнула кофту с вышитыми розочками.
— Проходи! Нам нужно серьёзно поговорить.
Максим на балконе вздрогнул, но не обернулся. Ольга медленно опустила сумку на диван. В комнате было прохладно. Или это внутри всё похолодело от предчувствия?
— Мы с сыном решили, — Тамара Ивановна сделала ударение на слове «сыном». — Тебе пора жить отдельно.
Слова упали, как камни в тихую воду.
— Простите, не поняла, — тихо отозвалась Ольга. — Как это отдельно?
— Да как хочешь! — всплеснула руками свекровь. — У тебя же есть вторая квартира, вот там и живи. А мне в моём возрасте некуда деваться. Я тут останусь. У меня давление скачет, сердце шалит.
Максим наконец затушил сигарету и вошёл в комнату. Лицо бледное, взгляд бегает.
— А как же я? — спросила Ольга. — Я ведь тоже здесь живу.
— Квартира хоть и на тебя записана, но семья важнее бумажек, — поджала губы Тамара Ивановна. — Бабка твоя схитрила, всё тебе отписала. А Максим — мой единственный сын. Мы тут вдвоем решили пожить, мне уход нужен, а ему покой и домашняя еда.
— Максим, ты это тоже слышишь? — Ольга повернулась к мужу.
Он переминался с ноги на ногу, теребя зажигалку.
— Понимаешь, Оль, мама права. Ей нужна забота.
— Так едь к маме, заботься там о ней. Почему вы решили остаться в моей квартире, выгоняя меня же, хозяйку, на улицу? Вы вообще в своем уме?
— Ты же знаешь какая у мамы квартира. Да и сестра с мужем там и с ребенком приперлись, куда мы там все? Оль, не заводись, это на время. У тебя есть где еще жить. А нам всем сейчас нужен покой. Поживем отдельно. Мы же по хорошему тебя просим.
Тамара Ивановна победоносно улыбнулась.
— Вот видишь, мы всё решили. К первому числу освободи жилплощадь.
Ольга стояла оглушённая. В голове всплыли воспоминания двухлетней давности, когда свекровь появилась на пороге с чемоданами:
— Я к вам ненадолго, пока с соседями разберусь. Они ремонт затеяли, перфоратором долбят.
И Максим тогда сказал: «Конечно, мама, оставайся».
А Ольга промолчала. Думала — ненадолго. Но их спальня постепенно превратилась в проходную комнату, утренний кофе — в допрос о вчерашнем дне, а вечера — в бесконечные рассказы свекрови о героическом прошлом заведующей детским садом.
Бабушкины вазочки, салфетки исчезли, заменились громоздкими статуэтками слонов, которые Тамара Ивановна притащила из своей квартиры.
Ольга вспомнила слова умирающей бабушки:
— Береги дом, внученька. Он даст тебе силы. В этих стенах твои корни. Не дай его разорить.
А она впустила чужих людей, позволила хозяйничать, отодвинула себя на второй план.
— Я, конечно, от вас в шоке. С кем я живу... За кого вышла замуж... Но знаете, что, хорошо, — спокойно произнесла Ольга. — Если я вам мешаю, найду выход.
На лице Тамары Ивановны мелькнуло удивление — она ожидала слёз, уговоров.
— И правильно, — быстро нашлась свекровь. — Незачем трагедию разводить.
Ольга развернулась и вышла из комнаты. В спальне открыла ящик комода с документами, достала папку с завещанием и свидетельством о праве собственности. Посмотрела на фотографию бабушки в деревянной рамке.
«Прости, бабуля, я не уберегла твой дом. Но я всё исправлю».
План формировался стремительно. Ольга почувствовала, как внутри что-то окрепло, стало твёрдым и надёжным.
— Ты ещё мне спасибо скажешь, Тамара Ивановна, — прошептала она, сжимая папку. — За науку.
*
На следующее утро Ольга позвонила однокласснице Светлане, которая работала в агентстве недвижимости.
— Света, мне нужно срочно сдать квартиру. Надёжному человеку, на длительный срок.
— Погоди, что случилось?
Ольга коротко изложила ситуацию.
— Твоя свекровь совсем охренела? Квартира твоя, от бабушки, а она тебя выгоняет?
— Именно так.
— Знаешь, у меня есть клиент. Учитель, после развода ищет жильё. Интеллигентный, платит вовремя. Когда он может посмотреть?
— Хоть завтра.
— Тогда завтра в одиннадцать привезу.
Остаток дня Ольга изучала документы. Свидетельство о праве собственности было оформлено на её имя, никаких обременений. В интернете нашла нужные статьи Гражданского кодекса: «Собственник вправе по своему усмотрению владеть, пользоваться и распоряжаться имуществом». «Имущество, полученное одним из супругов по наследству, является его личной собственностью».
Всё ясно. Закон на её стороне.
*
В воскресенье ровно в одиннадцать раздался звонок в дверь. Ольга, одетая в строгий брючный костюм, открыла.
На площадке стояли Светлана, высокий мужчина лет пятидесяти с аккуратной бородкой и девушка с тёмной косой.
— Олюша, знакомься. Это Сергей Иванович Морозов и его дочь Елена.
— Очень приятно, — протянул руку мужчина.
— Ольга.
Из спальни вышел заспанный Максим в майке и спортивных штанах.
— Оля, кто там?
— Максим, познакомься. Это Сергей Иванович, он будет снимать нашу квартиру.
Сонливость мигом слетела с лица мужа.
— Какую квартиру?
— Эту. Проходите, Сергей Иванович, покажу комнаты.
Она провела гостей в гостиную.
— Здесь большая комната, восемнадцать квадратов. Окна на восток, утром светло.
Сергей Иванович с интересом разглядывал книжные полки.
— Фолкнер, Хемингуэй. У вас хороший вкус.
— Бабушкина библиотека. Можете пользоваться.
В дверях возникла Тамара Ивановна в цветастом халате.
— Ольга, что происходит? Экскурсию устроила?
— Тамара Ивановна, познакомьтесь. Это Сергей Иванович и его дочь. Они будут снимать квартиру. А это мои родственники, которые собираются переезжать.
— Что?! — побагровела свекровь. — Какие квартиранты? Это наш дом!
— Вы вчера чётко дали понять, что мне здесь нет места, — спокойно ответила Ольга. — Я нашла решение.
Максим бросился к ней:
— Оля, это наш дом!
— Не наш, а мой. Вот документы.
Она достала из кармана пиджака свидетельство о праве собственности и протянула Сергею Ивановичу.
— Квартира принадлежит мне. Никаких обременений нет.
— Всё в порядке, — кивнул тот, изучив бумаги. — Скажите, интернет есть? Мне для работы нужен стабильный канал.
— Проведён, скорость хорошая.
— Какая наглость! — всплеснула руками Тамара Ивановна. — Максим, она продаёт нашу квартиру!
— Не продаю, а сдаю. И не нашу, а мою. Вчера вы решили, что мне здесь нет места. Квартира моя, я её сдаю. А вы можете жить теперь где угодно, но не здесь.
Светлана подошла к свекрови:
— Вы не понимаете ситуации. По закону Ольга имеет полное право распоряжаться своей собственностью.
Елена смущённо сказала отцу:
— Папа, может, придём в другой день?
— Не нужно, — покачала головой Ольга. — Я всё решила.
Они прошли на кухню.
— Плита газовая, новая. Холодильник остаётся. Все счётчики опломбированы.
Тамара Ивановна сменила тактику:
— Это семейная собственность! Жильё, нажитое в браке!
Ольга достала ещё один документ:
— Вот завещание от Елизаветы Фёдоровны Хромовой, заверенное нотариусом. Квартира получена по наследству до брака. По закону это моё личное имущество.
Сергей Иванович кивнул:
— Верно. Имущество по наследству не является совместной собственностью.
После осмотра они вернулись в гостиную. Светлана положила на стол договор.
— Все детали обговорены. Аренда сорок пять тысяч рублей в месяц плюс коммунальные. Договор на одиннадцать месяцев.
Сергей Иванович достал конверт:
— Вот сорок пять тысяч. Пересчитайте.
Они подписали договор в трёх экземплярах.
— Въезд послезавтра, — резюмировала Светлана. — Завтра Ольга передаст ключи.
Тамара Ивановна не выдержала:
— А нам куда деваться?
— В вашу квартиру, — пожала плечами Светлана. — В чём проблема?
Когда гости ушли, Максим бросился к Ольге:
— Оля, мы же можем договориться!
— Вчера вы всё решили. Теперь моя очередь. У вас есть время до завтра, чтобы собрать вещи.
— Ты пожалеешь, — ткнула пальцем Тамара Ивановна. — Без семьи пропадёшь. Думаешь, кому нужна старая дева из детской поликлиники?
Ольга молча вышла из комнаты.
*
К вечеру, когда стало ясно, что уговоры не действуют, Тамара Ивановна с сыном угрюмо начали паковать вещи. Ольга помогала упаковывать посуду и книги.
К девяти вечера вещи были собраны. Максим вызвал такси. Когда машина была загружена, Тамара Ивановна с горечью обвела взглядом квартиру:
— Я всегда знала, что ты неблагодарная.
— Тамара Ивановна, скатертью дорога, - ответила Оля.
Максим задержался на пороге:
— Оля, я же тебя люблю.
Ольга посмотрела на него — по-настоящему посмотрела. Впервые за долгое время увидела испуганные глаза, дрожащие губы. Мальчик, а не мужчина.
— Счастливо оставаться с мамочкой, дорогой.
Он молча кивнул и вышел.
Ольга подошла к окну. Внизу Тамара Ивановна суетилась у такси. Машина тронулась, увозя их на окраину города.
Впервые за долгое время Ольга почувствовала, как с плеч свалился неподъёмный груз. В квартире стало тихо — так тихо, что слышно тиканье старых часов с кукушкой.
— Ну вот, бабуля, я снова хозяйка в своём доме.
*
Прошло несколько дней. Ольга вернулась в свою студию, которую ранее сдавала, пока жила в бабушкиной квартире с мужем. Сейчас арендных денег стало больше - ведь она стала сдавать квартиру побольше и ближе к центру, хоть и не новую.
Впервые за годы она наслаждалась тишиной и покоем. Никто не врывался в ванную, не пересчитывал сахар, не проверял сумку.
Светлана, забежавшая на днях, только ахнула:
— Оля, ты помолодела лет на десять! Светишься вся.
Заметили и коллеги. Старая медсестра Нина Павловна сказала:
— Красавица стала, Олюша. Видать, правильное решение приняла.
Бабушкина квартира обрела достойного жильца. Сергей Иванович оказался образцовым — аккуратным, платил вовремя, даже отремонтировал подтекающий кран.
А с его дочерью Еленой у Ольги сложились тёплые отношения. Девушка училась на педагогическом, часто заходила. Они обсуждали книги, готовили вместе.
— Знаете, Ольга, — сказала как-то Елена. — Я восхищаюсь вашей смелостью. Я бы не решилась на такое.
— Каждый способен на многое, если речь о самоуважении. Просто иногда нужен толчок.