Глава 1
Оксана вытерла слезы и посмотрела на телефон. Без пятнадцати одиннадцать. Через час с небольшим наступит новый год. Миллениум.
Она так ждала этой даты. Все вокруг только и говорили, что 2000-й — это что-то особенное, магическое. В телевизоре показывали, как готовятся к празднику в Москве, в Париже, в Нью-Йорке. Люди ждали чуда. Оксана тоже ждала. Ей казалось, что в эту ночь должно случиться что-то невероятное, просто фантастическое. Ну не может быть, чтобы простая смена цифр в календаре была обычным делом. Должен быть знак. Должно быть счастье.
А вместо этого она сидела на табуретке на кухне в родительской хрущевке, вытирала сопли рукавом старого свитера и смотрела на тест на беременность.
Две полоски.
Яркие, чёткие, как приговор.
Мысли кружились в голове как бешеные. Что делать? Как сказать родителям? А Максим?
Максим... От одного этого имени внутри всё сжималось. Они разошлись на прошлой неделе. Вернее, он ушел. Собрал свои вещи, даже не глядя на неё, и сказал: «Оксан, извини, так получилось. Мы не подходим друг другу».
Не подходим. Два года встречались — подходили. Два года она ждала, когда он сделает предложение. Два года таскала ему обеды в контейнерах, потому что мать его, вечно пьющая, готовить перестала ещё в девяностых. Два года слушала его пьяные обещания, что вот-вот, ещё немного, и он станет бизнесменом, заработает кучу денег, увезёт её в Москву.
А потом на горизонте появилась Катька. Катька из их же группы в техникуме. Катька, у которой папа был заместителем директора на заводе.
— Ты пойми, — объяснил Максим, когда она застала их целующимися в подъезде. — Мне нужно думать о будущем. А у тебя — мама на рынке торгует, папа автослесарь, да ещё брат с сестрой младшие. Я что, должен всю жизнь горбатиться? А с Катей у меня перспективы. Её папа может меня устроить на завод, да ещё и квартиру помогут.
Она тогда ничего не ответила. Просто развернулась и ушла. И две недели делала вид, что ей всё равно. Две недели не плакала. Две недели убеждала себя, что он скотина и что она ещё встретит нормального.
А сегодня, под самый Новый год, случайно узнала от подруги, что Максим сделал Катьке предложение. Купил кольцо, ходит к её родителям чай пить.
Оксана посмотрела на тест, и её снова накрыло.
Две полоски.
Ребёнок от человека, который её бросил. Ребёнок, которого она теперь будет растить одна. Ребёнок, о котором она даже не знает, как сказать родителям. Мама и так с ног сбивается, торгует на рынке в любую погоду. Папа вкалывает в гаражах. А тут ещё внук на шею.
Или внучка.
Оксана положила руку на живот. Там, внутри, ещё ничего не чувствовалось. Только пустота и страх.
— Зачем ты пришёл? — прошептала она. — Зачем?
Ответа, конечно, не было. Только часы на стене тикали мерно и равнодушно.
Вдруг телефон зазвонил. Резко, громко, так что Оксана чуть не выронила его из рук.
— Алло?
— Оксана! — закричала в трубке Наташка. — Ты где сидишь? Мы уже всё готовим! Давай бегом, пока время есть!
Наташка была её лучшей подругой с пятого класса. Вместе в техникум поступили, вместе собирались идти на завод, вместе мечтали о красивой жизни. Наташка была шумная, весёлая, неугомонная. И она единственная, кто знал про Максима всё.
— Наташ, я, наверное, не приду, — пробормотала Оксана.
— Это ещё почему?
— Неважно. Голова болит.
— Оксан, ты дура? — голос подруги стал серьёзным. — У тебя голова болит? А у меня сейчас другое место болеть начнёт, если ты не приедешь. Мы ждём тебя, Светка с Ленкой уже здесь. Там будем гадать! Настоящие святочные гадания, как в старину! Круг нарисуем, предметы будем вынимать, судьбу спрашивать! Ты что, не хочешь узнать, выйдешь ли замуж в этом тысячелетии?
— Наташ...
— Никаких «Наташ». Одевайся и дуй. Я сказала!
И трубка замолчала.
Оксана посмотрела на тест, потом на телефон, потом на часы. Было без десяти одиннадцать. Наташка жила в соседнем доме. Пять минут пешком.
Она спрятала тест в карман халата, потом подумала и переложила в карман джинсов. Встала, посмотрела на себя в зеркало. Красные глаза, опухший нос, растрёпанные волосы.
— Наташка прибьёт, если так приду, — пробормотала она и пошла умываться.
Вода была холодная, отдавала ржавчиной. Оксана плеснула в лицо несколько раз, кое-как причесалась, натянула шапку и выскочила на улицу.
Мороз щипал щёки. Снег скрипел под ногами. Где-то уже запускали петарды. Оксана шла по тёмному двору и чувствовала, как в кармане джинсов лежит тест. Две полоски. Новая жизнь. Которую она пока не знала, как принять.
Глава 2
У Наташки было шумно и весело.
Светка уже накрыла стол — студенистое желе, картошка с селёдкой, пара бутылок шампанского. Ленка расставляла свечи. А Наташка, как всегда, командовала.
— Оксанка! — заорала она, увидев подругу в дверях. — Явилась! А ну раздевайся и за стол. Будем провожать тысячелетие!
Оксана разделась, присела на краешек дивана. Светка сунула ей в руки бокал с шампанским.
— За нас! — провозгласила Наташка. — Чтобы в новом тысячелетии всё было по-другому!
— За нас, — эхом отозвались девчонки.
Оксана сделала глоток. Шампанское было кислым и колючим.
— Ну что, — Наташка поставила бокал. — Часы бить будем, а потом гадать. Я всё подготовила. Знаешь, какое самое сильное гадание? На предметах в кругу. Старинное, на Святки так гадали. Круг чертим, предметы разные выкладываем, и по очереди вытаскиваем. Что вытянешь — то и будет.
— А какие предметы? — спросила Ленка.
— А всякие, — Наташка вытащила из-под стола большую миску, накрытую полотенцем. — Тут и кольцо, и монетка, и ключ, и хлеб, и платок. Кто что вытянет, то и ждёт. Кольцо — к замужеству, монета — к богатству, ключ — к новоселью, хлеб — к сытости. А платок — к слезам.
— Мрачновато, — поёжилась Светка.
— Зато правдиво! — отрезала Наташка. — И ещё. Надо круг начертить. На полу. Мелом. Я уже сделала.
Она показала на пол. Там действительно был начерчен большой круг, а внутри него — какие-то знаки и буквы.
— А это что? — спросила Оксана.
— А это для особого гадания, — загадочно ответила Наташка. — Если очень важный вопрос есть, можно на круге гадать. Буквы там, зерно бросать. По тем буквам, на которые упадёт зерно, имя узнают.
— Чьё имя?
— Суженого, конечно.
Оксана сжала в кармане тест. У неё был очень важный вопрос. Самый важный в жизни.
Часы пробили двенадцать. Включили телевизор, посмотрели, как президент поздравляет страну, как куранты бьют на Спасской башне. Чокнулись шампанским, загадали желания.
— Ну всё! — Наташка выключила телевизор. — Тысячелетие наступило! Теперь гадать. Давайте в круг. По одной. Ленка, ты первая.
Ленка подошла к кругу, запустила руку под полотенце, вытащила монетку.
— К деньгам! — обрадовалась Наташка. — Хороший знак, подруга. В новом году разбогатеешь.
Светка вытянула кольцо. Закричала, засмущалась.
— Замуж выйдешь! — объявила Наташка. — Точно выйдешь. А ну-ка я.
Она сама запустила руку и вытащила ключ.
— Ключ — к новоселью, — задумчиво сказала она. — Надо же. Может, правда перееду куда?
Осталась только Оксана.
— Давай, Оксан, — Наташка подтолкнула её. — Твоя очередь.
Оксана подошла к кругу. В кармане жёг тест. Две полоски. Ребёнок. Она опустила руку под полотенце, пошарила среди предметов и вытащила...
Платок.
Маленький белый носовой платок.
— Ой, — выдохнула Ленка.
— Ничего страшного, — быстро сказала Наташка. — Платок — это к слезам, ну и что? У кого их не бывает. Подумаешь, предрассудки.
Но Оксана смотрела на платок и чувствовала, как внутри всё холодеет. Платок к слезам. А у неё и так слёзы. И беременность. И Максим, который женится на другой. И родители, которым она даже сказать ничего не может.
— А можно мне ещё погадать? — тихо спросила она. — На круге. На буквах. У меня вопрос есть. Очень важный.
— Конечно! — Наташка обрадовалась, что можно сменить тему. — Давай. Мы с зерном подготовились.
Она насыпала в миску пшеничные зёрна, подала Оксане.
— Становись в центр круга. Закрой глаза. Загадай вопрос и бросай зерно через плечо. Куда упадёт — смотри букву.
Оксана встала в центр. Вокруг неё были начерчены буквы — весь алфавит, повторённый трижды.
Она закрыла глаза и загадала: «Что мне делать с ребёнком?».
Разжала пальцы. Зёрна посыпались на пол.
Она открыла глаза и посмотрела, куда упало зерно. Одно зёрнышко лежало на букве «А». Второе — на букве «Н». Третье — снова на «А».
А. Н. А.
Анна.
— Там имя какое-то, — сказала Светка, заглядывая через плечо. — Аня, что ли?
— Девочка, — прошептала Оксана. — У меня будет девочка.
— Что? — не поняла Наташка.
Но Оксана уже ничего не слышала. Мир вокруг поплыл, свечи замерцали, и она вдруг почувствовала, что падает.
Падает в глубокую тёмную яму.
Глава 3
Она открыла глаза и не узнала места.
Вокруг была белая пустота. Ни стен, ни пола, ни потолка. Только свет — мягкий, тёплый, проникающий сквозь кожу.
— Где я? — прошептала Оксана.
— Ты там, где тебе нужно быть.
Голос раздался откуда-то справа. Оксана обернулась и увидела женщину.
Она была старой и одновременно молодой. Морщины на лице, но глаза — ясные, синие, как летнее небо. На ней был длинный белый платок, спускающийся до самых пят, и руки её — тонкие, с длинными пальцами — были сложены на груди.
— Кто вы? — спросила Оксана.
— Я — та, кто хранит наш род, — ответила женщина. — Меня зовут Прасковья. Я твоя прапрабабка. Та, с которой всё началось.
Оксана смотрела на неё и вдруг вспомнила. Фотографии в бабушкином альбоме. Старая, выцветшая карточка, где молодая женщина в белом платке стоит у крыльца деревянного дома. Бабушка говорила: «Это моя мама, Прасковья. Она умерла до войны».
— Бабушка Прасковья? — выдохнула Оксана.
— Здравствуй, правнучка, — улыбнулась женщина. — Я ждала тебя. Знала, что ты придёшь. В такую ночь нельзя иначе.
— Я не понимаю...
— Ты пришла спросить о ребёнке, — перебила Прасковья. — Ты носишь под сердцем дочь. Она очень важна для нашего рода. У неё особая миссия.
Прасковья протянула руку, и в воздухе, словно из ниоткуда, появилась девочка. Маленькая, лет трёх, с русыми волосами и большими синими глазами. Такими же синими, как у самой Прасковьи.
Девочка улыбнулась и протянула ручки к Оксане.
— Это... это моя дочь? — прошептала Оксана, чувствуя, как слёзы текут по щекам.
— Она, — кивнула Прасковья. — Твоя Аня. Имя ты уже выбрала, сама того не зная. Она придёт в этот мир не просто так. Она будет хранительницей. Не такой, как я, — по-другому. Она будет врачом. Хорошим врачом. Спасёт много жизней. Вырастет и уедет далеко, но никогда не забудет свой дом. И к тебе, к своей матери, будет относиться с такой любовью, какой ты ещё не знала.
— Как я могу её родить? — всхлипнула Оксана. — Я одна. Максим ушёл. Родители не поймут. У меня ничего нет!
— Всё есть, — строго сказала Прасковья. — У тебя есть мы. Род. Я всегда рядом. И бабка твоя тоже. И прадед, который на фронте погиб. Мы все с тобой. А деньги... Деньги придут. И дом будет. И счастье будет. Не сразу, не быстро, но будет. Ты сильная. Все наши женщины сильные. Терпи, казак, атаманом будешь.
— А Максим?
— Максим... — Прасковья покачала головой. — Он не нужен ни тебе, ни ей. Он чужой. Его дорога — другая. Ты не жалей о нём. Ты жалей о себе. Ты должна жить дальше. Ради неё.
Девочка в руках Прасковьи засмеялась. Звонко, радостно, так что у Оксаны защемило сердце.
— Доченька... — прошептала она, протягивая руки.
Но девочка растаяла в воздухе. И Прасковья тоже стала прозрачной, тающей, как утренний туман.
— Запомни, — донеслось уже откуда-то издалека. — Терпи, казак. Атаманом будешь. И береги её. Она — наше будущее.
Конец первой части.
Анонс следующей части:
Во второй части Оксане предстоит самый трудный разговор — с родителями. Узнает ли мама о её тайне? Как примет эту новость отец? И что скажет Наташка, когда подруга решится открыться?
Другие рассказы автора:
Если вам понравилась эта история, загляните в другие мои работы:
• «Черёмуховый туман» — семейная сага о трёх сёстрах, любви и предательстве.
• «Я заберу твою боль» — история девушки с даром и ликвидатора из Чернобыля.
• «Вальпургиева ночь. Тени прошлого» — мистический рассказ о тайнах старого дома.
Подпишитесь на канал «Жизнь как на ладони», чтобы не пропустить продолжение!
👉 Жмите «Подписаться» и следите за новыми главами. Ваши комментарии и лайки — лучшая поддержка для автора.