Личный пример наставника много значит.
Если прислушаться к разговорам современных подростков, то просто уши в трубочку сворачиваются. Ненормативная лексика составляет половину их словарного запаса. Матерятся! Матерятся даже не стесняясь взрослых. Но что особо противно, матерятся девочки! Матерились и мои пацаны. Даже при мне, даже в разговорах с девушками, а уж промеж собой так тем более. Бытует мнение некоторых сухопутных, что именно моряки самые вульгарные люди и без мата жить не могут. Отчасти это верно, но нужно учитывать специфику профессии и конкретную ситуацию. А они просто матом разговаривают.
Меня такое положение дел не устраивало и я решил заняться этим серьёзно. Так, например, я отучил своих курсантов материться, хотя сам знаю обсценную лексику в совершенстве. Но я употребляю мат весьма выборочно и в особых обстоятельствах, для быстрой доходчивости. У себя дома при жене и детях я никогда не матерился. Не уверен, что они совсем перестали употреблять ненормативные выражения в разговоре, но при мне через два месяца уже никто мат не употреблял. А потом некоторые из моих пацанов даже одёргивали других курсантов, которые ругались публично. Мало того, что я сам никогда в их присутствии не употреблял матерных слов, так ещё и ненавязчиво внедрял в их неокрепшие мозги мысль о том, что регулярно употребляют ругательные слова только те люди, у которых скудный словарный запас и слаборазвито эмоциональное мышление. Можно и обычными словами убедить человека в своей правоте, заставить выполнить задание или оскорбить больнее, чем матом. Но это надо уметь делать. Книжки надо читать и общаться с умными людьми.
Хотя справедливости ради надо признать, что убеждения мои действовали не очень эффективно. Перед ними всегда был авторитетный пример в лице начальника судоводительского факультета. Тот в выражениях не стеснялся. Ему всё равно было, что перед ним подросток или женщина. Разве что при генеральном директоре он сдерживался. Во всяком случае я не замечал.
Однажды он самым нелицеприятным образом разносил меня при моих курсантах на построении дежурной группы за то, что, якобы, мои курсанты задержались с накрытием утреннего завтрака. Неприятно было и обидно, но при всех я промолчал. Потом у меня с ним был разговор наедине. Я недвусмысленно выразил ему своё возмущение по поводу нарушения им субординации. По моему глубокому убеждению, ни в коем случае нельзя ронять авторитет руководителя при подчинённых, а тем более оскорблять, да ещё матом. И знаете, что он мне ответил?
«Да ладно тебе обижаться! Это ж я так, для порядка. А «караси» забудут» -
ответил Багратыч даже не подозревая, что оскорбил меня при моих «карасях». А «караси» не забыли. И когда я им говорил, что ругаться плохо, приводили мне этот пример. Но я гнул своё и это дало результат.
Был один инцидент, когда уже я разносил всю группу. Без мата, конечно, но очень эмоционально. Случилось это ещё в первом семестре. А дело в том, что был у меня в группе туркмен по имени Коля (настоящего имени мне не выговорить) и фамилии, звучащей по-русски весьма неприлично. Нормальный такой паренёк. Старался дружить с однокурсниками, никого не задирал. Звёзд с неба не хватал, учился так себе, но вполне нормально. Да и туркмен-то он только по паспорту, а родился в Питере и по-русски разговаривал хорошо. Но гопники всегда найдут к чему прицепиться. Сначала предметом насмешек была фамилия. Какие только обидные прозвища ему ни придумывали. Он терпел. Дальше больше. Стали замечать, что он иногда в некоторых вопросах притупливает, в чём-то не разбирается, о чём-то даже не слыхивал. Парень он не из слабосильных, потому руками не трогали, а вот обидками закидали, что называется, с головой. Подкалывали и словесно издевались как могли. Причём делали это почти все, сработал стайный инстинкт. Даже те смирные ребята, которые сначала не замечены были в этом, примкнули к общему тролингу. Сначала эти издевательства не бросались в глаза, но потом я стал замечать, что что-то неладное творится с Колей. Как-то раз мы всей группой поехали на экскурсию в музей другого филиала нашего колледжа и там я увидел всё особенно ярко. Парня так задолбали издёвками, что тот в слезах убежал от группы. На улице я его догнал и попытался вытащить на откровенный разговор. Не сразу, но всё же, удалось его разговорить. Вытирая слёзы, Коля мне всё рассказал и заявил, что уходит из группы. Я, как мог, успокаивал его и убедил повременить с уходом.
На следующий день вместе с классной руководительницей мы оставили группу после занятий, чтобы серьёзно поговорить. Колю я отпустил домой. Учительница русского языка и литературы – женщина очень интеллигентная и начала разговор в свойственной манере, тщательно подбирая слова. Но я видел, что большинству пацанов было скучно. Тогда слово взял я сам. И вот тут уж пришлось применить всё своё красноречие и эмоциональность. С трудом мне удалось воздержаться от матерных слов, но на «карасей» подействовал мой горячий спич. Сначала они, разинув рты слушали меня в удивлении, ведь я с ними ещё никогда так резко не разговаривал.
- Вы как стая поганых шакалов набросились на одного! Целиком съесть не можете так подкусываете со всех сторон. А что он один может сделать с вами со всеми? Вы даже не понимаете, в какую подлость вляпались! А поставьте-ка себя на его место. Понравится вам? Во-во! Думаю, нет! Вы же будущие моряки, вам предстоит жить долгое время в экипаже. А там домой не сбежишь, там вода на многие сотни и тысячи миль. Если вы сейчас не научитесь быть одним экипажем, ох как трудно придётся вам в будущем уживаться с людьми. Поверьте мне, на пароходе вам никто ничего прощать не будет. За каждый косяк отвечать самому приходится. Могут и морду начистить. Видал я такое. А могут и за борт выбросить без свидетелей. Хоть и не часто, но были такие случаи. А у вас тут не просто косяк, тут преступный сговор. Был однажды в моей практике такой случай, когда большая часть экипажа вот так же подло поступала с одним человеком и в конце концов довели его до самоубийства. Хорошо, вовремя вытащили из петли, а то бы и по уголовной статье пошли. Конечно, в нашем случае он в петлю не полезет, он просто подал заявление на отчисление из колледжа. Мне удалось уговорить его повременить. Вы даже не понимаете, что из-за вас он может потерять профессию, свою мечту потеряет.
Я говорил ещё что-то, сейчас уже и не вспомню всё дословно. Говорил от души. А когда до них стал доходить смысл моей пламенной речи, взгляды многих потупились. Не до всех дошло, но до многих. Не все ведь отпетые подонки. В большинстве из них добра больше, чем глупости. Просто по щенячьей глупости поддались стайному инстинкту.
Возможно мне удалось их переубедить, но Коля из колледжа всё равно ушёл. Видно, не смог простить одногруппников за все нанесённые оскорбления. Однако подобных групповых издевательств в группе больше не замечалось.
Надо сказать, Коля не забыл меня и через много лет нашёл в соцсети. У нас завязалась переписка. Оказалось, он стал офицером, воевал, ранен два раза, имеет боевые награды. Вот и получается, если человек хороший, он в любом деле будет человеком. Пусть он не стал моряком, но нашёл иной достойный путь.
Приходилось мне наставлять на путь праведный не только своих, но и чужих курсантов. На одной из перемен стоял я в окружении моих пацанов, что-то им рассказывал. Дело происходило в коридоре мастерских на первом этаже. Кроме моей группы здесь никого не было. Вдруг краем глаза замечаю, что мимо нашей кучки прошли три курсанта и направились в самый конец коридора. Мало ли что им там понадобилось. Но когда я увидел, как они там закуривают, решил прекратить такое непотребство, чтобы моим «карасям» было неповадно. Подошёл к ни и вижу, что это третий курс.
- Эээ, черпаки, вы совсем страх потеряли? – с улыбкой вопросил я. – Забурели в конец, оборзели! Курение в стенах колледжа строжайше запрещено. Или забыли?
А они, по всей видимости, меня сразу не заметили. Думали, что «караси» так стоят, без присмотра. Им ли стесняться первашей! И растерялись, вдруг увидев перед собой старшего.
- Номер группы? Фамилии? – потребовал я, вынимая из нагрудного кармана блокнотик с ручкой.
Третьекурсники замялись. Молчат, глаза в пол. Да я и не собирался их закладывать. Так просто, для острастки, в воспитательных целях спрашивал.
- Ладно, - после паузы снисходительно сказал я, - на первый раз прощаю. Окурки затушили и бегом отсюда! Я вас запомнил, у меня зрительная память отличная. Ещё раз поймаю, пеняйте на себя. Усвоили? Марш!
Парни не опустились до бегства при «карасях», но удалились скорым шагом. А на лицах моих пацанов я заметил плохо скрываемое уважение. Гордыня – тяжкий грех, но мне тогда было приятно. Опять же и им наука.
Любой проступок не должен оставаться без наказания, но и милосердие в этом мире тоже имеет место быть.
Вот так примерно формируется сознание. А когда нет яркого положительного примера, ничего хорошего не жди.
На этом я заканчиваю один цикл, и скоро начну новый.
Тоже будет интересно.
Не пропадайте. и непременно заходите на
мой литературный канал "Железнов Валерий. Писатель"
До встречи, друзья!