Как оказалось, не так просто всё начинать сначала.
Мой рабочий день официально начинался в восемь часов утра, а заканчивался в шестнадцать. Один выходной день в воскресенье. Но это официально, а на деле часто получалось иначе. Кроме основной работы приходилось три раза в месяц нести дежурство по училищу вместе со своей группой и три раза дежурство по столовой. А это значило продление рабочего дня до последнего курсанта на территории училища. Приборки, контроль за дисциплиной, и прочее. Кстати сказать, но повязки для своей дежурной группы и для себя мне пришлось шить самому. Оказалось, что каждый мастер имел свой комплект и делиться им не собирался, а колледж новую группу повязками не обеспечивал.
А ещё меня поразило, что учебная часть не удосужилась составить расписание уроков к началу занятий. Поэтому часто происходили неувязки с предметами и аудиториями. Я приводил группу в одну, а преподаватель ждал их в другой. Или вообще не тот предмет давали. Иногда мне приходилось самому проводить урок с группой. Развлекал, как мог. В моё время расписание было составлено заранее, и сразу после шлюпочной практики мы приступили к занятиям без всяких недоразумений.
Часто по воскресеньям проводились общественные или городские мероприятия (соревнования, шествия, конкурсы, экскурсии), где я тоже обязан был присутствовать. Так что выходных почти не было. Отгулы за это полагались, но давать их никто не собирался. Даже на приём к стоматологу мне пришлось писать отдельное заявление директору. Про зарплату даже и вспоминать смешно. После ледокола эта казалась просто издевательством. Однако я надеялся на место преподавателя судоводительского факультета, потому и терпел.
Но перед началом занятий всех отправили на картошку. Убирать урожай в подшефном совхозе - это давняя советская традиция. И школьники, и студенты, и творческая интеллигенция, и служащие разных учреждений регулярно отправлялись на трудовые подвиги в помощь труженикам-крестьянам. В первых числах сентября весь первый курс усадили в автобусы и повезли на несжатые нивы областного хозяйства. И вот ведь совпадение, эти нивы были как раз около моего посёлка, где жил я. Бригадир распределил всем группам фронт работ и пацаны мои без всякого энтузиазма принялись за дело.
Чтобы как-то подбодрить их, пришлось пообещать, что первые закончившие свои полосы пойдут разжигать костёр и печь картошку для всех остальных. Лес рядом, дров навалом. Обеда, кстати, не предполагалось, а потому я решил напоить пацанов чаем. Оставив их на поле, отправился домой. Присматривать за моими попросил другого мастера. Тот нехотя согласился, сказав: «Что ты с ними нянчишься? И без чая не сдохнут». Обратно вернулся на велосипеде с пятилитровой канистрой чая, пару батонов и одноразовые стаканчики в магазине прикупил. Пока туда-сюда, уже и полосы собраны, и картошка подоспела. Собрались у костра. Дружно ели картошку, рвали на мелкие части батоны и запивали всё ещё неостывшим чаем.
К нашему костру постепенно подтягивались ребята из других групп.
А потом прибежал бригадир и начал орать, почему, мол, работу бросили. Пришлось взять удар на себя. Сказал, что курсанты план выполнили и можно бы им отдохнуть. Бригадир погундел немного, но успокоился. Импровизированный пикник удался на славу. Довольные пацаны пекли картошку пока не прибыли автобусы.
Возвращаться в колледж мне уже не хотелось, да и велосипед девать некуда. Поручил старшине следить за дисциплиной в дороге. Но как потом мне старшина рассказал, пацаны, уработавшись на свежем воздухе, наевшись картошки, почти сразу же все уснули в автобусе так что будить пришлось, когда приехали. Я получил маленький нагоняй от зама за то, что оставил группу, но...
всё обошлось хорошо.
В своё время я тоже участвовал в сборе урожая. Ещё школьником собирал сахарную свёклу на Алтае, а потом в Ленинградской области морковку.