Рассказ о части средневекового социума, которые выбивались из установившейся сословной иерархии.
Всем привет! На связи Культурологический Ликбез. Возвращаю на канал уже несколько подзабытую рубрику Истории повседневности. Поговорим сегодня о понятии маргинал и маргинальности с точки зрения социологии и культурологии и какое проявление этот феномен обрёл в нашем любимом Средневековье.
Кто такой маргинал?
В культурологии и социологии под маргинальностью понимают особое положение человека или группы на границе социальных миров, когда прежняя среда уже утрачена или её изначально не было, а новая так и не стала «своей». Сам термин происходит от латинского margo — «край», «граница», что довольно точно передаёт суть явления.
Маргинал — это не всегда бедняк, изгой, алкоголик или нарушитель порядка, как иногда представляется в обыденной речи. В современной социологии таких людей называют люмпенами. Маргинал же — это человек, выпавший или отказавшийся от привычной системы норм и связей. В таком положении он вынужден существовать между несколькими социальными и культурными кодами, не будучи до конца принят ни одним из них.
История повседневности показывает нам, что на протяжении любой исторической эпохи практически в каждом поколении появляются люди, которые ставят под сомнения или вовсе отрицают установленные порядки и обычаи.
Маргинал в Средневековье
Средневековое общество было устроено таким образом, что человек почти с рождения оказывался вписанным в устойчивую систему норм, ролей и обязанностей. Принадлежность к сословию, общине, приходу или цеху определяла не только род занятий, но и образ мыслей, манеру поведения, даже внешний облик. Нарушение этого сложившегося порядка воспринималось болезненно, поскольку в представлениях людей той эпохи социальная гармония напрямую зависела от правильности религиозного и нравственного устройства мира.
Именно поэтому особое внимание вызывали фигуры, которые по тем или иным причинам оказывались на границе этого порядка. Их могли называть смутьянами, безбожниками, колдунами или просто подозрительными людьми, однако в культурологическом смысле речь шла о маргиналах — людях, существующих вне привычных рамок общественного согласия.
Чаще всего маргинальность проявлялась из-за отказа от общеустановленных религиозных норм. В мире, где вера выполняла роль универсального языка культуры и права, отклонение от догмы означало попытку разрушить основы коллективной жизни. Обвинения в безбожии автоматически выводили человека за пределы социальной нормы, поскольку отрицание божественного начала разрушало саму символическую структуру средневековой культуры, где практически каждое действие — от судебной клятвы до университетского диспута — предполагало апелляцию к высшему авторитету.
Суть маргиналов Средних веков можно обобщить в следующем: их существование воспринималось как знак нарушения границы между признанным и запретным, между тем, что считалось частью христианского общества, и тем, что находилось за его пределами.
Бродяга
Но были и маргиналы, которые не нарушали христианских норм, при этом были оторваны от сословной системы. Таковыми можно считать бродяг и странников. Европейские дороги XI–XIV веков были полны людей, не имевших постоянного места жительства.
Среди них встречались бывшие крестьяне, покинувшие землю после неурожаев или войн, разорившиеся ремесленники и дезертиры. Такие люди перебивались случайными заработками, просили милостыню, нанимались на сезонные работы, сбивались в банды. В городах их часто терпели лишь до тех пор, пока они не начинали казаться опасными. Муниципальные власти регулярно издавали распоряжения о высылке подозрительных бродяг за городские стены, а хронисты с тревогой писали о «людях без господина и ремесла», которые слоняются по дорогам королевства.
Однако не всякое странничество считалось подозрительным. Средневековая культура хорошо знала фигуру паломника — человека, отправившегося в долгий путь к святыням. Паломники направлялись в Иерусалим, Рим, Сантьяго-де-Компостела или к местным монастырям, надеясь получить отпущение грехов или исполнение обета. Они также покидали привычную среду, надолго исчезали из дома и жили на подаяние. Но в отличие от обычных бродяг паломники пользовались особым уважением и защитой. Их снабжали специальными знаками — раковинами, посохами, дорожными сумками — которые свидетельствовали о законности их странствия. Тем не менее граница между благочестивым путешествием и обычным бродяжничеством порой была довольно зыбкой. В источниках можно встретить немало жалоб на «ложных паломников», которые прикрывались религиозными символами ради более щедрой милостыни или грабежа.
К числу маргиналов относились и многие представители странствующих профессий. В средневековой Европе существовала целая группа людей, чья деятельность по самой своей природе была связана с постоянными перемещениями. Это были менестрели, жонглёры, акробаты, рассказчики, певцы и актёры. Они выступали на ярмарках, при дворах знати, на городских площадях.
С одной стороны, без них трудно было представить праздничную жизнь города или замка. С другой — церковные проповедники часто обвиняли подобных артистов в легкомыслии, обмане и моральном разложении. Отсутствие постоянного дома и принадлежности к цеху делало их людьми подозрительными. В некоторых городах им запрещали выступать без особого разрешения, а иногда и вовсе выдворяли за пределы городской территории.
Атеист
Вообще, в Средневековье никто не пользовался термином атеист, ведь безбожье часто приравнивалось к безумию или одержимости. Средневековая Европа была обществом, в котором вера воспринималась не как личное убеждение, а как естественное состояние человека. Бог присутствовал везде: в календаре праздников, в устройстве власти, в судебных клятвах, в самой картине мироздания. Теология определяла не только религиозную жизнь, но и образование, философию, моральные нормы. Поэтому мысль о полном отрицании Бога для большинства людей той эпохи выглядела почти немыслимой. Однако подобное положение дел вовсе не означало, что атеистов не существовало.
Причины появления таких людей могли быть разными. Иногда речь шла о представителях образованных кругов, знакомых с античной философией. В университетской среде изучали труды Аристотеля, Эпикура, Лукреция, и хотя официальная интерпретация всегда подчинялась христианской доктрине, сами тексты порой порождали сомнения. Некоторые магистры и студенты обсуждали вопросы о природе души, вечности мира или происхождении человека так свободно, что их обвиняли в подрыве веры. Подобные споры нередко заканчивались разбирательствами в церковных судах. Даже если обвиняемый в итоге отказывался от своих мыслей, сам факт подобных дискуссий уже ставил его в двусмысленное положение.
Другой источник подозрений находился в городской среде. Быстро растущие города XIII–XIV веков собирали людей самых разных судеб и привычек. Здесь легче было скрыться от контроля сельской общины и жить по собственным правилам. Хронисты и проповедники иногда упоминали людей, которые открыто насмехались над религиозными практиками, отказывались соблюдать посты или позволяли себе кощунственные шутки о священных предметах. Особенно в этом преуспевали студенты, для которых устроить попойку и драку в храме было обычным делом. Подобные персонажи могли довольно долго оставаться безнаказанными, если не привлекали слишком пристального внимания властей.
Атеисты в средневековом мире, почти никогда не образовывали устойчивых групп или движений. Чего не скажешь о еретиках.
Еретик
Несмотря на то что еретиков и еретические движения официальная церковь всегда демонизировала, чаще всего в расколах было здравое теоретическое или социальное зерно. Условно все еретические движения можно поделить на две части: те, что оспаривали теологические догматы официальной церкви (монофизиты, арианство) и те, что оспаривали богатство и положение духовенства (Богомилы, Вальденсы, Апостольские братья). Особняком стоят катары (альбигойцы) ведь помимо социального отрицания обрядов, таинств и богатства, они были дуалистами, утверждая, что существует два бога: добрый и злой. Естественно, что я упомянул только самые известные ереси. На деле течений было очень много. Ещё на заре христианства Августин Блаженный насчитал около сотни еретических учений.
Но что превращало ортодоксального христианина в еретика? Впадение в ересь можно считать одним из главных проявлений индивидуализма в Средневековье. Не соглашаясь с догматами и общественным устройством, люди искали спасение вне официального мира.
Католиками рождаются, а еретиками становятся.
При этом на примере всех еретических сект и течений видно, что яркая вспышка индивидуализма, порывающая с обыденной традицией быстро подавляется, путём принятия новых социальных правил, которые часто гораздо строже. Например, катарские общественные нормы и правила жизни куда более суровые, чем те, что установлены в средневековом христианстве.
Подъём еретических движений исследователи часто связывают с ростом городов и богатством церкви. Уходя из деревенской общины в более свободные города, люди часто по-другому начинали смотреть на быт духовенства. Росту еретических движений способствовало и образование. Многие средневековые университеты и монастыри становились рассадниками новых ересей.
Ереси даже добирались до сельской местности. Благодаря Карло Гинзбургу и его работе Сыр и Черви у нас есть свидетельство, как образованный мельник Меноккио начитавшись различных учений святых отцов, и смешав с народными верованиями, решил создать собственную религию, за что был сожжён на костре Святой Инквизиции.
И если "интеллектуальные" еретики часто оставались в лоне церкви, то "социальные" еретики активно боролись за своё право на существование и безжалостно уничтожались католическими государствами.
Однако несмотря на всё противодействие, среди всех маргинальных течений Средневековья именно еретики оказались самыми многочисленными и устойчивыми. К Позднему Средневековью, а затем и началу Реформации на поверхность вылезет такое число раскольников, что всё выльется в кровопролитные войны, а сам католицизм раздробится на множество течений: от анабаптистов до квази-государственной англиканской церкви.
Ведьмы и колдуны
Если еретики оставались в лоне христианства, отрицая или пересматривая официальные догмы, то различные колдуны и ведьмы были своего рода представителями анти-христианства. По крайней мере так их воспринимала официальная церковь.
Маги, ведьмы, жрецы и колдуны с принятием и воцарением христианства в Европе никуда не делись. Эти привычные фигуры для сельской жизни и после прихода священников пользовались популярностью в деревнях. Их и их услуги воспринимались, как помощь для поддержания баланса между людьми и природой. Как не старалось христианство, но оно так и не смогло истребить полностью языческую традицию.
Для сельских жителей колдуны и ведьмы были необходимой частью бытия. Крестьяне верили, что Бог — Богом, но разве будет он помогать им с урожаем, болезнями скота или личными проблемами. При этом магов всячески опасались: ворожей мог и исцелить, и помочь, но также наслать беду. Поэтому маргинальное положение колдунов было связано не только с тем, что они находились вне закона христианства, но и по своей амбивалентной сущности, основанной на страхе и уважении, включавшая помощь и вред.
Ведьмы часто селились за околицей, на опушке леса, в отдалении от места жительства односельчан. Контакты с колдунами были ограничены и всегда только по делу. Естественно, за помощь ворожеи брали продукты и деньги, что и являлось их основным источником пропитания в условиях невозможности участвовать полноценно в сельской жизни.
Церковь на ранних этапах христианства боролась с ведьмами и колдунами за души сельского люда, но боролась честными путями: проповедями, наставлениями и внушениями. Однако затем духовенство взялось за магических маргиналов активнее. Сначала был создан целый пласт мифов и легенд о сношениях с нечистыми, кровавых ритуалах и пагубных воздействиях. Всё подкреплялось страхом и уединённым бытом колдунов — кто их знает, что они там делают по ночам? В конце концов, ближе к концу Высокого Средневековья (конец XIII века), маги попали в поле зрения инквизиции, которые по политическим соображениям приравняли любую ворожбу к еретическим учениям и наказывали соответствующим образом.
На деле же ведьмы, колдуны и маги были всего лишь пережитком языческого прошлого. Корни их деятельности скрываются в жреческой, друидической и других европейских традициях античного времени. С учётом того, что христианство не слишком заботилось вопросами взаимодействия природы и человека — важнейшим вопросом для сельских жителей — понятна и популярность различных ворожей и деревенских чародеев.
Едва ли они были и повинны во всех многочисленных преступлениях, о которых мы знаем из целого ряда оставшихся протоколов Святой Инквизиции. Да какая доля из числа осуждённых и казнённых действительно являлись ведьмами и колдунами, а не просто оговорённые по личным мотивам — на этот вопрос едва ли когда-нибудь найдётся ответ.
Что почитать на эту тему:
- Гуревич А. Я. Индивид и социум на средневековом Западе
- Гуревич А. Я. Средневековый мир: Культура безмолвствующего большинства
- Дубровский И. В. Другие средние века
- Kurtz L. P. The Politics of Heresy. The Modernist Crisis in Roman Catholicism (на английском)
- Russel J. B. Dissent and Reform in the Early Middle Ages (на английском)
Другие материалы на тему "Истории повседневности":
На этом мы сегодня заканчиваем наше повествование. С вами был Культурологический Ликбез. Спасибо за прочтение!
Об авторе Культурологического Ликбеза небольшой пост для знакомства.
Теперь канал можно поддержать небольшим пожертвованием по кнопке ниже ↓
