Я листала Авито, искала тумбочку в прихожую. И увидела своё платье.
Синее. Шёлк с кружевом. Размер сорок четыре. Фото — мой шкаф на фоне, я узнала обои в комнате.
«Платье вечернее, надевала один раз. 4 000 руб.»
Три месяца назад Юля попросила его на корпоратив.
— Марин, дай на один вечер. Вернусь — сразу отдам.
Двадцать три тысячи это платье стоило. Я копила два месяца. Выбирала полдня. Надела два раза — на Новый год и на свадьбу подруги.
Я позвонила Юле.
— Привет, — сказала она беззаботно. — Чего звонишь?
— Юля, где моё платье?
Пауза.
— Какое платье?
— Синее. Которое ты взяла на корпоратив.
— А, это. Слушай, я хотела сказать...
— Оно на Авито. За четыре тысячи. Я видела.
Пауза длиннее.
— Марин, ну...
— Юля. Ты продала моё платье.
— Да оно уже старое было!
— Ему год. Я надела его два раза.
— Ну и что? Оно уже не модное.
— Оно моё!
— Марин, не кричи.
Я стояла посреди комнаты. Телефон дрожал в руке. Или рука дрожала.
— Юля, — сказала я медленно. — Ты взяла мою вещь. Без спроса продала. За четыре тысячи. Вещь за двадцать три.
— Двадцать три?! Ты серьёзно столько отдала?
— Да.
— За платье?!
— Это был мой выбор. Мои деньги. Моя вещь.
— Марин, ну ладно, извини. Я не думала, что оно такое дорогое.
— И что?
— Ну... могу четыре тысячи отдать. Сколько получила.
— Двадцать три.
— Что?
— Ты мне должна двадцать три тысячи.
— Ты шутишь?!
— Нет.
— Марин, это просто платье!
— Это моё платье. Которое ты украла и продала.
— Я не крала! Ты мне дала!
— Я дала на один вечер. Не на продажу.
Юля замолчала. Потом сказала:
— Слушай, у меня нет двадцати трёх тысяч.
— Найди.
— Ты серьёзно? Из-за платья?
— Из-за того, что ты украла мою вещь.
— Не украла! Взяла!
— И продала. Без спроса. Это называется кража.
— Ты маме расскажешь?!
— Если не вернёшь деньги — расскажу.
Она бросила трубку.
Через час позвонила мама.
— Мариночка, что у вас с Юлей случилось?
— Она продала моё платье.
— Какое платье?
— Синее. За двадцать три тысячи. Продала за четыре. На Авито.
Мама помолчала.
— Юля говорит, ты ей дала.
— На один вечер. На корпоратив. Не навсегда.
— Ну... может, она не поняла?
— Мам, что можно не понять в «дай на один вечер»?
— Ну Юля такая... рассеянная.
— Рассеянная? Она выложила объявление, написала текст, ответила покупателю, встретилась с ним, продала. Это не рассеянность. Это осознанное действие.
Мама вздохнула.
— Мариночка, ну не ссорьтесь из-за тряпок. Вы же сёстры.
— Это не тряпка. Это двадцать три тысячи рублей.
— Ну она отдаст четыре. Сколько получила.
— Мне должны двадцать три. Столько, сколько стоило платье.
Марина, у Юли нет таких денег.
— Значит, пусть ищет.
— Ты серьёзно? Из-за платья будешь с сестрой ссориться?
— Мам, она украла мою вещь. Если бы это сделал чужой человек — я бы в полицию обратилась.
— Но это не чужой человек! Это Юля!
— И что? Родственникам можно воровать?
Мама не ответила.
Вечером я открыла семейный чат. Мама, папа, Юля, я.
Выложила скриншот объявления на Авито. С платьем. С ценой. С профилем Юли.
Написала: «Юля взяла моё платье «на один вечер» три месяца назад. Сегодня я увидела его на Авито. Продано за 4 000. Платье стоило 23 000. Жду возврата денег».
Папа написал: «Это что?»
Юля написала: «Марина, ты серьёзно?! Выложила в семейный чат?!»
Мама написала: «Девочки, не ссорьтесь».
Папа позвонил мне.
— Марин, это правда?
— Да.
— Она продала твоё платье?
— Да.
— Сколько оно стоило?
— Двадцать три.
— Господи. Я поговорю с ней.
Он поговорил. Не знаю, что сказал. Юля позвонила через час.
— Марина. Я отдам четыре тысячи. Больше у меня нет.
— Двадцать три.
— Ты издеваешься?!
— Нет.
— Марина, я твоя сестра!
— Сёстры не воруют друг у друга.
— Я не воровала!
— Взяла без спроса и продала. Это кража.
— Ты... ты... — она задохнулась. — Ладно. Больше я тебе ничего не должна. Четыре тысячи — и всё.
— Тогда мы не общаемся.
— Из-за платья?!
— Из-за того, что ты украла мою вещь и не хочешь возвращать.
— Ты ненормальная.
Она бросила трубку.
Через неделю мама привезла четыре тысячи. Наличными.
— Вот, — сказала она. — Юля отдаёт.
— Мне должны двадцать три.
— Мариночка, ну это всё, что у неё есть.
— Значит, пусть ищет.
— Марина, ты из-за платья семью рушишь.
— Мам, она украла и продала мою вещь. Это не платье — это принцип.
— Какой принцип? Это тряпка!
— Это двадцать три тысячи рублей. Мои деньги. Моя вещь.
Мама положила деньги на стол.
— Бери четыре. Больше не будет.
Я не взяла.
Прошло два месяца.
Юля не разговаривает. На семейных ужинах демонстративно молчит. Мама говорит — я виновата.
— Из-за тряпки сестру потеряла.
— Я потеряла сестру, которая украла мою вещь.
— Она не украла!
— Взяла без спроса и продала. Как это называется?
Папа молчит. Но однажды сказал:
— Марин, ты права. Но может, проще было бы забыть?
— Пап, если я забуду — она сделает это снова. С чем-нибудь другим.
Он не ответил.
Юля до сих пор не вернула деньги. Ни четыре тысячи, ни двадцать три.
Мама говорит — из-за платья семья разваливается.
А я думаю — семья развалилась, когда Юля решила, что может взять мою вещь и продать.
Двадцать три тысячи. Я копила два месяца. Надела два раза.
Она взяла «на вечер». Продала за четыре. Мне — ноль.
И я — плохая. Потому что требую свои деньги.
Это сестра — или воровка?