Правильный взгляд

Марина доставала вещи из нижнего ящика серванта, когда пальцы зацепили старого плюшевого зайца с провисшим ухом. Олег сразу потянулся к черному мешку и сказал, что это тоже пора выбросить, потому что даже у маминой жалости должен быть предел. Вера Павловна сидела у окна и не спорила с сыном, только ладонью приглаживала край подоконника, проверяя, нет ли там пыли. В комнате пахло картоном, старым бельем и яблочным компотом, который она сварила утром, хотя день стоял теплый, почти летний. Марина подняла игрушку выше и спросила мать, нужен ли ей этот заяц...

– У мамы дверь открыта, Паша, – сказала Ирина и остановилась в прихожей так резко, что брат едва не налетел на нее сзади. В квартире Валентины Федоровны все стояло на своих местах: пальто на крючке, старые тапки у коврика, пакет с хлебом на тумбе, а в кухне на клеенке лежал телефон экраном вниз, рядом с чашкой остывшего чая. Пять дней мать не отвечала ни дочери, ни сыну. Сначала Ирина злилась и писала короткие сообщения, потом Павел позвонил жене, затем они оба начали набирать соседку Зою Павловну...

Квитанция торчала из-под магнита на холодильнике, и Лариса Викторовна схватила ее так, словно ловила Веру Павловну за руку. – Вот, – сказала она, дернув бумагу за угол. – Даже счета до конца не разобраны, а вы себя хозяйкой считаете? Я стояла в дверях кухни с пустой кружкой. Зашла к Вере Павловне за сахаром, обычное соседское дело, а попала на дележ квартиры, где еще пахло лекарствами, старым чаем и мокрой тряпкой после уборки. Вера Павловна сидела у стола в темно-синем халате. На столе лежали паспорт, папка на резинке, ключи от квартиры и стопка бумаг, прижатая тяжелой солонкой...

Марина положила справку на кухонный стол и прижала углы ладонями. Бумага все равно выгибалась, тонкая, чужая, с сухими строками, которые должны были всего лишь закрыть мамину папку. Ольга поставила рядом чашку и отодвинула папку от края стола. – Мам, потом посмотришь, ты с утра на ногах. – Сейчас, – ответила Марина и сняла очки, – тут что-то пропущено. Она протерла стекла краем полотенца, снова надела и провела ручкой вдоль строки. Фамилия отца стояла мамина: Ларионов, имя было Павел, а после имени шло место для отчества, и там было пусто...

– Лариса Сергеевна, вы же видите, мама одна не останется, поэтому нам нужен график, – сказала Ирина и прижала к пробковой доске лист в клетку двумя красными магнитами. На листе уже стояли имена детей: Ира, Олег, Надя. В клетках появились галочки, крестики и короткие пометки про ужин, вечер, воскресенье и аптеку, а Вера Михайловна сидела у стола в кресле и медленно разглаживала край покрывала двумя пальцами. Я пришла в эту квартиру одиннадцатый день подряд. С девяти до пяти готовила кашу, меняла...