Проект «Гадюка» стал своего рода жестом отчаяния. К концу войны немецкое небо фактически перестало принадлежать Люфтваффе.
Союзные «Летающие крепости» безнаказанно ровняли города с землей, а противопоставить им было уже нечего.
Обычные аэродромы стояли в руинах, бетонные полосы напоминали лунный пейзаж, да и опытных летчиков почти не осталось — их просто не успевали обучать.
В этом хаосе, когда до краха оставались считанные месяцы, инженеры решили пойти ва-банк.
Они попытались скрестить копеечный истребитель с зенитной ракетой, создав нечто странное, опасное, но теоретически способное взлететь прямо из лесной чащи и нанести один единственный, но сокрушительный удар.
Рождение концепции из полной безнадежности
К середине 1944 года Германия столкнулась с дефицитом буквально всего: от авиационного алюминия до высокооктанового бензина.
Инженер Эрих Бахем, который до этого работал в компании «Fieseler», понимал, что строить сложные цельнометаллические машины больше не получится.
Его предложение было радикальным: сделать аппарат из дерева. Буквально — фанера, клей и труд обычных плотников. Проект получил кодовое название BP-20, а позже стал известен как Bachem Ba.349.
Главный расчет был на то, что «Наттеру» не нужны аэродромы. Это была «объектовая ПВО» в чистом виде.
Установку с самолетом можно было спрятать в любом лесу рядом со стратегически важным заводом.
Как только радары замечали приближение бомбардировщиков, «Гадюка» должна была вертикально уходить в небо, перехватывать цель и фактически уничтожаться в процессе выполнения задачи.
Это был эрзац-истребитель, собранный «на коленке» ради одной единственной атаки.
Конструктивные особенности и вертикальный старт
Техническое устройство «Наттера» вызывало оторопь даже у опытных немецких пилотов.
У самолета не было шасси — они только увеличивали бы вес и сложность конструкции. Никаких взлетных полос «Наттеру» не требовалось — его просто крепили к высокой вертикальной мачте, которая со стороны напоминала миниатюрную стартовую площадку для современных космических ракет.
Весь процесс отрыва и набора высоты полностью доверили автоматике. Сделано это было не ради прогресса, а из чистой прагматики.
При таком резком старте пилота вжимало в кресло с такой силой, что он вряд ли смог бы адекватно соображать, не говоря уже о том, чтобы твердой рукой вести машину по нужному курсу.
Для отрыва от мачты использовались четыре твердотопливных ускорителя Schmidding. Они работали всего около 10–12 секунд, но давали такой мощный импульс, что самолет буквально выстреливался в небо.
После того как пороховые шашки прогорали, они автоматически сбрасывались, и в дело вступал основной маршевый двигатель — жидкостный Walter HWK 109-509.
Тот самый, что стоял на реактивной «Комете» (Me.163). Топливо было крайне агрессивным.
Компоненты «T-Stoff» и «C-Stoff» при смешивании воспламенялись сами собой, а при попадании на кожу пилота буквально растворяли органику.
Весь полет на этом топливе длился от силы пару минут — ровно столько, сколько нужно было, чтобы набрать высоту и выйти на дистанцию залпа.
Огненный шквал вместо пушек и пулеметов
Вооружение Bachem Ba.349 полностью исключало возможность классического воздушного боя.
На тех скоростях, на которых летал этот ракетный снаряд, прицелиться из пулемета было невозможно.
Поэтому инженеры решили вопрос кардинально. Всю носовую часть самолета превратили в огромную пусковую установку для неуправляемых ракет.
Пилот видел перед собой только простейшую прицельную сетку на стекле. Подлетая к строю тяжелых бомбардировщиков, он должен был направить нос «Гадюки» в самую гущу вражеских машин, сбросить носовой обтекатель и нажать на гашетку.
В этот момент происходил залп — 24 ракеты Föhn калибра 73 мм или 33 ракеты R4M вылетали одновременно, создавая в воздухе целое облако взрывов. Это была тактика «дробовика».
Не нужно метить в конкретный двигатель, достаточно просто выстрелить в сторону группы самолетов.
Предполагалось, что хотя бы одна ракета найдет цель, а взрывная волна повредит остальные машины.
Самая странная посадка: разделение в воздухе
Если атака проходила успешно (или если топливо просто заканчивалось), наступал самый невероятный этап — возвращение.
Поскольку сажать самолет было некуда и не на что, Бахем придумал систему разделения. Пилот дергал специальный рычаг, и «Наттер» буквально разваливался на части прямо в полете.
Сначала отстреливалась носовая часть с кабиной. Летчик оказывался в открытом небе и должен был выпрыгнуть с парашютом.
Одновременно с этим срабатывал парашют для хвостовой части, где находился двигатель Walter. Это была самая дорогая часть аппарата, которую хотели использовать повторно.
Средняя же часть фюзеляжа — по сути, пустой фанерный ящик — просто падала на землю и разбивалась в щепки.
Эта концепция позволяла экономить на обучении. Пилоту не нужно было годами учиться сажать скоростной самолет, достаточно было уметь дергать рычаги и прыгать с парашютом.
Трагический полет Лотара Зибера и конец проекта
Несмотря на бумажную логику, на практике всё оказалось гораздо страшнее. 1 марта 1945 года состоялось первое и последнее пилотируемое испытание.
Доброволец Лотар Зибер занял место в тесной кабине. Старт прошел успешно, «Гадюка» окуталась дымом и ушла вверх.
Но уже через несколько секунд свидетели увидели, как фонарь кабины отлетел в сторону. Самолет скрылся в облаках. Спустя мгновения вертикально рухнул на землю, превратившись в огненный шар.
Позже выяснилось, что из-за колоссального ускорения голова пилота дернулась назад. Он ударился о заголовник и, скорее всего, потерял сознание или сломал шейные позвонки.
Фонарь же сорвало из-за плохого крепления. Тем не менее, программу не закрыли. Немцы успели построить около 36 таких аппаратов и даже обучили группу пилотов в Кирххайме. Но фронт двигался быстрее, чем работали заводы.
Когда союзники захватили пусковые площадки в лесах Хазенхольц, они обнаружили там лишь брошенные деревянные остовы и несколько пусковых мачт.
«Наттер» так и не сделал ни одного боевого выстрела, оставшись в истории как символ технического безумия, рожденного в шаге от пропасти.
Техническое наследие и взгляд в будущее
Сегодня Bachem Ba.349 выглядит как курьез или страшный аттракцион, но с точки зрения инженерии это был прорыв.
Идея вертикального старта, использование только ракетного оружия и принцип модульной конструкции позже легли в основу многих зенитно-ракетных комплексов.
По сути, «Наттер» был первой попыткой сделать то, что сегодня делают ЗРК «Бук» или «С-400», только с живым человеком вместо процессора и головки самонаведения.
Это был тупиковый путь эволюции, который, тем не менее, показал, что грань между самолетом и ракетой может быть практически незаметной.