Татьяна Ивановна перебирала клубнику на веранде. Ягода в этом году уродилась на славу — крупная, сладкая, душистая. Она работала быстро, почти машинально, а мысли текли медленно и лениво, под стать воскресному утру. За окном стрекотали кузнечики, где-то лаяла собака, а из дома доносился запах оладий — Николай Петрович колдовал у плиты, на правах главного специалиста по завтракам.
— Татьяна, готовь стол! — крикнул он из кухни. — Сейчас первая партия поспеет.
— Да погоди ты, дай ягоду собрать, пока роса сошла, — отозвалась она.
Они жили на даче с мая по октябрь уже четвёртый год. С тех пор как вышли на пенсию, решили: хватит вкалывать, пора и для себя пожить. Дочь Оксана выскочила замуж рано, в двадцать лет, родила Димку, и они с зятем Максимом долго мыкались по съёмным углам. Пока Татьяна Ивановна с Николаем Петровичем не предложили: переезжайте в нашу квартиру, а мы на дачу.
Молодым ближе к работе, городская инфраструктура, а им, старикам, на природе самое оно. Полгода жили вместе, а полгода квартира была в их полном распоряжении.
И потекла жизнь. Летом: грядки, баня, внук на выходные, зимой: городская квартира, на дачу все равно заглядывали, а что? Голландка есть, ее, когда делали ремонт, разбирать не стали. Пару дней вполне можно было провести на свежем воздухе. Димку брали с собой при первой возможности. Он рос на их глазах, и
Татьяна Ивановна ловила себя на мысли, что знает о внуке больше, чем его собственные родители. Какие зубки режутся, какую кашу любит, от каких мультиков в восторге, а что смотреть не любит, знала и про его любимые книжки, и про друзей, когда они появились и про тех, с кем дружба не сложилась. Она и не жаловалась — так и должно быть, бабушки для того и существуют.
Николай Петрович вышел на веранду с тарелкой дымящихся оладий, поставил на стол, крякнул, разминая спину.
— Танюш, я тут подумал, а давай в сентябре рванём куда-нибудь? Димка в садике будет, уж как-нибудь справятся без нас десять дней. В санаторий какой-нибудь. Я вон посмотрел уже, мне Кисловодск понравился — не очень дорого, лечение, горный воздух.
Татьяна Ивановна подошла, вытерла руки о фартук и взяла оладушек.
— А что, хорошая идея, тысячу лет никуда не выбирались. Давай. С дорогой-то всего две недели получится. Справятся! Скучать, конечно, буду по Димке, зато потом - какая радость!
— Звонить будем, сейчас, вон, видеозвонки есть, — махнул рукой Николай Петрович. — А нам тоже отдых нужен. Всю жизнь на кого-то пахали, теперь хоть немного для себя пожить, о себе подумать.
— Для себя, о себе… Ладно, посмотрим. До сентября ещё дожить надо. — Сказала Татьяна Ивановна и пошла дальше собирать клубнику.
Они сидели за столом, пили чай с мятой, и жизнь казалась правильной и устроенной. Впереди было лето, полное забот, но приятных, своих. А осенью — поездка, о которой можно будет вспоминать долгими зимними вечерами.
Через неделю их навестить приехала Оксана. Одна, без Димки и без Максима, на электричке ближе к вечеру, и Татьяна Ивановна сразу насторожилась: дочь обычно звонила заранее, а тут — сюрприз. На крыльце они обнялись, Оксана чмокнула мать в щёку и спросила:
— Папа где?
— В баню пошел. Ксюш, что случилось?
— Ничего не случилось, мам. Поговорить надо.
Сердце у Татьяны Ивановны ёкнуло. Она знала этот тон. Так дочь говорила, когда в школе приносила двойки, когда сообщила о беременности, когда сказала, что они с Максимом разводятся (хотя тогда не развелись, обошлось). Хороших новостей с таким тоном не сообщают.
Когда Николай Петрович пришел, Оксана выпила уже две чашки чая, они сели на веранде. Горел фонарь, вокруг него вились ночные бабочки, пахло нагретой за день листвой и немного — дымком из соседской бани.
— Ну, говори, дочь, — потребовал Николай Петрович, нахмурившись. — Что стряслось? Что это еще за визит неожиданный?
Оксана помялась, покрутила в пальцах салфетку и выпалила:
— Мы с Максимом уезжаем. Ему работу предложили в Актау.
Татьяна Ивановна замерла с чашкой у губ.
— Куда?
— В Казахстан, мам. Город там есть - Актау. Максиму предложили хорошую должность. Мне тоже работу обещали, в экономическом отделе. Контракт на два года. Потом продлят.
Николай Петрович медленно поставил кружку на стол. Лицо его стало каменным.
— А о Димке подумали? Что ему там в вашем Актау делать? — Спросил он глухо.
Оксана вздохнула, подняла глаза на родителей.
— Вот и нам кажется, что нечего. Поэтому мы решили Димку оставить с вами.
Родители переглянулись и вопросительно посмотрели на дочь:
— Как это - решили? — Первым пришел в себя Николай Петрович.
— Ну, не так выразилась. Мы хотим оставить Димку с вами. Можно? Ему в школу на следующий год, где его там готовить? Когда нам им заниматься, нам нужно о карьере думать! Место новое, а он то болеет, то в садик не хочет, то отвезти на кружок, то забрать с кружка. Нам надо устроиться самим сначала. Посмотреть какое жилье дадут прежде чем сына туда тащить. Вы же его любите, он к вам привык. А мы будем денег вам присылать, приезжать будем, или вы к нам соберетесь как-нибудь.
— Карьера! Деньги! Это для вас главное? — Эхом повторил Николай Петрович.
— Пап, ну а что нам делать? Здесь мы с Максом получаем копейки, живем с вами, Димка растет, так не может продолжаться вечно. Ему своя комната нужна. А если туда уедем, за два года сможем хотя бы на первый взнос по ипотеке накопить, а если все хорошо будет, то останемся там и Димку заберем. Это же наш шанс!
— Шанс, говоришь, а вы о наших планах спросили? И как ты себе представляешь нашу жизнь летом? Мы же здесь полгода живем, а Димке в садик надо, а потом в школу? Здесь же все пропадет? А приезжать, как раньше на выходных, это уже не наш вариант. Тяжело нам по два часа на дорогу тратить. Да и затратно! — Татьяна Ивановна обрела дар речи, новости, которые привезла дочь, ее совсем не обрадовали.
— А что вам ваша дача важнее будущего внука? — Оксана искренне возмутилась. — Вы на пенсии. Вам намного проще решить все эти вопросы. Продайте дачу и не надо будет никуда ездить. И нам заодно поможете, деньги нам понадобятся.
— Съездили, мать, в Кисловодск вдвоём, отдохнули! — Усмехнулся Николай Петрович.
— Какой еще Кисловодск? — Переспросила Оксана.
— В санаторий мы собрались, дочка, даже за путевку аванс внесли, — ответила Татьяна Ивановна.
— Ну съездите, кто ж вам мешает? Димка-то еще в садике, а не в школе, возьмите его с собой, ему тоже полезно будет в бассейн походить. В чем проблема-то?
Татьяна Ивановна посмотрела на своего уставшего мужа, а потом посмотрела на дочь. Перед ней сидела чужая женщина, расчетливая, деловая, для которой ребёнок был чем-то вроде багажа: сдал в камеру хранения, забрал, когда понадобится. Да и родители для нее вроде как и не люди со своими интересами и планами на жизнь, а удобная опция.
— Оксана, дочка, ты же по сыну скучать будешь, беспокоиться, как работать-то, если ребенка месяц не видишь, не знаешь как он, что с ним…Как вообще можно допустить, чтобы мальчишка без родной матери и без отца рос? — Спросила она тихо.
Дочь отодвинула чашку.
— Мам, ну что ты такое говоришь? Мы каждый день созваниваться будем, видеозвонки для чего придумали? Мы будем видеть его, а он - нас. Время пролетит быстро, может получится его раньше забрать у вас. И почему я должна о нем беспокоиться? Он же с вами, а не с чужими людьми.
Татьяна Ивановна опустила глаза.
Где и когда они пропустили, не досмотрели. Когда Оксана стала такой? Где была та грань, за которой их с отцом помощь и забота стала восприниматься дочерью и зятем как обязанность, долг? Что в голове у их дочери, которая так легко может отказаться от возможности жить с сыном на неопределенный срок?
Николай Петрович молчал. Он смотрел в темноту сада, где едва угадывались очертания яблонь, посаженных ещё его отцом. Этот сад они поднимали вместе, эти яблони помнили их молодость, их ссоры, их примирения, рождение дочери. И вот теперь дочь сидит перед ними и предлагает обменять их спокойную старость на свою карьеру и заботу о ее сыне.
— Когда едете? — спросил он сухо.
— Через две недели, билеты уже взяли. Димкин садик оплатили. Вы только не сердитесь, пожалуйста. Это все ради сына. — выдохнула Оксана.
— Если ради сына, тогда, конечно, — кивнул дед.
— Па-ап, ну не начинай. Ты же всегда говорил, что семья — это главное, что надо помогать друг другу. Вот и помогите нам!
Татьяна Ивановна вдруг подняла голову и посмотрела на мужа. В их взглядах промелькнуло что-то общее, давнее, понятное без слов. Она кивнула.
— Ладно, оставляйте Димку.
Оксана вскочила, обняла отца, расцеловала мать.
— Спасибо! Я знала, что вы поймёте! Вы самые лучшие!
Она уехала сразу же, ночной электричкой. А Татьяна Ивановна долго сидела на веранде одна, смотрела на звёзды и думала. Думала о том, что вся её жизнь — это служение. Сначала родителям, потом мужу, потом дочери, потом внуку. А когда придёт время для себя? И придёт ли оно?
Николай Петрович вышел, накинул ей на плечи плед, присел рядом.
— Не переживай, мать. Прорвёмся. Не повезло Димке с родителями, что ж, это и наша с тобой вина… Вырастим.
— Вырастим, — эхом отозвалась она.— Такая наша доля.
Через две недели они провожали дочь и зятя в аэропорту. Димка понимал, что родители уезжают, но пока не осознавал, как долго они не увидятся. И почему бабушка плачет, тоже не понимал.
Оксана и Максим звонили Димке каждый день, иногда и не один раз. Потом через день… Все все понимали - работа, усталость, новая жизнь.
Татьяна Ивановна часто сидела рядом с Димкой, когда тот спал. Она гладила его по голове и шептала:
— Ничего, внучек, ничего. Мы с дедом тебя не бросим. Вырастим.
Через полгода Оксана и Максим прилетели на несколько дней в гости. Димка их очень ждал и очень обрадовался, особенно, когда узнал, что у него скоро появится сестренка. Татьяна Ивановна еще по видеосвязи заметила, что дочь в положении, но ничего никому озвучивать не стала. Сегодня же это стало очевидно.
В тот же вечер Николай Петрович вошёл в комнату, сел на краешек кровати и тихо сказал жене:
— Знаешь, Таня, а ведь они приехали попрощаться. Чувствую я.
— Я знаю, спросила сегодня у Ксюши, заберут ли сына с собой, она сказала, что не время. Сейчас не до него и учиться ему надо здесь. Так что Димка с нами останется.
— Зато будет кому на даче нам помогать, — улыбнулся Николай Петрович и обнял жену.
За окном шумел город, а им обоим вдруг остро захотелось на дачу, в тишину, где пахнет травой и где всё понятно. Но за стеной спит внук, который еще многое не понимает, но очень нуждается в них, в своей бабушке и в своем дедушке.
На следующий день, возвращаясь из аэропорта, откуда уже улетел самолёт, уносящий Оксану с Максимом обратно в Актау. Димка вдруг спросил:
— А мама с папой ещё приедут?
— Приедут, внучек, — твёрдо сказал Николай Петрович, хотя в голосе его не было уверенности.
— А когда у меня сестрёнка родится, они её сюда привезут? Она же поедет с нами на дачу?
Татьяна Ивановна переглянулась с мужем и вдруг улыбнулась.
— Обязательно привезут! А если не привезут — мы сами поедем и заберём. Нашу-то кровиночку-то как не забрать?
Димка довольно кивнул и уткнулся в телефон. А Татьяна Ивановна отвернулась к окошку, чтобы смахнуть слезу.