Я полола грядки третий час подряд. Спина ныла, колени затекли, но я упрямо выдирала пырей, который лез откуда-то из-под забора соседского участка. Вокруг пахло разогретой на солнце малиной, укропом и чуть-чуть — бензином от газонокосилки, которой сосед Игнатьич стриг свою лужайку ровно в десять утра каждую субботу.
— Светик, ну сколько можно ковыряться? — Сергей вышел на крыльцо, жмурясь от яркого солнца. В руках у него была кружка с чаем, которую он держал так, будто это скипетр, а он, по меньшей мере, монарх, обозревающий свои владения. — Скоро обед, а ты всё в земле, пора и о еде подумать…
— Скоро обед, а ты только встал, — парировала я, не оборачиваясь. — Мог бы и сам обед приготовить, шашлык пожарить, я его еще вчера замариновала, Видишь же, что я занята.
— Шашлык? Нет, шашлык вечером. Жарко сейчас около мангала, — Сергей зевнул, демонстративно потянулся и ушел обратно в дом. Через минуту оттуда заорал телевизор — опять футбол.
Я воткнула тяпку в землю и выпрямилась. Сорок семь лет, а я тут, как крестьянка какая, спину гнет. И ведь сама этого захотела. Когда-то, лет пятнадцать назад, мы с Сережей получили эту дачу от его родителей. Старенький домишко, две комнаты да веранда, заросший бурьяном участок и полное отсутствие удобств.
Его мать, Людмила Васильевна, тогда сказала: «Вам, молодым, пригодится, а нам уже тяжело».
Я и представить не могла, сколько сил, денег и нервов впитает в себя этот клочок земли в полутора часах от города. Дом пришлось полностью перестраивать. Я сама выбирала обои, сама красила окна, сама таскала рассаду в электричках, потому что машина у нас появилась только лет через пять после дачи.
Сергей, конечно, помогал, куда ж без него. Но его помощь всегда была какой-то номинальной: «Я устал», «Я на работе зашиваюсь», «Светик, ну ты же лучше знаешь, как надо». А я, по его мнению, не уставала, не зашивалась и точно всё знала.
Знала, сколько стоит каждый куст смородины, который выхаживала после весенних заморозков. Знала, почему малину нужно сажать отдельно от ежевики. Знала, что клубника на этом участке родится только та, что слева от дорожки, потому что справа слишком близко грунтовые воды. Это был мой мир. И Серёжин, конечно. Но больше — мой.
Вечером мы сидели на веранде, пили чай с мятой, которую я высадила сразу, как приехала сюда. Солнце садилось, огненно-красные пятнышки покрывали стены и окрашивали вышитые еще моей бабушкой салфетки. Я никогда не думала, что когда-нибудь буду их использовать, но их время пришло.
Тишина, сверчки, запах нагретой за день листвы — всё то, ради чего, собственно, и затевалась эта дачная история.
В тот злополучный вечер все было точно также. Только Сергей был напряжен, впрочем, последний месяц он всегда был таким.
— Светик, тут такое дело.— Сергей отставил кружку и посмотрел на меня как-то странно, потом и вовсе отвел глаза. Я насторожилась. Такой тон мужа был мне очень хорошо знаком. Так он говорил, когда случайно разбил мою любимую чашку - подарок отца, которого давно уже нет в этом мире. Так он говорил, когда «забыл» предупредить, что к нам на Новый год приезжают его дальние родственники из Нижнекамска.
И сейчас эти нотки в голосе не предвещали хороших новостей, то, что он собирался сказать, мне точно не понравится.
— Что за дело? — Я посмотрела на мужа в упор, но постаралась, чтобы голос прозвучал мягко.
— Помнишь, я тебе рассказывал про Витьку? Ну, брат мой двоюродный, который развёлся?
Конечно я помнила. Витька - настоящая семейная легенда. Лет сорок с хвостиком, вечно безработный, вечно с проблемами. То у него бизнес прогорел, то жена ушла, то машину угнали, то подруга ждет ребенка, то второй раз женится, то…это можно продолжать бесконечно. Он возникал в нашей жизни, как чёрт из табакерки, одалживал деньги, пропадал на год, потом снова возникал и снова одалживал, и опять пропадал.
Последний раз он объявился месяца три назад: развёлся в третий раз, на шее двое несовершеннолетних детей, жить негде, работы нет. Сергей тогда ездил к нему, отвез какие-то вещи, договорился об аренде комнаты, денег оставил, к юристу отвел.
Я не лезла — пусть сам с родней разбирается. Деньги, конечно, жалко было, но не настолько, чтобы скандалить. Переживем.
— Ну, помню. А что?
— Совсем у него дела плохи. Квартиру бывшая жена отсудила, покупать новое жилье не на что. Работы нормальной нет. Снимает какой-то угол, там сыро, холодно. — Сергей заерзал. — Я подумал... мы же тут не живём, только летом и на праздники. А зимой дом вообще простаивает.
У меня внутри всё похолодело. Я уже поняла, к чему он клонит, но не хотела верить. Не могла. Это же наша дача. Наш выстраданный уголок.
— И что ты предлагаешь? — спросила я, хотя знала ответ.
— Давай ему дачу отдадим. Ну, не отдадим, а разрешим здесь жить. Пока, временно. В город отсюда далековато, но даже в этом районом центре зарплаты получше, чем у них там. Устроится, за домом присматривать будет, а потом, глядишь, квартирку здесь купит и переедет. Нормально всё будет.
Я молчала и разглядывала свои руки, которыми каждую веточку здесь обласкала, каждый кустик посадила. Я помнила, как мы первый раз ночевали в этом доме, когда тут ещё печка была и стены в щелях. Как я плакала от усталости, а Сергей меня утешал и говорил: «Ничего, мы справимся, это наше гнёздышко». Гнездышко, мать его...
— Ты с ума сошёл? Твой Витька, кроме как пить, не умеет ничего. От него все бабы бегут, никто такое счастье вытерпеть не может. Не будет он работать, сядет перед телевизором, а мы его еще кормить будем! Он же никчёмный человек! Ты сколько ему помогал? Сколько денег ему давал и что? Нет ничего! Все прахом пошло!
— Ты пойми, у него обстоятельства, черная полоса! — Сергей замялся. — Свет, ну ты что? Мы можем помочь. Что тебе, жалко что ли?
— Жалко?! — Я вскочила, стул едва не опрокинулся. — Ты спрашиваешь, жалко ли мне? Серёжа, я пятнадцать лет сюда вбухала! Пятнадцать! Я каждый гвоздь здесь помню! Я знаю, сколько вёдер воды надо вылить на эти грядки, чтобы огурцы выросли! А ты мне предлагаешь сюда чужого человека пустить?
— Он не чужой!
— Для меня - чужой!
— А где нам спать, когда приезжать будем? Спальня у нас одна!
— На диване в гостиной, мы больше недели здесь не живем.
— Я не для этого здесь все обустраивала, чтобы на диване в проходной комнате спать!
— Ну если проблема только в этом, я ему скажу, чтобы он спал в гостиной.
— Мне не нужен чужой мужик в гостиной! Я встаю рано!
— Но я ему уже пообещал, и деньги на билет отправил! — В сердцах крикнул Сергей и сам понял, что сморозил глупость.
Я смотрела на него.
— Ты что сделал?
— Свет, я не хочу быть тем, кто отвернулся от родного человека.
— Звони прямо сейчас и говори, что все отменяется! Сейчас же! Или клянусь Богом, я его сама выгоню, даже переступить порог дома не дам.
— Неожиданно… А может тебе напомнить, что это дача моих родителей и я имею гораздо больше прав здесь распоряжаться?
— Правда? А кто здесь все обустроил? Я сюда не только деньги вложила, но и душу, Сколько труда, пота, слёз! Я ни одного дня не сидела без дела! Не разрешу, хоть что делай!
— Свет, ну что ты накручиваешь? Обговорим все условия, все будет хорошо!
— Условия? Условия! Надо было раньше сказать тебе, но я все стеснялась. Когда ты ему деньги таскал вместо того, чтобы сюда вкладывать! А я все сюда! Но ты об этом даже не задумывался! Я молчала, думала, что это даже хорошо, что ты брату помогаешь. Но вся эта помощь была и за мой счет тоже, поэтому условие будет только - Витя здесь жить не будет!
— Свет, это неправильно! У меня семья есть, родня. Ко мне обратились за помощью, а я пообещал помочь, что обо мне подумают, если я откажу?
— Ничего не подумают! У Витьки твоего и другие родственники есть, как минимум, три бывших жены! Почему именно ты решаешь все его проблемы? Ты разбаловал его! Он привык, что ты решишь все! Вот откуда он узнал про дом? Ты рассказал! А о том, что мы здесь только летом и по праздникам? Тоже ты! Могу поспорить, что переехать к нам - это его идея! Он просто тебя использует!
— Не смей так про Витьку! — Сергей встал, лицо его покраснело. — Он жизнь прожил тяжёлую, не всем повезло, как нам!
— А нам повезло? — Я даже задохнулась от такой несправедливости. — Я всю жизнь пахала, чтобы это всё было! И у меня нет такого брата, как ты, думаю, что в этом Витьке повезло больше. Быть твоим двоюродным братом оказалось выгоднее, чем твоей женой.
Сергей резко развернулся и вышел из дома. Через минуту хлопнула дверь машины, он уехал. Я осталась одна.
Ночь накрыла участок тишиной, только сверчки стрекотали, да где-то далеко лаяла собака. Я сидела неподвижно, смотрела на свой участок и думала: а что, собственно, случилось? Ну, поскандалили. Ну, бывает. Ну, уехал… Остынет, все поймет и вернётся. Он не может не понять.
Но Сергей не вернулся ни на следующий день, ни через день. Только позвонил. Спросил, не передумала ли, я сказала, что нет, никакого Вити в моем доме не будет.
Через неделю приехала свекровь, Людмила Васильевна.
— Светочка, ну что ж вы из-за такой ерунды ссоритесь? — Начала она, усаживаясь на лавочку у крыльца. — Сережа переживает, места себе не находит. А всего-то делов — помочь родному человеку.
Я молча поливала цветы из шланга, делая вид, что очень занята.
— Витя — он хороший, просто невезучий.
— Людмила Васильевна, мы и так помогали! — Я выключила воду и повернулась к свекрови. — Я не против помощи, но не в таких количествах и не за счет моего комфорта.
— Света, не по-людски это.
— Хорошо. Пусть не по-людски. Пусть найдет тех, кто будет с ним по-людски!
Людмила Васильевна поджала губы, посидела ещё немного для приличия и уехала. Сергей так до конца отпуска и не появился. Приехал через две недели, чтобы забрать меня домой. Он больше не поднимал тему с Витей, я тоже молчала. В городе жили как обычно: дом-работа-дом, ничего примечательного.
На дачу я собралась только через две недели. Сергей уехал накануне в командировку, а мне что-то взгрустнулось и не хотелось сидеть дома одной. Вообще я не любила ездить туда общественным транспортом, но тут прямо захотелось.
Я шла по дорожке к дому, когда увидела свет на веранде. Я открыла калитку, на крыльце стояли чужие резиновые сапоги, и вошла в дом.
На кухне за столом сидел незнакомый мужик — худой, небритый, с мутными глазами, видно, что с будуна. В гостиной был бардак, в раковине гора немытой посуды, в доме пахло куревом.
— О, здрасьте, а вы к кому? — Спросил мужик, не вставая.
— А я к себе! Это мой дом! А вот кто вы и что здесь делаете?
— Вы Света, да? А я Витя. Сергей не сказал, что приедете, так что за бардак извините!
Я молча прошла в спальню. В комнате, где мы с Сергеем спали, была разобрана постель. На моей подушке лежала мужская грязная футболка, в шкафу были чужие вещи, а рядом стояла клетчатая сумка, доверху набитая моими скомканными футболками и штанами.
— Я ничего не выкидывал, все там, — услышала я голос Виктора позади себя.
Я не ответила, просто вышла из комнаты, только спросила:
— Давно живете?
— Неделю, — Витя улыбнулся щербатым ртом. — Вы не переживайте, если бы я знал, что сегодня приедете, а бы убрался, а так вчера гости были, я на работу устроился, так сказать, прописался…
Я слушала, что говорит Витя, но была отсюда очень далеко. Меня мучил только один вопрос: как Сергей мог? Как?! Я достала телефон и пошла на веранду.
— Привет, Светик! — Услышала я голос мужа. — Извини, замотался сегодня, не перезвонил. Пока на объект скатался, пока со всеми переговорил, последний рабочий день, хотел все успеть, чтобы завтра домой.
— Что твой брат делает в нашем доме? — спросила я даже не поздоровавшись.
— С чего...Подожди, а ты где?
— Я сегодня приехала на дачу… Здесь полный разгром и Витя после вчерашних посиделок…
— Каких посиделок? Какой разгром?
— Вот завтра заедь сюда и посмотри, а заодно высели своего братца.
— Подожди, Свет, он же работу нашел, куда я его?
— К родителям на квартиру! Они здесь рядом!
— Свет!
— Сергей, я была против, но ты его сюда привез и даже мне ничего не сказал, теперь дом похож на свинарник! Он спит в моей кровати, все мои вещи запихнул в сумку! Вчера у него была попойка с новыми коллегами. Здесь! Как ты это допустил? Я сейчас поеду домой, придется вызвать такси, так как оставаться я здесь не могу вместе с твоим пьяным братцем, он уже сидит закладывает, а ты завтра дома можешь не появляться пока здесь все не решишь! И вся уборка в доме на тебе!
— Света, этого просто не может быть, ты наговариваешь! Он вообще мне сказал, что не пьет!
— Я наговариваю? Вру? Я тебе сейчас все покажу! — Я закончила звонок и вернулась в дом, чтобы включить видеозвонок.
Сергей не ожидал увидеть то, что я ему показала. К тому времени Витя уже с трудом передвигался, а такого бардака в доме он вообще никогда не видел.
— Доволен, благодетель? А я тебя предупреждала! Но нет, тебе же очень надо было помочь! Себе теперь помоги! Чтобы его ноги здесь больше не было! И скажи спасибо, что я полицию не вызвала! — С этими словами я закончила видеоэкскурсию.
Сергею нечего было сказать.
Он вернулся в город только в воскресенье поздно вечером. Я не спала, сидела на кухне, пила чай с мятой. Муж вошел тихо, как кот, который нашкодил и знает, что сейчас получит тапком. Он прятал глаза и имел уставший вид. Еще бы, два дня разгребать последствия собственного благородства!
— Свет, я его выгнал. Там такое... он не хотел уезжать, пришлось участковым пугать. Прости меня, дурака. — Сказал он и замолчал. Я тоже молчала.
Это решение он принял один, проявил братское понимание и любовь. И только сейчас, когда Витя устроил на кухне нашего дома филиал своего алкогольного царства, Сергей понял, что его доброе отношение к Вите — это просто глупость, а его братские чувства просто использовали.
Да, иногда даже мужские поступки бывают идиотскими. Они считают, что обязаны всех спасти. Но спасать чужих за счёт своих — это не благородство, это предательство под видом добродетели.
Хорошо, если у жены есть тяпка, которой можно не только пырей выкапывать, но и иллюзии из головы мужа. Мне тяпка не потребовалась, только видеозвонок, чтобы мой благоверный пришел в себя и сделал правильные выводы.