Что, если воспринимать кофе не только как напиток, а как часть культурного кода? Есть ли взаимосвязь между кофейной культурой и коллекцией Эрмитажа? Узнайте, пока завариваете дрип!
Проект «Эрмитаж × буше» – это приглашение взглянуть на историю кофе через призму искусства и открыть для себя произведения, которые могут стать частью вашего личного путешествия. В центре внимания оказались страны и регионы, тесно связанные с развитием кофейной культуры: Африка, Латинская Америка, Индонезия, Китай, Европа и Россия. Эрмитаж рассказал истории, которые скрываются за произведениями искусства, созданными в этих местах.
А команда буше изготовила уникальную серию дрипов, зерно для которых привезено из некоторых упомянутых регионов, а оформление упаковок вдохновлено коллекцией музея.
Насладитесь кофе за искусством или искусством – за кофе!
Смотреть клип
Первая карта Санкт-Петербурга появилась в Европе в 1717 году. Задача была не просто изобразить те улицы и здания, которые на тот момент построили в городе, а представить генеральный план развития Петербурга таким, как его видел Пётр – своим парадизом.
В качестве образца использовали чертежи знаменитого итальянского архитектора Доменико Трезини. В них отражена идея Петра «развернуть» город к Балтийскому морю. Несмотря на то, что проект Трезини не был полностью осуществлён, представления иностранцев о Петербурге долгое время основывались именно на нём. Такой образ города мы можем видеть на карте издателя Иоганна Хоманна.
Санкт-Петербург рос и развивался, а вместе с ним менялся и культурный ландшафт города: общественное питание и новые привычки в употреблении еды и напитков становились его неотъемлемой частью. Голландское, итальянское и немецкое влияние, а также исконно русские традиции создали особый характер петербургской кухни.
Постепенно на карте города среди прочих строений появлялись аустерии, герберги, бирхали, маркитанские избы и харчевни, трактиры, питейные, чайные и кофейные дома. В культурном слое петровского времени археологи находят осколки глиняных голландских трубок, устричных раковин, винных бутылок. Во время раскопок на территории бывшей Немецкой слободы, на месте, где находился Зимний дворец Анны Иоанновны (Дворцовая площадь), была найдена глиняная джезва (турка).
В записках XVIII–XIX веков иностранные путешественники отмечали, что в Петербурге есть огромное количество заведений, где можно было отобедать вне дома. Эта особенность Северной столицы объяснялась интенсивным притоком населения, не имевшего в городе собственного жилья и возможности «столоваться» дома. В трактирах для именитых посетителей был регламентирован выбор напитков. В меню, помимо привычного кваса и чая, уже обязательно присутствовали шоколад и кофе.
Одно из первых упоминаний о бодрящем напитке в Российском государстве связано с лечением царя Алексея Михайловича. В 1665 году придворный лекарь, который получил образование в Англии и с кофе был знаком не понаслышке (первая кофейня в Лондоне появилась в 1652 году), назначил царю следующий рецепт: «Варёное кофе, персианами и турками знаемое, и обычно после обеда, изрядно есть лекарство против… насморков и главоболений».
Зёрна в Россию поставляли через европейские страны, у которых были колонии на Востоке. «Левантское кофе… привозится къ намъ изъ Каира чрезъ Марсель и Венецiю…», – пишет Александр Петров в 1785 году в журнале «Детское чтение для сердца и разума». В Петербурге и европейских столицах кофе отведали почти одновременно, однако мода на употребление этого напитка появилась в России не сразу.
Распространению кофеен в Петербурге способствовали реформы, проводимые Петром I, когда светская жизнь становилась публичной. Кофе угощали на знаменитых ассамблеях и при входе в первый музей – Кунсткамеру. Привычным для России напитком кофе стал лишь в следующем столетии. А в начале XX века его подавали в кинематографах, небольших театрах, а также «скетинг-рингах».
Культура потребления кофе влияла на сюжеты в изобразительном искусстве – будь то живопись или графика
Архитекторов привлекали к строительству чайных и кофейных домов, художники стали участвовать в оформлении интерьеров «рестораций», их вывесок, меню, рецептов и рекламных проспектов.
С распространением моды на «кофий» изменялся и состав сервизов. Например, когда Екатерина II останавливалась в одном из путевых дворцов, в камер-фурьерском журнале, где обычно записывали все детали её времяпрепровождения, упоминается: «Кушать кофе императрица изволила… из Веджвудоского сервиза». Речь идёт о «Сервизе с зелёной лягушкой», который был создан на Веджвудской фарфоровой мануфактуре в 1773–1774 годах и подарен Екатерине II для Чесменского дворца , где на то время специальных кофейных чашек ещё не имелось.
По мере увлечения бодрящим напитком фарфоровые и серебряные сервизы, а также изделия из яшмовой массы пополнялись новыми предметами: кофейные пары, кофейники, сахарницы, полоскательницы, куда сливали остатки кофе и шоколада, когда чашки и бокалы наполняли вновь.
Новые для европейского быта XVIII века напитки – чай, кофе, какао – пили горячими, и мастера-фарфористы разрабатывали для этой цели специальные чашки и бокалы
Среди изделий Императорского фарфорового завода второй половины XX века есть даже особая форма чашки, которая носит название «чёрный кофе».
Так новые традиции потребления кофе отразились не только на карте города, но и на самой форме предметов декоративно-прикладного искусства.
Кофейная культура в России, которая поначалу была доступна только привилегированным классам, стала частью повседневности.
Другие статьи и ролики в рамках проекта «Эрмитаж × Буше» доступны по ссылкам: