Сигналку мы ставили почти до темноты.
Работа простая, но возни много. Проволоку тянули между деревьями по периметру лагеря. Через каждые двадцать метров — растяжка с ракетницей или банкой с гайками. Заденет кто — будет либо вспышка, либо такой грохот, что весь лагерь поднимется.
Система старая, как сама вахта. Но работает.
Я держал фонарь, пока Данила закреплял очередную растяжку на сосне.
— Натягивай сильнее, — буркнул он. — Медведь не кот.
Я подтянул провод.
— Да понимаю.
Серёга стоял рядом, мотал на руку остатки проволоки.
— Если это шатун, он на сигналку может и не отреагировать, — сказал он.
— Почему? — спросил Игорь.
— Потому что шатун иногда уже не совсем… нормальный.
Петрович посмотрел на него.
— Не нагоняй.
Серёга пожал плечами.
— Я просто говорю.
Я невольно вспомнил тот силуэт у леса.
Он стоял слишком спокойно.
Не как зверь, который боится людей.
Когда закончили, уже стемнело.
Вахтовый лагерь выглядел странно.
По краям деревьев натянута проволока. На ветках — маленькие цилиндры ракетниц. Где-то банки с гайками.
Будто мы не работяги, а солдаты на каком-то забытом посту.
Данила отошёл, посмотрел на всё это.
— Красота.
Игорь усмехнулся.
— Да. Курорт.
Петрович сказал:
— Сегодня дежурим по двое.
— Я с кем? — спросил я.
— Со мной, — ответил он.
Данила поднял бровь.
— Мне даже обидно.
— Переживёшь, — сказал Петрович.
Ночь в тайге приходит резко.
Вот ещё серое небо.
А через двадцать минут — уже темнота.
Фонари возле вагончиков горели жёлтым светом. Генератор гудел ровно.
Вроде всё спокойно.
Но в голове сидела мысль о той фигуре в лесу.
И о следах.
Слишком больших.
Слишком тяжёлых.
К полуночи ветер стих.
Тайга замерла.
Даже снег перестал падать.
Такие ночи самые странные.
Тишина становится густой. Давящей.
Мы с Петровичем сидели на лавке возле генераторной.
Он курил.
Я пил чай из металлической кружки.
Пар поднимался в холодном воздухе.
— Ты давно на вахтах? — спросил он вдруг.
— Лет восемь.
— Много.
Я усмехнулся.
— Для тайги это только начало.
Он кивнул.
— Верно.
Потом затянулся и сказал:
— Но одно правило запомни.
— Какое?
— Если лес начинает вести себя странно — лучше слушать интуицию.
— В смысле?
Он посмотрел в темноту.
— В тайге иногда что-то меняется. И ты не всегда понимаешь что.
Я хотел что-то ответить…
но в этот момент где-то в лесу громко звякнула банка.
Мы оба подняли головы.
Звук был отчётливый.
Металл о металл.
Я поставил кружку.
— Сработала.
Петрович уже встал.
— Пошли.
Мы взяли фонари и вышли на край лагеря.
Свет полосами резал снег.
Тишина.
Ни звука.
— Где? — тихо спросил я.
Петрович посветил вправо.
И через секунду сказал:
— Там.
На проволоке болталась банка.
Она медленно качалась.
Значит что-то её задело совсем недавно.
Я посветил на снег.
— Есть следы.
Петрович присел рядом.
Фонарь лег на землю.
И мы оба уставились вниз.
Следы были свежие.
Но…
Я нахмурился.
— Это не медведь.
Петрович молчал.
Я провёл лучом фонаря дальше.
Следы уходили в сторону деревьев.
Длинные.
Вытянутые.
— Волк? — тихо сказал я.
Петрович покачал головой.
— Нет.
— Почему?
Он ткнул пальцем в снег.
— Видишь?
Я присмотрелся.
И через секунду понял.
У волка следы узкие.
А эти…
шире.
И странно развернуты.
Будто кто-то шёл почти как человек, только ступни были длиннее.
Я почувствовал неприятный холод внутри.
— Это что вообще?
Петрович поднялся.
Смотрел на лес.
— Не знаю.
В этот момент где-то дальше в тайге хрустнула ветка.
Тяжело.
Будто под кем-то большим.
Мы оба медленно повернули фонари.
Луч света скользнул между деревьями.
Снег.
Стволы.
Тени.
И вдруг…
что-то быстро скользнуло за сосной.
Я резко остановился.
— Видел?
— Видел.
— Медведь?
Петрович тихо сказал:
— Медведи так не ходят.
Мы стояли молча.
Сердце билось громко.
Фонари дрожали в руках.
И тогда из леса раздался звук.
Не рычание.
Не вой.
Короткий хриплый смех.
Будто кто-то кашлянул и усмехнулся одновременно.
У меня по спине прошёл холод.
Петрович очень медленно сказал:
— В лагерь.
— Почему?
Он даже не повернулся.
— Потому что это не зверь.
Мы пошли назад.
Медленно.
Не поворачиваясь спиной к лесу.
Когда зашли под свет фонаря возле вагончиков, стало немного легче.
Но внутри всё равно сидело ощущение, что нас только что рассматривали.
Петрович закурил вторую сигарету.
Руки у него слегка дрожали.
Я спросил:
— Что думаешь?
Он долго молчал.
Потом сказал:
— Помнишь того мужика из леса?
— Отшельника?
— Да.
— Помню.
Петрович посмотрел в сторону тайги.
И тихо сказал:
— Завтра надо его найти.
— Зачем?
Он выдохнул дым.
— Потому что, похоже, он единственный здесь…
кто знает, что именно ходит вокруг нашего лагеря.
Подпишись и поддержи автора, чтобы не потерять. Ваша подписка очень важна для меня.
Предыдущая серия:
Следующая серия: