Рычание разрезало ночь так, будто кто-то провёл ножом по металлу.
Низкое. Глухое. Тяжёлое.
От такого звука по спине сразу идёт холодок, даже если ты сто раз в лесу бывал.
Мы стояли возле генераторной. Фонари светили в сторону тайги. Лучи прыгали по стволам, по снегу, по кустам.
И там… между деревьями… что-то двигалось.
Медленно.
Очень медленно.
Данила первым не выдержал и прошептал:
— Да это медведь, наверное…
Петрович даже не обернулся.
— Медведи так не рычат.
Снег тихо поскрипывал под нашими ботинками. Ветер чуть усилился, гоняя сухую пыль по поляне.
Я всматривался в темноту.
И вдруг заметил.
Сначала глаза.
Два тусклых огонька между стволами.
Они не горели, как в фильмах. Просто отражали свет фонарей.
Но стояли слишком высоко.
Слишком.
— Видите? — тихо сказал я.
Игорь сглотнул.
— Вижу…
Фигура сделала шаг.
И снег под ней глухо хрустнул.
Петрович резко сказал:
— Назад.
Мы медленно начали отступать к генераторной.
Фонари не убирали.
И тогда зверь сделал ещё шаг.
Теперь его силуэт стал заметнее.
Широкий.
Массивный.
И почему-то не торопился.
Он просто стоял.
Смотрел.
Будто изучал нас.
Данила тихо сказал:
— Мне это не нравится.
— Мне тоже, — ответил Игорь.
И вдруг зверь снова зарычал.
На этот раз громче.
Я почувствовал, как внутри всё сжалось.
Это был не волк.
Не лиса.
И даже не росомаха.
Что-то крупнее.
Мы забежали в генераторную и закрыли дверь.
Петрович сразу включил свет.
Комната загудела лампами.
Данила выдохнул.
— Ну нафиг…
Игорь подошёл к окну.
Аккуратно выглянул.
— Стоит…
— Где?
— Там же.
Петрович медленно подошёл рядом.
Посмотрел.
И тихо сказал:
— Медведь.
Мы переглянулись.
— Медведь? — переспросил Данила.
— Да.
— Зимой?
Петрович вздохнул.
— Бывает.
Я подошёл к окну.
Через стекло было видно силуэт у края леса.
Огромный.
И правда похожий на медведя.
Но что-то всё равно было не так.
Он не двигался.
Не уходил.
Просто стоял.
Смотрел.
— Чего он ждёт? — спросил Игорь.
Петрович пожал плечами.
— Может запах еды почуял.
Данила усмехнулся.
— Или нас.
Я сказал:
— Медведи людей боятся.
Петрович кивнул.
— Нормальные — да.
Он снова посмотрел в окно.
— Но бывают другие.
Минут через десять зверь медленно развернулся.
И ушёл обратно в лес.
Без спешки.
Будто просто проверил, кто тут живёт.
Когда он исчез между деревьями, мы ещё долго стояли молча.
Потом Данила сказал:
— Я сегодня спать не буду.
Игорь усмехнулся.
— Будешь. Устанешь.
Но голос у него был нервный.
Утром про медведя знали уже все.
На кухне стоял шум.
— Где видели?
— Насколько большой?
— Может бурый?
— Может шатун?
Слово шатун сразу заставило всех притихнуть.
Шатуны — это медведи, которые просыпаются зимой.
И они самые опасные.
Петрович сказал:
— Если шатун — плохо.
Серёга нахмурился.
— И что делать?
— Сигналку ставить.
— На медведя?
Петрович посмотрел на лес.
— А что ты предлагаешь?
Днём мы снова пошли на линию.
Солнце светило, снег блестел, тайга выглядела почти мирной.
Но настроение было другое.
Каждый время от времени оглядывался.
Я шёл с Данилой.
Он вдруг сказал:
— Слушай.
— Чего?
— А тот мужик из леса…
— Отшельник?
— Ага.
Он же говорил что-то про лес.
Я вспомнил.
«Вы зря думаете, что я тут самый опасный».
— Помню, — сказал я.
Данила вздохнул.
— Может он про медведя и говорил.
Я посмотрел на деревья.
И почему-то вспомнил взгляд того бородатого.
Он говорил это совсем другим тоном.
Не так, будто речь о звере.
А так, будто о чём-то… старом.
И я тихо сказал:
— Хотелось бы.
— Чего?
— Чтобы он говорил про медведя.
Данила остановился.
— Почему?
Я посмотрел на лес.
Тайга стояла неподвижно.
Но где-то далеко вдруг раздался треск ветки.
Тяжёлый.
И почему-то мне показалось…
что медведь был не один.
И в тот момент я впервые подумал одну неприятную вещь.
Может быть, в этой тайге…
мы вообще не главные.
Подпишись и поддержи автора, чтобы не потерять. Ваша подписка очень важна для меня.
Предыдущая серия:
Следующая серия: