"Атакуйте! Атакуйте любой ценой!"
Помните как выглядит французского солдата образца 1914 года? Ярко-синий мундир, красные кепи и красные же штаны. Такие штаны, что видно за версту. Французское командование считало это красивым. "Для морали", "для величия". Ну, а заодно и для немецких пулеметчиков, которые вскоре будут косить эти живые мишени, как траву.
В начале августа 1914 года Париж гудел. Женщины бросали цветы, мужчины горланили "Марсельезу". Главнокомандующий Жозеф Жоффр, прозванный в народе "Папаша Жоффр" за его невозмутимость и внушительные габариты, был спокоен. У него был план. "План XVII" – мощнейший удар в центр германских армий – в Лотарингию и Арденны. Французский дух, штыковая атака и безудержное наступление должны были сломать хребет немцам за пару недель.
Все это звучит сильно, вот только в реальности всё пошло по другому сценарию. Уже буквально почти через 3 недели Франция лишится четверти своей кадровой армии – 260 000 человек. Убитыми, ранеными, пропавшими без вести. Почти за три недели! Это хуже, чем вся Крымская война для французов, хуже итальянских походов Наполеона. Когда генералы видят, как их армию перемалывают в фарш, но продолжают гнать солдат на пулеметы – это военная необходимость или преступление, прикрытое погонами? И ладно бы это были какие-то безымянные полководцы, нет, это были лучшие умы Французской республики. Так в чем же дело?
План XVII: Красивая геометрия против стальной реальности
Итак, Жозеф Жоффр. Человек, который не паниковал никогда. Его называли "Непоколебимым". И вот этот спокойный генерал запускает в действие механизм, который готовил годами. "План XVII" – для французов это была не просто карта с наступлением, это была вера в то, что французский солдат, с его штыком и отвагой, сильнее любого немецкого пулемета. Генералы, кстати, тоже считали, что пулемет – это оружие обороны, недостойное великой нации. Ирония? Нет, приговор для солдат.
14 августа 1914 года. Две французские армии, 1-я под командованием Дюбаля и 2-я под началом Кастельно, переходят границу и входят в Лотарингию. Эльзас уже "освободили", штандарт повесили, и кажется, что дело за малым. Местное население встречает французов, скажем так, без восторга. Но кого это волнует? Главное – наступление.
Французы прут вперед, как на учениях. Полный рост, барабаны, знамена. У немцев, между прочим, ситуация интереснее. Они согласно плану Шлиффена оставили здесь заслон, но заслон серьезный. И главное – тяжелая артиллерия. То, чего у французов почти не было. Французская армия делала ставку на легендарную 75-миллиметровую пушку – отличное орудие, но для полевого боя. А немцы тащили гаубицы калибра 150 и 210 мм, которые клали снаряды прямо в окопы французов с закрытых позиций. И вот под Мортанжем и Саарбуром французы впервые столкнулись с тем, что их "безумная атака" просто не доходит до вражеских траншей. Их косят за километр.
А как же разведка? Её практически не было. Французские генералы считали аэропланы игрушками, а кавалерийские разъезды давали устаревшие данные. Жоффр был уверен, что немцы слабы в центре, что они все силы бросили на правый фланг (через Бельгию). А по факту, в Лотарингии и Арденнах французы наткнулись на подготовленную оборону, где немцы сидели в земле и ждали. 20 августа 2-я армия Кастельно была контратакована под Саарбуром. Удар был такой силы, что французы побежали. Потери были чудовищные. За несколько дней боев 2-я армия лишилась почти 20 000 человек. И это было только начало. Жоффр, узнав об этом, не приказал отступать. Он приказал перегруппироваться и атаковать снова.
Офицеры вели солдат в атаку, а немцы просто включали пулеметы на "секторальный огонь". Французская армия просто налетела лбом на стену. Но Жоффр, сидя в штабе в Витри-ле-Франсуа и поедая свой обед из семи блюд, видел другое. Он видел, что план работает, что дух сломлен? Нет. Он видел упрямство и не желал признавать, что его "наступательный порыв" провалился. Он просто перебросил войска в Арденны, где 21-22 августа произошло еще одно столкновение.
И там вышло еще хуже. Ну, а что ещё ожидать от армии, которая училась воевать по учебникам 1870 года, но забыла учесть прогресс технологий? Вот именно.
Тактика самоубийства или "наука побеждать" по-французски
Мне, если честно, всегда интересно, что происходит в голове у человека, который, видя, как пулеметы выкашивают целые роты, отдает приказ "Атаковать снова". Жоффр отдал такой. 25 августа 1914 года он подписывает Генеральную инструкцию №2 в которой он объявил о намерении сформировать "маневренную группу" на левом фланге для атаки немецкого фланга. Опять в атаку...
Французская военная доктрина тех лет базировалась на понятии élan vital – "жизненный порыв". Грубо говоря, победит тот, у кого крепче нервы и сильнее дух. Пулеметы? Ерунда. Окопы? Для слабаков. Надо просто идти вперед, и моральное превосходство сломает врага. Немцы, кстати, смеялись. Они называли это "французским безумием" и методично, как на стрельбище, расстреливали атакующие цепи. Дистанция прицельного огня пулемета MG 08 – до двух с половиной километров. Французы шли в атаку с дистанции 800-1000 метров. Это значит, что они находились под убийственным огнем минимум 5-7 минут. Целая вечность под ливнем свинца.
Потери были чудовищные. В 1-м корпусе, который штурмовал Лонгви в Арденнах, 22 августа из строя выбыло до 40% личного состава. Офицеры гибли первыми, так как они шли впереди, с шашками наголо, показывая пример. Кстати, про офицеров. Знаете, сколько выпускников Сен-Сирской академии погибло в августе-сентябре 1914? Более 60% от всего выпуска. Цвет нации, интеллектуальная элита – всё полегло в первые недели. И ради чего? Ради того, чтобы немецкие пулеметчики записывали новые рекорды.
Что характерно, Жоффр даже не интересовался цифрами. Он сидел в штабе и смотрел на карту. Для него дивизия была просто фишкой, а 10 000 убитых – статистикой, которая не влияет на выполнение задачи. А вот что влияло, так это донесения о том, что где-то дрогнули, где-то отступили. За это он снимал генералов пачками. Только за август он уволил больше трети командующих корпусами. В том числе и старого боевого слона – генерала Кастельно, который посмел доложить, что его армия обескровлена и дальше наступать не может. Кастельно сняли, но через пару дней вернули, потому что некем было заменить. А других не было, они уже лежали под Мортанжем.
Могло ли быть иначе? Технически – да. Если бы французы использовали рассредоточенные порядки, если бы они окопались и применили артиллерию для подавления огневых точек, если бы разведка работала... Но тогда бы это признало, что "План XVII" – грандиозный провал. А признавать это Жоффр не собирался. Легче было положить еще 50 000 солдат, чем сказать президенту Пуанкаре: "Извините, мы лажу сделали". Человеческая гордыня всегда стоит дороже, чем человеческая жизнь. И тут Франция заплатила по полному счету. Армия истекала кровью, немцы тем временем заходили через Бельгию, и над Парижем нависала реальная угроза. Отступление стало неизбежным, но каким ценой...
Великое отступление. Париж в слезах и крушение надежд
К 24 августа французская армия напоминала человека, который с разбегу врезался в стену, разбил лицо в кровь, но продолжает по инерции перебирать ногами. Наступление захлебнулось окончательно. Фронт трещал по швам. Немцы отбились и перешли в контрнаступление. И тут выяснилась страшная правда, что французы проиграли сражение, так еще и потеряли управление войсками. Связь нарушена, штабы не знают, где свои, где чужие, приказы опаздывают на сутки. Армия откатывается назад, к Парижу, и этот откат больше похож на паническое бегство.
И вот здесь происходит сцена, достойная пера трагика. Париж. Еще две недели назад город гудел, общий дух, крики "Да здравствует Франция!", а уже 2 сентября правительство тайно грузится в поезда и драпает в Бордо. Министры, сенаторы – все сматывают удочки, бросив столицу. Военный губернатор Парижа генерал Галлиени с горечью писал:
"Мне вручили город, который ждал штурма, но без армии и без правительства".
Страна, которая готовилась к реваншу сорок лет, за три недели оказалась на грани национальной катастрофы.
Так, ладно, а что чувствовали обычные люди, когда до них начали доходить первые цифры? Цензура, конечно, работала на полную катушку. Газеты писали об "успешном отступлении на заранее подготовленные позиции" и "огромных потерях врага". Но правда просачивалась через похоронки. И самое страшное – эти смерти были напрасны. Они не принесли победы, не приблизили освобождение Эльзаса, не сломали немцев. Они просто легли в землю, удобрив ее своими телами.
Жоффр, наблюдая весь этот ад, оставался невозмутим. Он даже не выступил с обращением. Он просто продолжал жевать свой обед и переставлять дивизии на карте. Для него потери были "неизбежной платой за стратегическую инициативу". А для матерей Франции это были их сыновья, которых угробили из-за генеральского упрямства. И вот когда армия уже подкатывала к Марне, когда до Парижа оставалось 40 километров и немцы видели Эйфелеву башню в бинокли, только тогда Жоффр соизволил признать, что что-то пошло не так. Но вместо того, чтобы подать в отставку, он собрал последние резервы и приготовился к "чуду". А чудо, как известно, случается только с теми, кто готов за него заплатить. И Франция заплатит. Но об этом в другой раз.
Вот так за три недели рухнула мечта о быстрой победе. На смену красным штанам пришла синяя униформа "горизонт", на смену атакам – окопы. Но это будет потом. А пока почти 300 тысяч французов уже убиты, ранены, потерянц или пленены. И война только начиналась.
Цена билета в один конец
Знаете, в чем главная трагедия августа 1914 года? Даже не в том, что погибло сотни тысяч человек. А в том, что эти смерти ничего не изменили. Ну, то есть как ничего. Они изменили всё, но совсем не так, как планировали генералы. Франция мечтала о реванше, о возвращении Эльзаса и Лотарингии, о быстрой победоносной войне. Получила же она выжженную землю, деморализованную армию и врага в сорока километрах от столицы.
Можно ли было избежать этой бойни? Достаточно было признать, что немцы вооружены не хуже, что пулемет – это не игрушка, а окопы – не прихоть трусов. Достаточно было провести нормальную разведку и не лезть в лоб на подготовленную оборону. Но тогда бы пришлось признать, что "План XVII" – фейк, что сорок лет подготовки к реваншу пошли прахом. А это уже политическая смерть для Жоффра и компании. И они выбрали смерть солдатскую. Цинично? Возможно. Но такова цена военного мышления, застрявшего в XIX веке, когда на дворе уже вовсю шагала индустриальная эпоха.
Битва на границах стала крахом иллюзий. Иллюзий о том, что война – это красиво, что дух побеждает металл, что "наступление любой ценой" – это доблесть, а не идиотизм. Французская армия заплатила кровавую цену за обучение, но усвоила ли урок? И да, и нет. С одной стороны, окопы под Марной показали, что больше в атаки с голыми руками не ходят. С другой – до самого 1918 года генералы будут продолжать посылать солдат на убой, просто теперь это будут называть "изнурением противника".
Так где проходит грань между необходимостью защищать родину и преступным равнодушием к жизням своих солдат? Жоффр, кстати, войну пережил, умер в своем особняке в 1931 году, окруженный почетом. А те погибшие в первые недели войны так и остались лежать в Лотарингии и Арденнах. Может, потому что у одних была власть и амбиции, а у других – только красные штаны и вера в то, что Франция о них позаботится? Сами решайте. Я лишь напомню, что история учит тому, что она никого ничему не учит. Особенно генералов.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: