Лотарингец у руля
Осень 1912 года. Раймон Пуанкаре родился в Лотарингии (Нанси) и прекрасно помнил, как его малая родина стала немецкой землей после Франко-прусской войны. И вот этот спокойный, педантичный адвокат, становится премьер-министром Франции.
Казалось бы, ну что такого? Очередной политик в республике, где премьеры менялись как перчатки. Но именно при нем за два года Франция из страны, которая чуть не сдалась в Агадире, превратилась в страну, которая молча затянула пояс потуже, ввела треклятый трехлетний срок службы и полезла в военные долги.
Вопрос не в том, хотел ли он бойни. Вопрос в том, понимал ли он, что делает? Законно избранный лидер республики, чья присяга – защищать граждан, ведет их к окопам, считая это единственным способом защитить честь. Он что, безумец? Или просто реалист, который видел то, чего не хотели видеть другие?
Основная часть
Укрепление тыла. Склеивание черепков накануне бури
Знаете, чем Франция 1912 года напоминала сегодняшние парламентские республики? Полным разладом. Левые орали, что армия – это кормушка для буржуев, правые требовали реванша, а крестьяне в деревне хотели только одного – чтобы их детей не забрили в солдаты. И вот в этом бардаке появляется Пуанкаре.
Самое интересное – его отношения с Жаном Жоресом. Это был монстр социалистической мысли, потрясающий оратор. Они уважали друг друга. Пуанкаре, будучи адвокатом, ценил острый ум, а Жорес видел в нем опасного, но достойного противника. Пуанкаре блокировал миротворческие усилия Жореса не дубинкой, а регламентом. Он просто затягивал обсуждения, ставил на голосование те вопросы, которые раскалывали левую коалицию. И Жорес, при всей его гениальности, оказался бессилен против бюрократической машины. Человек долга победил человека идеи.
В 1911 году военный бюджет составлял около 580 млн франков, а к 1913-му перевалил за 900 млн. Рост почти в полтора раза! И общество это проглотило. Как? Пуанкаре создал ощущение, что выхода нет. Он убедил французов, что война – это не авантюра, а скучная, тяжелая работа по выживанию. И когда в 1913 году закон о трехлетней службе приняли (представьте себе, 358 голосов против 204), Париж не взорвался баррикадами (хотя Жорес и организовал в Париже митинг в 150 тыс. человек).
Надо отдать должное, что Пуанкаре не кричал "На Берлин!". Он просто методично долбил точку, что они готовятся к обороне. И это сработало. Пацифисты остались в меньшинстве. А была ли у Франции альтернатива? Не усиливать армию, а договариваться с немцами? Зная аппетиты Берлина и милитаристский угар тех лет – вряд ли. Но попытаться-то можно было? Жорес предлагал. Его не услышали.
Армия за три года. Цена вопроса
Итак, закон приняли. 7 августа 1913 года Франция официально перешла на трехлетний срок службы. Армия мирного времени выросла с 480 тысяч до 690 тысяч штыков. Почти на 45%!
Но самое интересное даже не в этом. Пуанкаре убедил социалистов и рабочих, что это не милитаризм, а священный долг. Как? Через страх. Через германский военный закон 1912 года, где Рейхстаг утвердил увеличение армии. Немцы увеличивают? Ну и мы обязаны ответить. Логика железная, если не знать, что Франция сама искала повод для этого рывка.
Но армию мало набрать, её надо кормить, одевать и вооружать. Военный бюджет 1913 года – 907 млн франков. Откуда деньги? Правильно, займы. Франция занимала у своих же граждан, у банков, у крестьян, которые и так жили не сладко. И народ нес последнее, так было уже не до сантиментов.
Теперь про "План XVII". Генерал Жоффр, здоровенный мужик, который не отличался особой сообразительностью в тактике, зато умел давить массой, представил этот план как раз при Пуанкаре. Краткая его суть: навалиться на Эльзас-Лотарингию всей мощью, прорвать немецкий фронт и победно маршировать к Рейну. Красиво? Красиво. Только вот немцы как раз планировали удар через Бельгию (тот самый план Шлиффена). Пуанкаре, будучи юристом, в военные детали не лез. Ему важно было количество штыков, а куда их пошлют уж это пусть генералы думают.
Кстати, когда закон трех лет проходил через Сенат (верхнюю палату), там были жаркие споры. Клемансо, например, вдруг засомневался. Он считал, что три года убьют республику, потому что армия станет чужда народу. Но Пуанкаре переиграл и его. Он давил на то, что без этого Россия (союзник) сочтет Францию слабой и переметнется. Кстати, Жорес обвинил президента Франции Пуанкаре в том, что он "более русский, чем Россия".
Что в итоге? К началу 1914 года Франция имела самую обученную армию в Европе (в процентном соотношении к населению). Но ценой этого стала дикая социальная напряженность. Иногда крестьяне выходили на протесты, в городах висели листовки "Не дадим себя убить за капиталистов". И только чудо, или мастерство пропаганды, удержало страну от бунта.
Кстати, как думаете, если бы Пуанкаре чуть сбавил обороты, дал бы Германии повод для нападения? Скорее всего, да. Немцы в 1914-м уже не сомневались, что через пару лет Россия догонит их по военной мощи, и решили бить сейчас. Так что, возможно, его жесткая линия – это единственный способ не остаться с голой задницей перед лицом врага.
Петербургские гарантии и хрупкий английский зонтик
Тут мы подходим к самому интересному – дипломатии. Потому что Франция, даже с трехлетней службой и новыми пушками, в одиночку против Германии просто бы не выстояла. Нужны союзники. И Пуанкаре делает ставку на Россию. Но не как на "младшего брата", а как на гирю, которая перевесит чашу весов.
Август 1912 года. Пуанкаре (тогда еще премьер) плывет в Петербург. Официально – с дружеским визитом. Неофициально – с конкретной целью: выбить из Николая II железное обещание, что Россия вступится за Францию не только если нападут на нее, а в принципе, если запахнет большой войной. И важно понимать одну деталь, что французы тогда ужасно боялись, что русские договорятся с немцами за их спиной. Ведь были же свидания кайзера с царем, были какие-то намеки и попытки (например, тот же Бьёркский договор).
Николай был верный союзническому слову, поэтому он согласился. С этого момента франко-русский союз из оборонительного превращается в наступательно-оборонительный. То есть французы также ввяжутся даже из-за балканского кризиса.
Пуанкаре прекрасно понимал, что Россию надо не только обнимать, но и подкармливать. Французские займы России – это отдельная эпопея. Только в 1913-м Париж разместил русских облигаций на 400–500 млн франков. Конечно, под проценты, конечно, с выгодой для французских рантье, но суть ясна – показать, что все в одной лодке. Эти кредиты шли на строительство стратегических железных дорог, на перевооружение армии. Чем лучше рельсы в Польше, тем быстрее русский "паровой каток" покатит на Берлин. Цинично? Конечно. Но это геополитика.
Давление на Британию – отдельная песня. Англичане, как всегда, виляли. Никаких письменных обязательств, только "сердечное согласие". Пуанкаре максимально сближает французский Генштаб с британским. Французы переводят свой флот в Средиземное море, оголяя Атлантику, тем самым намекая британцам, что если немцы выйдут в Ла-Манш, прикрывать будет некому, кроме самих британцев. Никакого союзного договора, но де-факто Англия уже в игре.
Пуанкаре окружил Германию кольцом, дал русским карт-бланш на Балканах, вбил клин между Лондоном и Берлином. Германия, чувствуя удушение, естественно, готовилась к прыжку. И когда в Сараево убили эрцгерцога, Пуанкаре был уже одним из режиссеров этого спектакля. Кстати, в июле 1914-го, когда Австрия вручала ультиматум Сербии, он снова плыл в Петербург, но уже вне связи, оставляя австрийцам и немцам время для ошибок. Случайность? Не думаю.
Человек, который не отступил
Пуанкаре не был безумцем, мечтающим о лаврах полководца. Он был лотарингцем, помнящим унижение 1871-го, законником, верящим в силу бумаг и договоров. И он сделал единственное, что считал правильным: превратил Францию в военный лагерь, нашел могучего союзника на Востоке и привязал к себе колеблющуюся Британию.
Был ли у него выбор? Теоретически – да. Можно было пойти на сделку с Германией, отдать ей часть колоний, разоружиться, жить тихо. Но какой ценой? Ценой национального унижения. И для человека его поколения, его биографии, это было хуже войны.
Для меня, как для человека, который смотрит на историю без розовых очков, фигура Пуанкаре – это памятник политику, который слишком хорошо подготовился к прошлой войне, думая, что готовится к будущей. Он обеспечил союзы, дал армии штыки, но не смог (да и не пытался) предотвратить столкновение. Он скорее сделал его морально приемлемым.
И когда 28 июня 1914 года в Сараево прогремел выстрел, Пуанкаре был не в Париже, а на пути в Петербург. Судьба Европы решалась в тишине союзов...
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: