Крейсер в тумане или 23 июля 1914 года
Итак, к 1914 году Европа была как перегретый паровой котел, манометр уже зашкаливает. В Вене только что отпечатали тот самый ультиматум Сербии, ответ на который должен прийти в течение 48 часов. И в этот самый момент, 23 июля французский президент Раймон Пуанкаре пребывает в Петербурге с дружеским визитом, где сообщает о том, что "Франция с вами".
Только пока французский лидер говорит о мире и дружбе, австрийский ультиматум уже летит в Белград.
Почему же 31 июля от Пуанкаре, который говорил о дружбе и мире, не последовало слов в сторону Петербурга по типу "погодите, давайте попробуем решить все миром с немцами", а наоборот, пришло молчаливое "добро"?
Мы уже разобрали, как Германия готовила кулак, Австро-Венгрия искала повод, а Британия примеряла на себя роль "честного маклера" с тузом в рукаве. Теперь пришла очередь Франции. В этой седьмой статье о ней мы посмотрим, сыграла ли Третья республика роль жертвы, которую заставили воевать, или же она тоже была тем самым поджигателем, который ловко передал спичку, а сам отошел в тень?
Основная часть
Миссия в Петербург – карт-бланш или братское похлопывание по плечу?
Итак, 20 июля 1914 года. Балтика встречает французскую эскадру. Раймон Пуанкаре – фигура для России того времени знаковая. Помимо того, что он был президентом, он был и лидером, который помешан на идее реванша и скрепления союза с Петербургом железными обручами. Он прибыл не обсуждать мирное урегулирование будущих кризисов, а демонстрировать мощь. Переговоры с Николаем II и министром иностранных дел Сазоновым идут в атмосфере показного единства. Но что конкретно было сказано в императорских кабинетах?
Историки до сих пор ломают копья. Пуанкаре не был идиотом, чтобы давать письменные гарантии накануне австрийского ультиматума. Но он говорил то, что русские хотели слышать, по типу, что Франция полностью осознает свои союзнические обязательства. Сазонов потом вспоминал, что президент был "решителен и тверд", не допуская мысли, что Франция бросит Россию перед лицом германского шантажа. По сути, это было моральное благословение на жесткую позицию.
И вот тут начинается самое интересное. Некоторые исследователи, вроде британца Шона Макмикина, утверждают, что Пуанкаре не просто обещал поддержку, а даже активно подталкивал царя к эскалации, зная, что австрийцы готовят ультиматум. Еще в 1912 году Франция подписала с Россией секретную военно-морскую конвенцию, а к 1914 году французские банки вложили в русские железные дороги и военные заводы более 12 миллиардов франков (по курсу тех лет – колоссальные деньги, делавшие Францию главным кредитором империи). Потерять такие инвестиции из-за трусости в решающий час? Ну уж нет.
Официально Пуанкаре говорил о "единстве взглядов" и необходимости "твердости". Но для царя и его окружения, которые всегда сомневались в надежности союзников (вспомним хоть Боснийский кризис 1909-го, когда Россию просто унизили), эти слова стали сигналом, что Франция не отступит, мы не одни. Иными словами, Пуанкаре вбил последний гвоздь в крышку гроба европейского мира. Он не сказал прямо: "Царь, начинай мобилизацию", но он создал ту среду, где Россия почувствовала себя вправе не уступать. Ведь что такое союз, если не готовность драться вместе?
И вот, 23 июля, когда Австро-Венгрия вручает ультиматум Сербии, французский президент уже поднимается на борт крейсера "Франция". Миссия выполнена. Слова сказаны. Эффект закреплен.
Блок 2: Неделя в море – потеря контроля или удобная отговорка?
Итак, 23 июля. Пуанкаре и его премьер-министр Рене Вивиани поднимаются на борт "Франции" и уплывает. Балтийское море не такое, как Средиземное: туманы, штили, а главное – чудовищное качество радиосвязи. Тогдашние радиостанции на кораблях могли ловить сигнал, но передавать шифровки на дальние расстояния – это была пытка. К тому же немцы прослушивали эфир, и Париж откровенно боялся, что любой открытый сигнал станет известен Берлину.
Пока президент и премьер качались на волнах, в Париже остался исполняющим обязанности министра юстиции Жан-Батист Бьенвеню-Мартен. А кто реально рулил? Военные. Начальник французского генштаба Жозеф Жоффр уже 24 июля начал давить на правительство, что если они не начнут мобилизацию то, отстанут от немцев на десять дней.
С одной стороны, Франция формально не может принимать решений, так как первые лица в море. С другой стороны, Жоффр практически берет власть в свои руки. Он требует от правительства отдать приказ о возвращении войск из отпусков и подготовке к мобилизации еще 26 июля.
Многие историки, включая нашего соотечественника Тарле, указывали на любопытный момент, что французский МИД имел возможность отправлять шифровки на крейсер через Копенгаген и Стокгольм. Да, это было долго, телеграмма шла несколько часов, а то и сутки. Но не неделю же! Полного радиомолчания не было. Однако Вивиани, получив первые известия об австрийском ультиматуме, не рвался срочно возвращаться или слать истеричные приказы. Наоборот, он ответил в Париж уклончиво и переложил ответственность на военных и вторых лиц.
По сути, после недели в море без радиосвязи, французские лидеры могли потом развести руками, мол "Мы были вне зоны доступа, нас не спросили". Но Россия к тому моменту уже получила карт-бланш, а Жоффр уже запускал механизм подготовки. Никто не отдавал прямого приказа к войне, но все делалось так, будто он уже отдан. Париж не сдерживал Петербург не потому, что не мог физически, а потому, что не хотел. А 29 июля, когда "Франция" наконец доползла до Скандинавии и связь восстановилась, Россия уже объявила частичную мобилизацию. Оставалось только дожать педаль газа до пола.
Блок 3: 31 июля – 1 августа: последний вагон и билет в один конец
30 июля Россия, получив от Пуанкаре моральный пинок и не дождавшись от Франции ни одного предостерегающего окрика, таки решается на общую мобилизацию. Для Германии это как красная тряпка для быка. План Шлиффена не терпел промедления: воевать на два фронта можно было только успев раздавить Францию за 42 дня, пока русская армия раскачивается. И Берлин решает бить первым.
31 июля Германия выкатывает ультиматум России – прекратить мобилизацию, Франции – дать гарантии нейтралитета в случае русско-германской войны. Вивиани, который к тому моменту уже высадился в Дюнкерке и вроде как должен хвататься за голову, отвечает германскому послу фон Шёну:
"Франция будет действовать в соответствии со своими интересами".
Никаких гарантий, никаких обещаний остаться в стороне. Париж знал, что если объявить о нейтралитете, то от союза с Россией останутся клочки, а там и Эльзас с Лотарингией можно забыть навсегда.
1 августа Германия объявляет войну России. Французы же объявляют собственную всеобщую мобилизацию вечером того же дня "в ответ на германские угрозы". Жоффр, кстати, рвал и метал, так как он требовал мобилизации еще 30-го, и правительство тянуло резину именно ради этого образа – образа жертвы. Ты уже неделю готовишь армию к броску, но тянешь до последнего, чтобы в исторических хрониках записали, что "на нас напали, мы защищались".
Получив карт-бланш от Пуанкаре в Питере, отмолчавшись неделю в море, Франция теперь могла с чистой совестью наблюдать, как Россия в одиночку принимает на себя первый удар общественного мнения. «Ну что вы, господа, мы же не хотели, мы просто защищались. Это русские начали мобилизацию, это немцы объявили войну, а мы? Мы за мир, но если нападут, то сдаваться не будем». Гениально. Британия, которая еще колебалась, теперь увидела, что Франция – не агрессор, Франция – жертва, а значит, по-джентльменски надо впрягаться. Что Лондон и сделал 4 августа, когда немцы зашли в Бельгию. Но там и своих интересов достаточно, ранее уже смотрели это.
Короче, к 1 августа всё встало на свои места. Пуанкаре вернулся, власть взяли в руки, но останавливать поезд, летящий под откос, никто и не думал. Ведь именно этого и хотели – войны, в которой можно победить и вернуть былое величие. Вопрос цены тогда еще не стоял.
Блестящая партия или пиррова победа дипломатии?
Так а могло ли быть иначе? Могла ли Франция надавить на Петербург и сказать, что можно попробовать договариваться, а не воевать? Теоретически, как и всегда, – да. Но это значило бы перечеркнуть всё: тридцать лет выстраивания союза, миллиардные займы, мечту о реванше. Пуанкаре и его команда выбрали войну. Но выбрали её так, чтобы въехать в неё на белом коне, а не на танке.
Франция мастерски провела июльский кризис. Она не дала ни одного формального повода обвинить себя в агрессии, сохранила лицо перед собственной публикой (которая, кстати, единодушно встретила мобилизацию) и, что критически важно, обеспечила себе поддержку Британии. Лондон вступил в войну 4 августа именно под флагом защиты нейтральной Бельгии и "бедной Франции, на которую напали". Спектакль удался.
Но стратегически Третья республика загнала себя в угол. Она полностью зависела от русского "парового катка", который должен был раздавить немцев, пока французская армия истекает кровью под Верденом. И от британских экспедиционных сил, без которых фронт мог рухнуть. По сути, Париж поставил всё на кон в игре, где правила диктовали другие. И цену эту Франция платила потом четыре года – 8,4 миллионов мобилизованных, 1,3 миллиона погибших, северо-восток страны в руинах.
Так почему же Париж не сдержал Петербург? Да потому что не хотел. Для французского руководства июль 1914-го был не катастрофой, а возможностью. Возможностью вернуть Эльзас, уничтожить германскую гегемонию и подтвердить статус великой державы. Другое дело, что цена этой возможности оказалась большой. И вопрос, который я оставляю вам, читатели: а была ли у Франции реальная альтернатива? Могла ли она, будучи связанной союзом и кредитами, просто отсидеться в стороне, глядя, как Германия громит Россию? История не терпит сослагательного наклонения, но подумать об этом стоит. Ведь уже через четыре года французы поймут, что выигранная война – это всего лишь передышка перед новой бойней. Но это уже совсем другая история.
Если труд пришелся вам по душе – ставьте лайк! А если хотите развить мысль, поделиться фактом или просто высказать мнение – комментарии в вашем распоряжении! Огромное спасибо всем, кто помогает каналу расти по кнопке "Поддержать автора", а также благодарность тем, кто поправляет/дополняет материал! Очень рад, что на канале собралась думающая аудитория!
Также на канале можете ознакомиться с другими статьями, которые вам могут быть интересны: