Найти в Дзене
Московские истории

Трудности перевода

В середине 1970-х началась «разрядка» между СССР и США. Отец первый раз поехал в Америку. Поездка была хоть и долгая (почти месяц), но сугубо медицинская. Ездили они по самым известным клиникам - от госпиталя в Бетесде (это типа нашей «кремлевки», но под эгидой Пентагона ) до «Синайской Горы» (сеть из самых богатых частных клиник). Американцы проверили их много раз, хотели убедиться, что не любители пострелять из маузера Дзержинского едут. Тем не менее, трех профессоров сопровождали двое американцев, один был переводчик, второй чистый ФБРовец. Кстати, и в некоторых клиниках устраивали дополнительные проверки, давали посмотреть сложные материалы. Но все испытания были пройдены успешно. Переводчик из Госдепа, Стивен, вырос в СССР. Родители-американцы долго работали в Челябинске, а он ходил в нашу школу и русским владел отлично. Стивен мог выпить и допускал нарушения «режима», срывался к молодой жене при первой возможности, видно сказывалось советское детство. При этом просил отца, кото
Оглавление

Историю из жизни своего отца, академика Юрия Соловьева, рассказывает Андрей Соловьев.

Мама, папа и я.
Мама, папа и я.

Подозрительные американцы

В середине 1970-х началась «разрядка» между СССР и США. Отец первый раз поехал в Америку. Поездка была хоть и долгая (почти месяц), но сугубо медицинская. Ездили они по самым известным клиникам - от госпиталя в Бетесде (это типа нашей «кремлевки», но под эгидой Пентагона ) до «Синайской Горы» (сеть из самых богатых частных клиник).

Фото с американскими врачами. Юрий Соловьев второй слева.
Фото с американскими врачами. Юрий Соловьев второй слева.

Американцы проверили их много раз, хотели убедиться, что не любители пострелять из маузера Дзержинского едут. Тем не менее, трех профессоров сопровождали двое американцев, один был переводчик, второй чистый ФБРовец. Кстати, и в некоторых клиниках устраивали дополнительные проверки, давали посмотреть сложные материалы. Но все испытания были пройдены успешно.

Советское детство Стивена

Переводчик из Госдепа, Стивен, вырос в СССР. Родители-американцы долго работали в Челябинске, а он ходил в нашу школу и русским владел отлично.

Стивен мог выпить и допускал нарушения «режима», срывался к молодой жене при первой возможности, видно сказывалось советское детство. При этом просил отца, который был самым молодым в составе группы, его не выдавать - ему было категорически запрещено покидать вверенных русских.

С американскими врачами. Юрий Соловьев в центре, Стивен - крайний справа.
С американскими врачами. Юрий Соловьев в центре, Стивен - крайний справа.

Стивен достаточно быстро продвинулся по карьерной лестнице и через пару лет после этой поездки стал переводчиком президента Картера. Переводил на переговорах Картер - Брежнев, что при его знании русского неудивительно.

Леонид Брежнев и Джимми Картер. Фото Владимира Акимова, РИА Новости.
Леонид Брежнев и Джимми Картер. Фото Владимира Акимова, РИА Новости.

Переговоры прервали

Дальше случилось типичная американская история. Стивен закончил ускоренные курсы польского. Понял, что есть что-то общее с русским, а русский он знает. И самоуверенно вызвался переводить Картеру на переговорах с Гереком (тогдашним главой Польши). Оказалось, что разница есть. Случился скандал, поляки впали в ступор от его переводов. Переговоры прервали, Стивен подал в отставку. Добрый Картер его простил и отпустил в отпуск.

Все это он рассказывал у нас дома в Москве, куда приехал после фиаско в Польше, нашел отца через МИД и пришел в гости. Говорил, что Бжезинский утверждал, что он все правильно переводил. Правда, на вопрос, хорошо ли сам Бжезинский владеет польским, смутился.

Збигнев Бжезинский — американский политолог, социолог и государственный деятель польского происхождения.

По обмену

Вообще после той поездки и до конца 1979 года с ответными визитами приезжало много американцев-врачей.

Американские врачи в Москве. Юрий Соловьев справа.
Американские врачи в Москве. Юрий Соловьев справа.

Родители иногда их сопровождали на экскурсиях и попадали в такие «закрома Родины», в которые обычному человеку ход был закрыт. Ректор Духовной академии (тогда она именовалась Загорской) водил их по Лавре, рассказывал и показывал ее реликвии.

Один американец работал в Онкоцентре несколько лет по обмену, а когда уехал, родителям предложили его квартиру на проспекте Мира. Ездили, смотрели. Квартира была хороша, но они отказались. Далеко на работу ездить. Детям школу менять. А если бы согласились, моя жизнь пошла бы во многом по другому сценарию.

Все истории Юрия Соловьева здесь:

1940-е глазами очевидца | Московские истории | Дзен

Еще: