Оперуполномоченный Шишков кинул беглый усталый взгляд в протянутое удостоверение и кивнул.
– Да, меня предупреждали, что вы приедете. Копию дела я вам подготовил. Чем ещё помочь – не представляю.
– Ну, для начала, можно чайку сообразить, – подсказал Колесников.
– А, так это всегда пожалуйста, – Шишков щёлкнул кнопкой электрического чайника. – Честно говоря, я рад, что передаю это дело. Лишний головняк с плеч. То ли был ребёнок, то ли не было, женщина по данным врачебного осмотра никого не рожала не то, что в ближайшее время, а вообще никогда. Ребёнка тоже никто близко не видел: ни родственники, ни друзья, ни соседи. У нас даже ни одной его фотографии для ориентировок! Вот вы можете поверить, что женщина, мать, ни разу свою кровиночку не щёлкнула, да хотя бы для себя на память?
– Суеверия? – предположил Колесников. – Некоторые матери боятся делать фото маленьких детей, потому что это якобы скажется на здоровье. Суеверие, но оно до сих пор действует. Отсутствие фотографий не означает отсутствие самого ребёнка.
– Да нет, ребёнок был, – помрачнел Шишков. – Осмотр квартиры показал, что какой-то ребёнок всё же был. Маленький ребёнок. Одежда, бутылочки для смеси. Даже использованные подгузники. И, кроме того, она его зарегистрировала в ЗАГСе.
– А на основании чего? Беременной её никто не видел, на учёте не стояла в консультации, рожать уехала к какой-то деревенской бабке. Как она в ЗАГСе доказала, что это её ребёнок, а не соседкин? – встрял в разговор Уваров, не без удовольствия отхлёбывая из кружки горячий чай.
– Справка у неё была. Из районного ФАП. Вот такая вот интересная история.
– Но если ей эту справку дали, значит, стоит спросить этого врача, как он мог такой документ выписать, не осматривая обратившуюся к нему женщину! – сказал Колесников.
– Пытались спросить, – невесело усмехнулся Шишков. – ФАП этот уже несколько лет закрыт, а врач, чья печать на бумаге – ветхая старуха за восемьдесят, ничего уже не помнит. Доживает свои дни у дочери в посёлке. Еле ходит. Вряд ли она какие-то справки выписывала.
– А про бабку-знахарку что-то удалось узнать? – спросил капитан.
– Тут вообще тёмный лес и концы в воду, – развёл руками Шишков. – Никто ничего не знает. Откуда она про эту бабку узнала – тоже никто ничего определённого не мог сказать. Была ли бабка, не было ли – никто не знает. Ну, а у самой потерпевшей не спросишь, она, когда более-менее в сознании – какой-то бред про зелёных человечков несёт.
Рингтон капитанского смартфона застал их в тот момент, когда они садились обратно в машину. Колесников ответил на вызов, пять минут сосредоточенно слушал и хмурился, потом дал отбой.
– Случилось что, Юрий Анатольевич? – спросил Уваров, глядя в его озадаченное лицо.
– Случилось, Уваров, случилось. Вчера похожий случай произошёл буквально по соседству с нами, – сказал капитан. – В соседнем городе в парке из коляски пропал ребёнок.
– Может, по горячим следам легче будет всё выяснить? Когда поедем?
Колесников кинул взгляд на наручные часы:
– Сейчас и поедем, чтоб уж два дела одним махом сделать. А вот что там по горячим следам получится – не знаю. Мать ребёнка погибла. Несчастный случай.
*
На пороге дома её уже ждали. Зинаида скинула с плеча тяжёлый мешок с травами и окинула гостью внимательным взглядом.
– Рановато ты приехала. – вместо приветствия сказала сидящей на завалинке женщине.
Та смущённо поднялась ей навстречу, поправила и без того безупречную причёску и произнесла:
– Я решила, что так будет лучше. Может, я смогу немного с матерью познакомиться, хотя бы присмотрюсь, кто она…
– Э, нет! Так дело не пойдёт, – сурово поджала губы Зинаида. – Я ж тебе сразу, ещё тогда сказала: никакого знакомства. Я тебе помогаю, ты меня благодаришь – и расходимся. Иль ты мне не доверяешь, девка? Мы и так по-твоему поступили, ты же дела свои городские бросать не захотела и заранее ко мне приезжать. Поди, и таратайку свою приметную привезла мне под окна?
– Нет, я на вокзале на стоянке машину оставила, – ответила женщина.
– Ну, дак что? Не веришь мне? Если нет, так расходимся, и дела меж нами никакого не будет.
– Да ну что вы! – испуганно всплеснула руками гостья. – Я вам доверяю. Просто очень волнуюсь. Что, мне обратно пока уехать? Звонка от вас ждать, как договаривались?
Зинаида ещё раз окинула женщину взглядом и сказала:
– Если готова за постой заплатить лишку – оставайся. Главное, не маячь особо и людям глаза не мозоль. Нам лишнее внимание ни к чему.
Она подхватила мешок с травой, кивком пригласила гостью и отворила дверь в дом.
*
– Да, трагическое стечение обстоятельств, так сказать, – молодой парнишка-следователь устало выдохнул. – Оказалась не в то время и не в том месте. Сильный порыв ветра перед грозой, а в той части парка много старых деревьев. Если бы не перевёрнутая пустая детская коляска, дело можно было бы закрывать.
– А ребёнок точно был? – спросил Колесников, чуть подавшись вперёд и встретив слегка недоумённый взгляд собеседника. – Не кукла, например, похожая на ребёнка, а именно живой младенец?
– Соседка не раз слышала плач из квартиры, погибшую с коляской видела. Потом подруга приходила к ней пару раз в гости, видела этого ребёнка спящим в кроватке. А к чему вы клоните? Что погибшая выдавала куклу за ребёнка? Тогда куда она делась, эта кукла?
– Ну, а по розыску что предпринято?
– Кинологи на место выезжали, но собаки, естественно, след не взяли после прошедшего ливня. Следов тоже никаких не обнаружено. Да и что тут можно было обнаружить? Тут такое творилось! Тело погибшей только по коляске и нашли, предположив, что мама где-то рядом должна быть. Сдвинули дерево, а она под ним. Иначе до сих пор бы, наверное, там лежала. Ориентировки на ребенка сделали, что было непросто. Ни одной фотографии, в чём одет – тоже неясно. Только по словам соседки предположение сделали, она его вроде мельком видела.
– Странно это, не находишь? – сказал Колесников. – Чтоб ни одной фотографии не было сделано на память.
– Не знаю, – следователь пожал плечами. – Суеверная, может, была? Моя двоюродная тётка свою дочь первые полгода никому не показывала, даже родителям своим фотографию не прислала. Сказала: подрастёт – тогда посмотрите. Боялась, что сглазят.
– Что скажешь, Уваров? – поинтересовался Колесников, когда они садились в машину.
– Что-то общее у этих случаев есть, – сказал Алексей. – Дети похищены в безлюдных местах, словно матерей выслеживали и ждали, когда они останутся одни, на природе. Все женщины – одиночки, и обращались к какой-то знахарке за помощью. Вполне вероятно, к одной и той же. Все за какое-то время до предполагаемых родов уезжали и вернулись с детьми. Кстати, а кто им дал справки о рождении ребёнка? Тот же ФАП?
– Хороший вопрос! Стоит навести справки, – кивнул Колесников. – А ещё знахарку найти бы надо, обязательно надо найти! Чувствую – наше это дело, точно наше, Уваров! Смотри, с погодой во всех случаях что-то происходило: ветер, грозы, ливни. Странное совпадение, правда? Даже если этих зелёных человечков откинуть – всё равно странное. Так что давай-ка сейчас, по горячим следам, проедемся по адресочкам, поговорим с теми, кто знал нашу погибшую. Вдруг что и выясним нам полезное.
*
Мелкий частый дождик шелестел что-то успокаивающее. Арина стояла на крыльце деревенского дома, пила ароматный чай из тяжёлой глиняной кружки и смотрела на уютный ухоженный двор. И снова, как и много месяцев назад, ловила себя на мысли, что готова прожить здесь всю оставшуюся жизнь – так хорошо ей было здесь, в доме Зинаиды.
Что-то грузно, с влажным неприятным звуком шмякнулось на доски крыльца. Арина опустила взгляд и испуганно вздрогнула, нечаянно расплескав чай из кружки. Рядом с ней сидела огромная коричневая жаба и пристально рассматривала её золотистыми глазами. Женщина переступила с ноги на ногу, испытывая приступ гадливого ужаса. Земноводных она брезгливо побаивалась, а уж такую громадную жабу перед собой вживую видела впервые. Та же переступила лапками, подобралась и внезапно довольно резво подползла к босым ногам женщины. От неожиданности Арина выронила чашку и пронзительно взвизгнула.
Дверь тут же приоткрылась и наружу выглянула хозяйка. Осведомилась:
– Чего?
– Вот, – Арина отступила, указывая пальцем на жабу.
– Ну, и чего верещать-то? – Зинаида шагнула на крыльцо и ногой отшвырнула земноводное подальше от крыльца. – Боишься что ли? Тоже мне, невидаль какая! Да у нас их тут прорва, после дождя-то. Да и вообще, иди-ка в дом, чаи распивать и на веранде возле окна можно. Чашку-то подбери. Хорошо, что не разбила.
Арина повиновалась и теперь уже с некоторой опаской окинула взглядом двор. В густой траве что-то шебаршилось то тут, то там. «Это что, лягушки прыгают? – подумала она. – Я думала, они уже в спячку впали. Осень же вроде. Жуть какая!» Арина зябко передёрнула плечами – лягушек и прочих земноводных она не любила с детства, с тех самых пор, как мальчишка-одноклассник однажды кинул пойманной лягушкой прямо в неё, – и торопливо ушла в дом.
*
Женщина нещадно комкала бумажный платок, вздыхала, снова и снова касалась им носа, кончик которого уже покраснел, но говорила при этом на удивление чётко и связно:
– Она так радовалась. Всю жизнь о детях мечтала. Думала, у неё их будет несколько. Но вот никак не складывалось. И личная жизнь, и вообще с рождением детей. И вдруг она мне ни с того, ни с сего сообщает, что скоро станет мамой. Что вроде как та поездка к какой-то колдунье обернулась вот таким счастьем, – женщина опять шмыгнула носом, промакнула кончик салфеткой и продолжила: – Ирка, она ведь даже ни с кем не встречалась в последнее время. Уже плюнула на отношения, хотела для себя родить, но никак… И вдруг – беременная! И рожать собирается у какой-то бабки в деревне!
– Ирина что-нибудь говорила об отце ребёнка? – спросил Уваров.
– Нет. Она вроде даже ни с кем не встречалась в последнее время. Я, конечно, спросила, мол, от кого? А она отмахнулась, мол, неважно, какая разница. Я так поняла, что видимо случайная встреча, и Ирка говорить об этом не особо хотела. Своего она добилась – забеременела. А остальное было неважно.
– Вы виделись с ней после возращения с ребёнком уже, – Колесников произнёс это без тени вопроса.
– Да, конечно, я забегала к ней в гости. Хотела проведать и поздравить. Думала, может, помощь какая нужна. Ирка, она совсем одна осталась. Даже с мамой разругалась вдрызг. Та как-то резко высказалась, мол, нехорошо это, неправильно рожать ребёнка вне брака, и внука, мол, нагулянного не приму. Да и вообще, в её возрасте рожать уже неприлично. Это в Иркином-то! В тридцать девять лет! Ирка переживала, конечно, эту ссору, но обиделась на мать крепко. Сказала: раз так, то и звонить ей не буду, сама пусть звонит, когда одумается.
– А ребёнка вы видели? – спросил Уваров.
– Конечно, глянула одним глазком.
– И это был действительно ребёнок, не кукла? – Алексей тут же нарвался на возмущённый взгляд собеседницы.
– Что за вопрос?! Вы что, думаете, Ирка умом тронулась, чтобы в кукол играть? Или вы думаете, что я бы куклу от живого младенца не отличила? Тем более, как раз перед моим уходом начал хныкать – проголодался, – она снова кинула на Уварова возмущённый взгляд, отчего его уши запылали.
– Ольга Николаевна, а она вам не рассказывала, куда ездила? – снова взял инициативу в свои руки Колесников. – Не называла место или имя той, к кому ездила?
– Нет. Да я и не особо интересовалась, если честно.
– А странного ничего не происходило у неё? Может, ей кто-то угрожал, преследовал? Никаких опасений она не высказывала? Или, может, как-то странно себя вела?
Женщина задумалась на мгновение и покачала головой.
– Нет, ничего такого. Мы часто созванивались. Я не хотела, чтобы она ощущала себя брошенной. Знаете, женщина с маленьким ребёнком иногда ощущает себя изгоем, выпадает из привычной жизни, а тут ещё и близкие контакты прервали… В общем, я старалась её приободрить… Нет, ничего она не говорила, ни о чём странном не упоминала… У неё столько планов было, – внезапно всхлипнула она и расплакалась.
*
К зданию Министерства они подъехали уже в сгущающихся сумерках. В сырой мгле окна перемигивались уютными золотистыми огнями.
– Вот что мы сейчас сделаем, Уваров, – сказал Колесников, когда они вдвоём вошли в просторный холл. – Поднимайся пока в кабинет возле архива, а я в буфет загляну, раздобуду что-нибудь нам перекусить, а то с нашими переездами у меня уже живот к спине присох.
Включив свет в каморке, Уваров в первую очередь опасливо покосился на диван, а потом – на кресло, и уже потом, не обнаружив никого, просочился внутрь. Пять минут спустя пришёл Колесников с большим бумажным пакетом в руках. Почти вплыл внутрь на волнах кофейного аромата. Желудок Алексея тут же настойчиво потребовал наполнения.
– Сначала перекусим, – рассудил капитан к радости Уварова, ставя пакет на стол. – Никогда не верил в чушь о том, что на голодный желудок думается лучше.
Какое-то время они ели молча и сосредоточенно, потом уже неторопливо, просматривая имеющиеся у них материалы.
– Итак, – подытожил Колесников, отхлёбывая кофе из бумажного стаканчика. – Что у нас есть? Все потерпевшие связаны с некой знахаркой, к которой уезжали за некоторое время до своих предполагаемых родов. Все получили липовую справку о рождении на закрытом некоторое время назад ФАПе.
– Возможно, знахарка и та врач как-то связаны, – предположил Уваров, откусывая от яблочного пирога приличных размеров кусок. – Ну и что, что она совсем старая и ничего не помнит. Вполне возможно, кто-то просто воспользовался бланками и печатью с её именем. Подпись подделал. Может, даже не она во всём замешана, а кто-то из её родни. Может, они с этой знахаркой проворачивают какие-то делишки тёмные. Детьми, например, торгуют! Выкупают у каких-нибудь не шибко благонадёжных мамаш и продают тем женщинам, которые хотят детей.
– Ну, что все эти потерпевшие вернулись домой не со своими детьми – факт, – кивнул Колесников. – И где-то есть настоящие родители этих младенцев, которые могли в один прекрасный день за ними явиться.
Уваров одарил собеседника пристальным взглядом и осторожно поинтересовался:
– А это вы сейчас кого имели в виду: людей или зелёных человечков, о которых та женщина говорила?
Колесников хмыкнул:
– А это, Уваров, нам и предстоит выяснить. Хотя, на мой взгляд, есть кое-какие косвенные признаки того, что в похищении детей не люди виноваты.
– Какие?
– Погода прежде всего. Она внезапно портилась в моменты похищения. Всякий раз. И я не думаю, что это совпадение. Вот смотри: первое похищение возле коттеджного посёлка – пошёл сильный дождь. Второе похищение – свидетели говорят о сильных порывах ветра. Последнее похищение – внезапный шквал, поваливший деревья. Нет, Уваров, я не думаю, что это совпадения. А значит, нам стоит навестить отдел этнографии и проконсультироваться с ними. Возможно, наша замечательная Юлия Васильевна сможет подсказать, кто из существ так влияет на погоду.
– Угу, – кивнул Уваров, склоняясь к документам с деловым видом, чтобы не так было заметно, как горят щёки.
Перспектива завтра утром пообщаться с Юлькой отчего-то приятно грела душу.
– Если сможем выяснить, чьих детей привезли из поездки эти несчастные женщины – станет ясно, что происходит, – сказал Колесников. – Возможно, зелёные человечки – не такой уж и бред сумасшедшей.
– В глубокой долине на лугу зелёном у белого камня выросли три клёна, – раздался внезапно голос из совершенно пустого угла.
Уваров от неожиданности подпрыгнул и испуганно вытаращился на капитана. Тот же с невозмутимым видом развернулся к углу, из которого слышался голос и с укором заметил:
– А подслушивать-то нехорошо! Стыдно подслушивать!
На мгновение в углу возник еле заметный кошачий силуэт и тут же снова растаял, а несколько секунд спустя сама собой приоткрылась дверь – коргоруша покинул каморку.
–Это… это… – пробормотал Уваров.
– Угу, Гаруша, – кивнул капитан. – Интересно, он давно здесь? Поди, весь наш разговор подслушал.
– А он что, ещё и вот так может? – спросил Алексей, размышляя о том, что теперь, пожалуй, нигде не будет чувствовать себя спокойно.
– Гаруша ещё и не так может. Мне интересно, что он хотел нам сказать? Ведь не просто так он вдруг стихами заговорил, – Колесников глянул на наручные часы и покачал головой. – Вот что, Лёша, предлагаю сейчас разойтись по домам, хорошенько отдохнуть и набраться сил. Заодно и все факты в голове уложить. В нашем случае, дневная кукушка ночную перекукует.
Для желающих угостить котишек вкусняшкой:
Юмани 410011638637094