Сумеречный Край

Начало Турри медленно плыла над городом, над конусовидными крышами его домов, над ступенчатыми террасами, поросшими водорослями-хорри, переливавшимися слабым зеленоватым светом, отчего город казался драгоценным камнем, мерцающем на дне океана. Путь принцессы пересекла стайка серебристых рыбок, и одна, молодая и очень любопытная, отделилась от остальных и подплыла ближе. Турри осторожно вытянула вперёд четырёхпалую ладонь и коснулась рыбьего бока. Мелочь испуганно шарахнулась в сторону, покрутилась...

После безжизненной ледяной пустыни, чей колючий холод, казалось, ощущался через скафандр, тепло помещений научно-исследовательской станции слегка опьяняло. Юрий даже покачнулся несколько раз, пока шёл по коридору от шлюза к лаборатории. Голова кружилась и немного тянуло в сон, но желание узнать первые результаты сегодняшнего выхода наружу были сильнее охватившей его неги. Юркино появление в лаборатории никто не заметил. Наталья сидела у электронного микроскопа, надвинув на лицо забрало видеошлема, осторожно перебирала в воздухе пальцами рук, затянутых в сенсорные перчатки...

Начало 21. Ночь хищно побиралась к дому, выползая по-змеиному из густой лесной чащи. Следом за ней, скрытое её плотным покровом, кралось что-то ещё. Нечто древнее, неудержимое и беспощадное. Оно вдыхало воздух, пропитанный живым человеческим теплом, и выдыхало стылую сырость, ложащуюся холодной моросью на жухлую траву, ползущую по земле туманом. Тёплый трепетный огонёк лучины манил его, пульсировал, как сердце. Словно дразнил, опасно играя с неведомым. Будто не верил, что скоро его сорвут с тонкой лучины и погасят вместе с биением сердец тех, для кого он плясал на тонкой жёрдочке...

Начало 15. Он пробирался через лес, обороняясь от упругих ветвей, норовящих выхлестать глаза, спотыкаясь о скользкие узловатые корни. Ночная густая синь кутала лес, скрадывала и формы, и звуки, но один звук скрыть ей так и не удалось: тяжёлую поступь того, кто шёл за ним следом. «Не уйдёшь от меня, ‒ слышалось в его смрадном дыхании. ‒ Я пойду по следам к твоему дому, я сожру всех, кто тебе дорог. А с твоей старшей дочерью сделаю то же, что с коровой. Нигде не оставлю тебя в покое!» Лес расступился, выпуская Григория из плена...

Начало 9. Утро, чуть подразнив солнцем, живо убрало его за серую пелену мороси. Светило едва проступало сквозь облачную дымку, таяло в ней, как добрый кусок масла в каше. Иваныч не стал затеваться растопкой печи, наскоро похлебал вчерашней пшённой похлёбки и засобирался в путь. Нахлобучил на голову старый облезлый треух, с которым расставался разве что летом, проверил ружьё, перекрестился на порядком закопчёного Николу-чудотворца в красном углу и пошёл. За околицей свернул на неприметную тропочку, бегущую через поле и теряющуюся в густом подлеске...

Начало 5. В избе было жарко натоплено, но даже это живое тепло никак не могло унять тот холод, что морозил душу Григория. Он грузно опустился на скамью в сенцах, и Наталья, уже отошедшая от испытанного ею ужаса, кинулась было к мужу снять по обычаю сапоги, но тот лишь хмуро махнул головой. ‒ Не трожь! Я сам! Плесни-ка мне лучше. Наталья угодливо попятилась назад, пытливо разглядывая мрачное лицо мужа, но не решаясь что-либо спросить. Запнулась на пороге, неуклюже взмахнув руками, удержалась на ногах...

Григорий застыл на пороге хлева, устало припав плечом к дверному косяку, ссутулившись и сняв шапку. За полвека своей нелёгкой жизни он повидал многое, но сейчас испытывал дурноту и противную слабость в ногах. Казалось, тот, кто вломился среди ночи в хлев, вырвав напрочь крепкую дверь, изо всех сил старался как можно сильнее напугать хозяина и его домочадцев. Ещё вчера здесь томно вздыхала и со смаком жевала душистое сено Рыжуха, протяжно мычала, тянулась влажным носом к рукам, приветствуя хозяев...