***
Машка рыдала на кухне, Лена плевалась проклятиями, дети спали и не знали, что утром папы уже не будет дома. Но Василий знал: он придет к ним и завтра, и послезавтра. Просто жить он будет не здесь.
Татьяна открыла дверь и ахнула. Перед ней стоял Василий с сумкой, счастливый.
— Таня, я пришел насовсем.
Она молча посторонилась, впуская его в маленькую комнатку, где пахло книгами и Иркиными ирисками. Ирка спала за шкафом, свернувшись калачиком.
— Ты серьезно? — спросила Татьяна шепотом.
— Серьезнее некуда.
— А Машка? А дети?
— Машка переживет, детей не брошу, но жить буду здесь, если пустишь.
— Оставайся, — сказала она. — Только учти: у меня Ирка, у нас соседи вредные и денег мало.
— А у меня Лена, — усмехнулся Василий. — Ничего, прорвемся.
Они обнялись прямо в коридоре, и в этот момент Ирка высунула голову из комнаты
— Мама, а это кто?
— Это Вася, — растерялась Татьяна.
— А почему он тебя обнимает?
— Потому что я её люблю, — сказал Василий. — А тебя как зовут?
— Ира. А вы будете мне за папу?
Татьяна закрыла лицо руками, Василий рассмеялся:
— Если мама разрешит — буду.
— Мама, разреши, — зевнула Ирка.
Так в январе 1990 года началась их новая жизнь: в маленькой квартирке, с поиском денег и продуктов, но вместе. Как только Василий развелся, они пошли в ЗАГС во второй раз. Знакомые удивились:
— Вы опять? Вы же разводились.
— Пожили отдельно, попробовали, не понравилось, — улыбнулась Татьяна. — Решили опять быть вместе.
Лена объявила войну новой семье, самую настоящую, горячую, с боевыми действиями на всех фронтах.
Первый удар был нанесен по тылам. Лена явилась к Татьяне на работу в библиотеку при полном параде: начес, туфли на каблуках, сумка огромная, безразмерная.
— Девушки, — обратилась она к библиотекаршам. — А вы знаете, что ваша коллега мужа из семьи увела? У него двое детей маленьких! Бросил всё, к ней прибежал, а она — разведенка с прицепом!
Библиотекарши смотрели на Лену с интересом. Сплетни в их тихом царстве были главным развлечением.
— Лена, иди отсюда, — тихо сказала Татьяна, чувствуя, как горят щеки.
— А что, правда глаза колет? — Лена подбоченилась. — Ты мужика увела, а теперь строишь из себя невинность?
Пришла заведующая, пожилая интеллигентная женщина, и выставила Лену вон. Татьяна неделю ловила на себе любопытные взгляды.
Второй удар — по жилью. Лена подкараулила соседку Татьяны по подъезду, бабу Нюру, и нашептала ей, что Василий — бывший зэк (неправда), что Татьяна ворует книги (тоже неправда) и что от них клопы пойдут (чистая клевета). Баба Нюра, которая и так недолюбливала вообще всех соседей за то, что они просто живут по соседству, начала писать жалобы в жилконтору.
— Таня, звонили из домкома.
— По какому поводу?
— По поводу нашего морального облика, Ленка постаралась.
Они сходили, предъявили паспорта, поругались:
- Не ваше дело, можем и вместе жить, и раздельно, время сейчас другое. Но мы женаты.
Третий удар — по детям. Тут Лена развернулась вовсю.
Она приходила к школе, где учились Серёжа и Света (Васины дети), и ждала их. Кормила конфетами, водила в кино, а между делом внушала:
— Папа ваш плохой, он вас бросил, у него теперь новая тетя, и вы ему не нужны.
Серёжа, десятилетний парень, хмурился и молчал. Света, семилетняя девочка, плакала потом сказала Василию:
— Папа, а почему тётя Лена говорит, что ты нас не любишь?
Василий побелел:
— Что? Какая тётя Лена?
— Она сказала, что ты с чужой тетей живешь, а мы тебе мешаем.
Василий в тот же вечер пришел к Лене, разговор был тяжелый.
— Лена, ещё раз подойдешь к моим детям — я тебя своими руками придушу. Поняла?
— Ой, напугал, — фыркнула Лена. — Правду им говорю, ты их бросил.
— Я их не бросал, я к ним каждую неделю прихожу, деньги ношу, в школе бываю.
— Говорила и буду говорить.
Василий почувствовал как ярость захлестнула его. Он резко схватил Ленку за шиворот, встряхнул так, что она от испуга стала заикаться и тоненько запищала.
- Еще раз такое скажешь, пеняй на себя.
И ушел, хлопнув дверью. Но Лена не успокоилась, просто сменила тактику.
Теперь она начала ходить к ним домой без приглашения. Врывалась, садилась на табуретку и начинала:
— Ну что, библиотекарша, как живется-можется? Не тесно? Не жмет? А у Машки вон квартира двухкомнатная, дети сытые, порядок.
— Лена, уходи, — уставала повторять Татьяна.
— А я к брату пришла. Васька, ты где? Брат, выйди, поговори с сестрой.
Василий выходил, красный от стыда и злости, выставлял сестру. Это было унизительно, соседи подслушивали, потом обсуждали. Таня не открывала дверь, так Ленка кричала под дверями, стучала ногой по двери.
Ирка, Танина дочь, сначала боялась Лены, потом привыкла, а затем начала ненавидеть.
— Мама, почему эта тетя всегда орет? — спрашивала она.
— Потому что она несчастная, дочка, — отвечала Татьяна. — Счастливые люди не орут.
— А папа Вася почему её не всегда выгоняет?
— Потому что не умеет всегда быть жестким.
Весна 1991 года. Страна разваливалась на глазах, в магазинах пустело, очереди за хлебом, очереди за водкой, очереди за жизнью. В этой суматохе Лена нашла новую мишень.
Ирка ходила в школу, росла девочкой смышленой, самостоятельной. Отца своего она не помнила, Виктор исчез из её жизни, когда ей было три года, и появление Василия она приняла с детским восторгом. Вася был большой, теплый, всегда приносил ириски. Ирка полюбила его сразу и навсегда.
Лену это бесило.
— Ишь, привязалась к чужому дядьке, — шипела она, встречая Ирку во дворе. — А он тебе кто? Никто. У него свои дети есть, а ты так, приживалка.
Ирка сначала не понимала, потом начала понимать. И однажды пришла домой с заплаканными глазами:
— Мама, а тётя Лена говорит, что папа Вася меня не любит и уйдет скоро.
Татьяна присела на корточки, обняла дочь:
— Ира, слушай сюда: тётя Лена — злая тетка, у неё внутри червяк сидит и грызет её изнутри, поэтому она хочет, чтобы всем вокруг было плохо.
— Она противная.
— Противная, — согласилась Татьяна. — Ты от неё подальше держись, если подойдет — уходи сразу.
Но от Лены трудно было уйти. Она караулила Ирку у школы, у подъезда, в магазине. И однажды докараулилась.
Это случилось в субботу, в начале мая. Ирка гуляла во дворе с девочками, прыгала в классики. Лена подошла сзади, схватила её за плечо:
— Слышь, мелкая, скажи своей мамаше, чтобы Ваську отпустила. Поняла? А то хуже будет.
Ирка испугалась, но виду не подала:
— Отпустите, мне больно.
— Больно ей, — передразнила Лена. — А мне не больно? Брат родной из-за вас с ума сходит. Живут здесь, в конуре, позор на всю семью.
— А мы не позор, — вдруг выпалила Ирка. — Мы хорошие, а вы злая, идите отсюда.
Лена опешила. Десятилетняя девчонка смела ей перечить? Да как она смеет?
— Ах ты... — Лена замахнулась.
И в этот момент из подъезда вышла Татьяна. Она увидела всё: как Лена держит Ирку, как занесла руку, как дочь пытается вывернуться.
— Руки убрала!
Она подбежала, отшвырнула Лену в сторону (откуда только силы взялись?), прижала Ирку к себе.
— Ты что творишь? — Татьяна тряслась от ярости. — Ты на ребенка руку поднять хотела?
— А чего она первая начала, — заныла Лена, но как-то неуверенно. — Она мне нагрубила.
— Она ребенок, а ты взрослая тетка! И если ты ещё раз подойдешь к моей дочери, оторву те конечности, которые к ней протягиваешь. Или переломаю, заодно и твой поХаный язык вырву и вокруг шеи обмотаю.
- Посадят.
- Ничего, отсижу, но жизнь и здоровье тебе испорчу так, что мало не покажется. Пошла вон отсюда.
Лена попятилась. В глазах Татьяны было бешенство, от ее повеяло чем-то страшным. Там стояла не хрупкая и мягкая библиотекарша, а медведица, защищающая своего медвежонка.
— Ладно, — пробормотала Лена. — Подумаешь.
Она ушла, гордо задрав голову, очень быстро, а спина её была мокрой от пота. Впервые в жизни ей стало страшно.
Вечером, когда Василий пришел с работы, Татьяна встретила его молчанием.
— Таня, чего случилось?
— Сядь.
Он сел. Ирка сидела в углу и смотрела исподлобья.
— Твоя сестра сегодня чуть мою дочь не ударила.
Василий побелел:
— Как? За что?
— За то, что Ирка ей рот закрыть посоветовала. А ты знаешь, что Лена Ирке уже полгода проходу не дает? Что она ей гадости говорит, типа мы чужие, что ты нас бросишь, что мы на твоей шее сидим?
Василий молчал. Он догадывался, даже пытался поговорить с Леной, но натыкался на стену упрямства и глупости.
— Вася, — голос Татьяны дрожал. — Я всё стерпела. И девять лет назад стерпела, и сейчас терпела, но ребенком рисковать я не буду, утихомирь сестру. Если не сделаешь этого, то мы с тобой расстанемся. Ты понял?
— Понял, — тихо сказал Василий. — Я поговорю с ней, завтра же.
Татьяна посмотрела на него. Когда-то давно он тоже обещал поговорить. И чем кончилось?
— Поговори, — кивнула она.
Разговор состоялся на следующий день. Василий пришел к Лене, сел напротив и сказал:
— Лена, прекращай. Если ты ещё раз обидишь Ирку или Таню — я с тобой общаться перестану. Совсем.
Лена усмехнулась:
— Ой, напугал. А что ты сделаешь? Маму позовешь? Ты без меня никто. Я тебя всю жизнь тащу, а она чужая.
— Она мне жена. И никого ты не тащишь. От безделья и одиночества пытаешься мою семью разрушить. Сама не можешь построить отношения, а ко мне лезешь.
— Жена, — скривилась Лена. — А я сестра, родная кровь.
Она встала, подошла к брату, положила руку на плечо:
— Вася, я же тебе добра желаю. Ну её, эту библиотекаршу, подумаешь, любовь. Любовь пройдет, а жить-то с кем? Со мной, с мамой. А она уйдет, как только тяжело станет. Они все уходят.
Василий сбросил её руку:
— Я люблю свою жену и хочу жить с ней, отстань уже от нас, свою жизнь строй.
Он ушел, ничего не добившись. А через неделю Лена нанесла новый удар. Она пришла к ним домой с милиционером.
— Вот, товарищ лейтенант, — вещала она, указывая на Татьяну. — Эта гражданка занимает жилплощадь незаконно, прописки у неё тут нет, а живёт. И моральный облик...
Милиционер, молодой парень, устало смотрел на Лену и думал, как бы отсюда свалить поскорее. Проверил документы, пожал плечами:
— Гражданка, прописка у неё есть, здесь она проживает с мужем на законных основаниях, претензий нет.
— Как нет? — взвилась Лена. — А то, что она семью разбила?
— Это не к нам, — устало сказал милиционер и ушел.
Но для Татьяны это стало последней каплей. Лена приходила с милицией. Лена травила Ирку. Лена доставала на работе. Лена была везде. А Вася? Вася разводил руками и говорил: «Ну что я сделаю? Она же сестра».
Татьяна поняла: ничего не изменилось. Прошло девять лет, а он всё тот же: добрый, любимый, но бесхребетный. Лена будет всегда лезть в их жизнь, пока они вместе.
Она собрала вещи Василия и выставила его.
— Почему? — он схватил её за руку. — Из-за Ленки? Я всё решу! Я завтра же...
— Ты завтра же ничего не решишь, — перебила Татьяна. — Ты никогда ничего не решал. Ты хороший, Вася, я тебя люблю, но жить с тобой и твоей сестрой я больше не могу. Ирку жалко.
— Таня...
— Иди уже.
Василий стоял в подъезде и смотрел на закрывшуюся дверь. Баба Нюра высунулась из своей квартиры:
— Выставила, Васька? И то дело, поспокойнее без твоей сумасшедшей сеструхи-то будет, ведь дитя у нее растет.
Василий повернулся и поехал к маме.
Через месяц пришла повестка в суд, Татьяна подала на развод. Василий не возражал. Он пришел на заседание, посмотрел на неё издалека и ничего не сказал. Судья, усталая женщина в очках, спросила:
— Причины развода?
— Не сошлись характерами, — ответила Татьяна.
— Свекровь, что ли, заела? — участливо спросила судья.
— Золовка, — кивнула Татьяна.
— Разводим, — вздохнула судья.
продолжение в 12-30 (по МСК)