***
— Таня, — сказал Василий. — Прости.
Василий смотрел ей вслед и думал:
- А ведь права, боюсь. А как перестать — не знаю.
После развода Василий впал в состояние, которое Лена называла «дурью», а Клавдия Петровна — «тоской». Он ходил на работу, приходил домой, ложился на диван и смотрел в потолок. Телевизор не включал, газеты не читал, на Ленины провокации не реагировал.
— Вася, ты чего как вареный? — пихала его Лена. — Подумаешь, библиотекарша выставила, новая появится. Вон Машка тебя обратно принять готова, между прочим.
— Замолчи, — тихо говорил Василий.
— Чего?
— Замолчи, и пошла вон отсюда.
Лена замолкала, но ненадолго, через час снова начинала:
- А я тебе говорила.
- А она тебя не стоила.
- А ты меня не слушал.
Василий закрывался в комнате. Ленка вопила под дверями.
Месяц, два, три. 1992 год он встретили без Тани. Василий сидел за столом, жевал оливье (Лена готовила, пересолила, как всегда) и думал:
- Где она сейчас? С кем встречает?
Ирке он, кстати, носил подарки каждую неделю: приходил к школе, ждал, совал в руки то шоколадку, то книжку, то просто деньги.
— Папа Вася, а ты чего сам не зайдешь? — спрашивала Ирка. Она, несмотря на запрет Лены (а Лена запрещала всё), продолжала называть его папой.
— Мама не велит, — вздыхал Василий.
— Мама не велит, а ты сам не хочешь? — Ирка смотрела на него своими умными глазами. — Ты бы пришел, попросил прощения, мама бы простила, она добрая.
— Думаешь?
— Знаю, я же с ней живу.
Василий думал долго, мучительно, с прогулками и метаниями, а в феврале, в сильный мороз, он собрался и пошел.
Василий поднялся на знакомый этаж, постоял у двери, набрал воздуху и позвонил.
Открыла Ирка.
— Папа Вася, — заорала она так, что соседская кошка шарахнулась с подоконника. — Мама, это папа Вася!
Из комнаты вышла Татьяна: в халате, с мокрой головой (принимала душ), усталая, но красивая, увидела Василия и замерла.
— Ты чего пришел? — спросила она.
Василий шагнул вперед, и вдруг — бух! — рухнул на колени, прямо в коридоре.
— Таня, прости меня, — сказал он. — Я без тебя не могу, совсем. Ленку я... я не знаю, что с ней делать, но я без тебя пропаду. Ирка вон говорит, ты добрая. Прости.
Татьяна смотрела на него сверху вниз. Соседка баба Нюра высунулась из своей квартиры:
— Таня, чего это он? Напился?
— Нет, баба Нюра, кается.
— А-а, дело хорошее, — кивнула она и спряталась обратно, но дверь оставила приоткрытой — для интереса.
— Встань, — сказала Татьяна. — Люди смотрят.
— Не встану, пока не простишь.
— Вася, встань, пол холодный, схватишь радикулит, а мне тебя лечить.
Василий поднял голову, в глазах его стояли слезы. Честное слово, настоящие мужские слезы, которые он не проливал даже в детстве, когда Лена сломала его любимую машинку.
— Прощаешь? — спросил он шепотом.
— А куда я денусь, — вздохнула Татьяна. — Вставай уже. Ирка, тащи полотенце, пусть колени вытрет.
Ирка метнулась в комнату. Василий встал, неуклюже отряхнул брюки и вдруг схватил Татьяну в охапку:
— Танька, я же без тебя... я же...
— Знаю, — она уткнулась носом ему в грудь. — Я тоже без тебя, но Ленка достала.
— Выкину ее отсюда за шкирку, да и все, говорить ей что-то бесполезно.
Татьяна подняла глаза:
— Сколько раз ты мне это обещал?
— Теперь точно, клянусь.
Ирка стояла рядом с полотенцем и улыбалась во весь рот:
— Мама, он же на коленях стоял, прямо как в кино!
— В кино, дочка, в кино, — усмехнулась Татьяна. — Только в кино после этого свадьба бывает, а у нас уже две было.
— Будет третья, — пообещал Василий.
— Посмотрим, — махнула рукой Татьяна, но в глазах её зажглось что-то теплое, почти забытое.
Они не стали расписываться в тот раз, просто стали жить вместе. Решение суда о расторжении брака так и лежало на полочке, в ЗАГС его Таня и Василий так и не отнесли.
А Лена вдруг пропала со всех радаров, она была занята, влюбилась.
Звали объект ее любви Семен: был он лысоват, пузат и работал завскладом на овощной базе, но при этом носил усы, играл на гитаре и знал наизусть всего Высоцкого. Для Лены, выросшей на «Мишке на Севере» и сплетнях, это было откровение.
Познакомились они прямо у Семена на складе, куда Ленку командировали от магазина. Лена, как всегда, наглела, Семен сделал замечание, Лена ответила, он пошутил, она засмеялась — и понеслось.
— Ты представляешь, Васька, — щебетала Лена, прибежав к брату. — Он стихи пишет мне.
— Ага, — мрачно отвечал Василий. — И что, женится?
— Собирается, — Лена сияла так, что можно было экономить на электричестве.
Свадьба была в 1993 году, Лена в белом платье, Семен в черном костюме, гости орали «Горько». Татьяна с Василием сидели в углу и наблюдали.
— Не верится, — шептала Татьяна. — Неужели уедет?
— Уедет, — кивал Василий. — Семен в своем частном доме живет, в области. Туда и поедут.
Татьяна перевела дух. Неужели она, Татьяна, наконец-то будет жить без вечной Лены за спиной?
Сбылось, Лена уехала. Сначала приезжала раз в неделю, жаловаться на Семена, потом раз в месяц, а затем и вовсе забыла дорогу. Семен оказался мужиком суровым: быстро поставил Лену на место, загрузил хозяйством и запретил совать нос в чужие дела. Лена брыкалась, но привыкла, родила сына.
— Счастлива? — спросила её как-то Татьяна при встрече.
— А тебе-то что? — огрызнулась Лена по привычке, но глаза у неё были сытые, спокойные. — Живу нормально.
— Ну и живи, — кивнула Татьяна.
Больше они не общались, виделись раз в год, на дне рождения мамы Василия и Лены, вежливо здоровались, пили чай.
Татьяна предложила:
— Вася, давай копить на дачу? Или на участок?
— Давай, — легко согласился Василий.
Они начали копить, откладывали понемногу: с зарплат, с шабашек, с того, что удавалось сэкономить. Василий брал подработки — строил дачи, чинил заборы, клал кирпич. Татьяна работала в библиотеке, а по вечерам мыла полы в офисе — деньги лишними не бывают.
В 2003 году вступил в садовое товарищество «Мечта». Название ироничное, но им нравилось.
— Мечта так мечта, — сказала Татьяна, впервые ступив на заросший бурьяном участок.
— А дом где? — спросила Ирка, оглядывая пустошь.
— Построим, — пообещал Василий.
Построили крошечный домик, 22 кв.м.
Жизнь налаживалась. Они сначала ездили на участок каждые выходные, сажали картошку, помидоры, огурцы, Ирка полола грядки и мечтала уехать в город, к друзьям. Шло время.
— Вася, — сказала Татьяна, я квартиру на себя приватизировала в свое время, а теперь дарением на Ирку оформлю, пусть её будет. Мы все равно в нашем домишке живем.
— Дари, — кивнул Василий. — Твоя же квартира.
- Ирка с мужем двушку взяли в ипотеку, эту будут сдавать, да кредит гасить.
Оформили. Татьяна сходила к нотариусу, подписала бумаги, и квартира перешла к дочери. Ирка удивилась, растрогалась и пообещала, что маму с Васей никогда не бросит.
Прошло несколько лет, домик был маленький, но ухоженный, вокруг — яблони, кусты смородины, теплица с огурцами.
Татьяна сидела на крыльце, пила чай с абрикосовым вареньем и смотрела, как Василий возится на участке. Он разогнулся, вытер пот со лба, подошел к ней:
— Чего сидишь, отдыхаешь?
— Отдыхаю, — кивнула она. — Наработалась за жизнь.
— А я? Я, думаешь, не наработался? — он сел рядом, взял её за руку.
— И ты наработался. Мы оба наработались.
Солнце садилось за соседским забором, пахло вечерней прохладой. Где-то лаяла собака, кричали дети, пели петухи. Обычная дачная жизнь.
— Вася, — вдруг сказала Татьяна.
— А?
— А хорошо нам сейчас, правда?
— Правда, — он притянул её к себе. — Дураки мы, что столько лет потеряли.
— Дураки, — согласилась она. — Но сейчас же хорошо?
— Хорошо.
Они сидели так, пока не стемнело, потом пошли в дом, сварили пельмени и ели их под телевизор.
Счастье было простым, тихим, без Лены, без скандалов. Просто они вдвоем в маленьком домике на своем участке.
Лена объявилась в мае 2015 года, как всегда, неожиданно, и с претензией.
Татьяна поливала грядки на участке, когда калитка скрипнула и вошла она: постаревшая, располневшая, с крашеными в рыжий цвет волосами и огромной сумкой через плечо.
— Ну, здравствуй, — сказала Лена таким тоном, будто они расстались вчера и только что помирились.
— Лена? — Татьяна выпрямилась, вытирая руки о фартук. — Ты чего?
— К брату приехала. Васька дома?
— На работе он, а ты как сама? Как Семен?
Лена махнула рукой:
— Нет Семена, помер два года назад., так и живу одна. А Семенова родня меня из дома поперла, домик-то на папашу его оформлен был, а папаша жив, но мы с ним не ладили. Сын у меня, Колян, с ним теперь мыкаемся. Правда, Кольке разрешили в доме жить, но без меня. А он мать не оставит, ушел со мной.
Татьяна молчала, чувствовала: что-то нехорошее надвигается, как туча перед грозой.
— Лена, ты зачем пришла? — спросила она прямо.
— Пожить, — так же прямо ответила Лена. — У Васьки. Квартира-то мамина продана давно, мне деньги нужны были. Так у тебя квартирка-то стоит, может, я там поживу.
— А я свою квартиру Ирке отписала, она распоряжается.
Лена побагровела, видно было, что внутри у неё закипает вулкан, который она с трудом сдерживала.
— Ладно, — процедила она сквозь зубы. — С Васькой поговорю.
Вечером, когда Василий вернулся с работы, Лена уже сидела на кухне, пила чай и рассказывала про свои злоключения:
— ...и выгнали, представляешь? В чем были, в том и вышли. Колян, сын мой, он хороший, работящий, но жить негде. Вася, ты ж не выгонишь сестру?
Василий мялся, смотрел на Татьяну. Татьяна молчала, нарезая хлеб.
— Лена, — начал он осторожно. — У нас тут домик маленький, сами еле помещаемся. Может, тебе квартиру снять? Я помогу деньгами...
— Квартиру? — взвилась Лена. — На какие деньги? Я пенсию получаю — смех один, а Колян работу ищет. Ты ж брат, родная кровь!
Татьяна поняла: началось. Лена вернулась не просто так. Лена вернулась воевать.
Неделя прошла в тягостных переговорах. Лена не уезжала. Она поселилась у них в домике, вела себя как хозяйка. Сын её, Колян, оказался мрачным детиной.
— Мама, — позвонила Ирка, узнав о происходящем. — Ты как там? Терпишь?
— Терплю, — вздыхала Татьяна. — А что делать?
— А папа Вася?
— А папа Вася, как всегда, между нами и ими, не знает, куда деться.
Ирка приехала в выходные, посмотрела на Лену, на Коляна, на убитую мать и сказала:
— Так, мама, хватит, надо что-то решать.
— Что решать? — устало спросила Татьяна.
— Юридически. Вы с Васей вообще расписаны?
Татьяна задумалась. А ведь правда, они ж не расписывались после второго развода. Жили вместе, но штампа не было. Или был?
— А развод? — вмешалась Ирка. — Вы разводились официально?
— Разводились, — кивнула Татьяна. — В 1991 году суд был.
— А в ЗАГС ходили? Свидетельство получали?
Тишина. Татьяна и Василий переглянулись.
— Не ходили, решение у меня в папке так и лежит.
— А надо было в ЗАГС отнести, — пояснила Ирка. — Тогда же, до 1996 года, развод через суд считался окончательным только с момента регистрации в ЗАГСе. Иначе он недействительный, что ли.
— Как недействительный? — опешил Василий.
— А так. Вы, может, до сих пор женаты.
Татьяна села на табуретку, голова пошла кругом. Они всё это время были женаты?
Лена же каждый день долбила брату про участок, про то, что Татьяна «чужая». И Василий, как всегда, мялся, неудобно ему было Лену остановить.
Татьяна смотрела на это и чувствовала: снова Вася не может ей противостоять.
Однажды, когда Лена очередной раз завела шарманку про «все твое, а она тут приживала», Татьяна не выдержала.
— Всё, хватит.
— Чего хватит? — не поняла Лена.
— Всего. Вася, я уезжаю.
— Куда? — опешил Василий.
— К Ирке, поживу у неё, а ты тут со своей сестрой разбирайся. Как раз она просила с детьми помочь, посижу с внуками.
— Таня, ну, ты чего? Из-за неё? — он кивнул на Лену. — Да я её сейчас...
— Что сейчас? — усмехнулась Татьяна. — Выгонишь? Вася, ты её никогда не выгонял и не выгонишь, а я устала.
Она собрала сумку на пару дней. Ирка приехала через час, забрала мать. Василий стоял у калитки и смотрел вслед уезжающей машине.
— Васька, теперь заживем, — сказала Лена, довольно потирая руки.
— Отстань, — тихо сказал Василий.
— Чего?
— Отстань, говорю.
Татьяна, оказавшись у Ирки, достала решение суда.
— А если я сейчас в ЗАГС схожу?
— Сходи, — пожала плечами Ирка. — Зарегистрируешь развод 1991 года. И будет тебе официальный документ.
— А смысл?
— Смысл? — Ирка усмехнулась. — Ты перестанешь быть женой Василия, если что — он тебе никто. Они там чего натворят с Ленкой, а тебе отвечать.
Татьяна на следующий день она пошла в ЗАГС, оформила развод.