Александр Сергеевич Пушкин планировал, снимая дом у Хитрово, прожить в нем полгода. За это заплатил аж 2 000 рублей. Но не дотерпел до июля - через 3 месяца после свадьбы сбежал в Царское Село, прихватив молодую жену.
Экономным поэт никогда и не был. Женившись, тоже не стал дожидаться оплаченного за квартиру в Москве времени. Не потерпел слушать злые языки - махнул на них рукой. Не мог не обращать внимания на гнусные попытки рассорить его с Натальей Николаевной. 3 месяца всего прожил в доме Хитрово на Арбате после женитьбы - и был таков, уехав поближе к северной столице.
Дом на Арбате Пушкин снял для семейной жизни
Дом, где квартировали Пушкины сразу после венчания, в 1816 году был отстроен заново. Дело в том, что прежний во время Отечественной войны в 1812 году выгорел почти до фундамента. Однако эти самые подвальные стены, в которых хранился провиант жильцов дома, сохранились ещё с XVIII века.
Сегодня под их сводами можно увидеть замечательную экспозицию об истории этого исторического здания. Переместиться во времени на 2 века назад помогает интерактивный макет - со звуками Москвы, со скользящими тенями, с рассветом и закатом, с зажигающимся светом в окнах домов.
Итак, после венчания в церкви Вознесения Господня у Никитских ворот Александр Сергеевич с молодой Натальей Николаевной переступает порог этого небедного и неплохого дома на Арбате. Поэту 31 год, его Натали - всего 18.
Пушкин ценил семью и женился осознанно
Пушкин хотел бы, чтобы в его доме, в его семье все было так, как он решил и как он захотел, вздумал. В 31 год он осознавал себя опытным и умудренным жизнью мужчиной. Тем более, сплетен не выносил, они его бесили. Этим, очевидно, и был продиктован его наказ Натали:
"Никто не должен знать, что может происходить между нами; никто не должен быть принят в нашу спальню. Без тайны нет семейственной жизни".
И сегодня спальня в доме, где Пушкины жили после свадьбы, прикрыта от любопытствующих ширмой.
Между тем светское общество "порфироносной" Москвы бурлило. Как, как недавний повеса, "привыкший жить по трактирам", смирится с семейной жизнью?!
Да с лёгкостью! Ведь Пушкин давно все обдумал - у него были 2 года, пока он сватался к Гончаровой. Недаром же незадолго до свадьбы поэт писал своему другу Николаю Кривцову (герою войны, служившему губернатором в нескольких регионах страны):
"Всё, что бы ты мог сказать мне в пользу холостой жизни и противу женитьбы, всё уже мною передумано. Я хладнокровно взвесил выгоды и невыгоды состояния, мною избираемого. Молодость моя прошла шумно и бесплодно. До сих пор я жил... как обыкновенно живут. Счастья мне не было. (..) Мне за 30 лет. В тридцать лет люди обыкновенно женятся — я поступаю как люди, и вероятно не буду в том раскаиваться. К тому же я женюсь без упоения, без ребяческого очарования. Будущность является мне не в розах, но в строгой наготе своей. Горести не удивят меня: они входят в мои домашние рассчеты. Всякая радость будет мне неожиданностию".
Пушкин перезаложил Болдино, чтобы дать 11 000 рублей на приданое Гончаровым
Все помнят, что мать Натали сообщила жениху, что у них нет денег на приданое, задерживая свадьбу. Тогда поэт решил дать Гончаровым свои деньги для приданого. Отец Александра Сергеевича был рад узнать, что сын женится, и выделил ему своё родовое село Болдино. Оно, правда, оказалось заложенным.
Однако Пушкин привёз в Болдино нового управляющего, наладил дела и выручил деньги для будущего приданого. Отдал будущей тёще 11 000 рублей - значительную по тем временам сумму.
Кстати, несмотря на обещания, семья Пушкиных так и не получила эти деньги. Мать Натальи Николаевны будто вовсе забыла про них. А молодые были счастливы, что препон для свадьбы больше нет и махнули на эти деньги рукой.
Однако в день свадьбы 18 февраля (2 марта по новому стилю) Пушкин получил записку от матери невесты: мол, нет кареты везти невесту к аналою. Только представьте: день свадьбы, а невесту родители не хотят везти в церковь.
Тогда Александр Сергеевич отправил еще 1 000 рублей, и невеста-таки прибыла в храм Вознесения Господня у Никитских ворот. Увы! Без родителей.
И в наше время отсутствие родителей на свадьбе - нонсенс, а тогда?! Что бы кто ни говорил, а поэт и его прекрасная невеста постарались закрыть на это глаза и все же венчались.
В доме на Арбате прошёл свадебный ужин, а позднее Пушкины устроили здесь бал
В квартире на Арбате молодых встречали друзья Пушкина - Нащокин и Вяземский с 11-летним сыном. Состоялся свадебный ужин - на нем распоряжался брат Александра Сергеевича Лев.
Доме-музее на Арбате в столовой зале сейчас всё примерно так, как было в тот памятный день 2 столетия назад. Поставлен стол того времени, стулья, столовые приборы.
На следующий день Александр Сергеевич на весь день, видимо, на радостях от семейной перемены отправился по друзьям. Молодая жена осталась в чужой пока для себя квартире в одиночестве и, конечно, расстроилась.
Однако уже через неделю, 27 февраля, молодые устроили первый бал в доме на Арбате. Московский почт-директор Александр Булгаков в письме к брату писал:
«Пушкин славный задал вчера бал. И он, и она прекрасно угощали гостей своих. Она прелестна, и они как два голубка. Дай Бог, чтобы всегда так продолжалось. Много все танцевали… Ужин был славный; всем казалось странно, что у Пушкина, который жил все по трактирам, такое вдруг завелось хозяйство».
Да и сам Александр Сергеевич признавался еще перед балом 24 февраля в письме П. А. Плетневу:
«Я женат – и счастлив; одно желание мое, чтоб ничего в жизни моей не изменилось – лучшего не дождусь. Это состояние для меня так ново, что кажется я переродился».
Злые языки оговаривали Пушкина
Однако хватало и злых языков, что не могли радоваться за состоявшееся счастье поэта.
Меньше всего такой злости можно было ожидать от бывшего лицейского педагога поэта. Егор Энгельгардт, второй директор Царскосельского лицея, так писал Федору Матюшкину (между прочим. однокашнику Пушкина):
«Знаешь ли, что Пушкин женился? Жена его москвичка, как говорят, очень любезная, образованная и с деньгами. Жаль ее: она верно будет несчастлива. В нем только и было хорошего, что его стихотворческий дар, да и тот, кажется, исчезает; новейшие его произведения далеко отстали от прежних, напр., Борис Годунов его очень слаб. Он забавляется маленькими, эпиграмматическими стихами, в которых довольно пошлым образом ругает всех и все. Плохое ремесло».
Ну, судя по тому, что за ерунду Энгельгардт пишет о таланте поэта и его писательских достоинствах, всё остальное в его письме тоже всерьез воспринимать не надо. Однако сам факт: если уж бывший педагог поэта говорит такие неприятные вещи, то как же шептались за спиной Пушкина другие?..
Вот, например, весной 1831 года в дом на Арбате приехал в гости одесский знакомый Пушкина Василий Туманский. Потом писал своей жене очень зло о Наталье Николаевне, а значит, и о самом Александре сергеевиче:
"Пушкина – беленькая, чистенькая девочка с правильными чертами и лукавыми глазами, как у любой гризетки. Видно, что она неловка еще и неразвязна; а все-таки московщина отражается на ней довольно заметно. Что у ней нет вкуса, это было видно по безобразному ее наряду; что у нее нет ни опрятности, ни порядка, – о том свидетельствовали запачканные салфетки и скатерть и расстройство мебели и посуды".
Согласитесь - ну какое тебе дело? Женился поэт и женился. Выбрал жену по своей воле. Нет, необходимо сначала приехать в гости в виде друга, а потом подло сплетничать за спиной и выносить свои злые вердикты.
Пушкин сбежал из Москвы от тёщи
Но злые чужие языки - это одно. В конце концов, на всякий роток не накинешь платок. И наверняка состоявшийся поэт не очень-то обращал внимание на эти подлые и не красившие самих авторов слова.
А вот новая родня Пушкина задела. Мать Натальи Николаевны не успокоилась после женитьбы дочери: так и норовила расстроить едва начавшуюся её семейную жизнь. Слава Богу, молодые сразу после венчания зажили отдельным домом. В музее на Арбате можно воочию убедиться: жизнь эта была содержательна и внешне весьма приятна. Но покоя старшей Гончаровой это не давало.
Во время встреч с дочкой мать Наталья Ивановна Гончарова начала плести интриги: подучивала, как вести себя с мужем, что делать и что говорить. "Учёба" эта не могла понравиться Александру Сергеевичу.
Уже в конце марта он принимает решение бежать из Москвы от "тёток". Так называет родню жены, и прежде всего, тёщу. Наталья Ивановна очень хотела не только приданое не возвращать зятю, но и вообще сесть на его шею. По мнению старшей Гончаровой, Пушкин должен был обеспечивать не только жену, но и её мать.
Едва весна входит в свои права, дороги подсыхают - и Пушкины уезжают в Царское Село. Там друг Плетнёв уже подыскал квартиру для поэта. А тёще Александр Сергеевич ещё напишет честно и без обиняков уже летом, в Полотняный завод, когда будет счастливо и без "тёток" жить недалеко от Петербурга:
"Я был вынужден оставить Москву во избежание всяких дрязг, которые в конце концов могли бы нарушить более чем одно мое спокойствие; меня изображали моей жене как человека ненавистного, жадного, презренного ростовщика; ей говорили: с вашей стороны глупо позволять мужу и т.п. Сознайтесь, что это значит проповедывать развод. Жена не может, сохраняя приличие, выслушивать, что ее муж – презренный человек, и обязанность моей жены подчиняться тому, что я себе позволяю. Не женщине в 18 лет управлять мужчиною 32 лет. Я представил доказательства терпения и деликатности; но, по-видимому, я только напрасно трудился. Я люблю собственное спокойствие и сумею его обеспечить. При моем отъезде из Москвы вы не сочли нужным говорить со мною о делах; вы предпочли отшутиться насчет возможности развода или чего-нибудь в этом роде".
Однако сколько бы на начинал поэт говорить с Гончаровыми "о делах" (то есть о деньгах, о тех 11 000 рублей, которые он выдал им для приданого Натали), всё было напрасно. Так приданое Наталье Николаевне Гончаровы и не дали, хотя взять деньги было где - их производство бумаги недалеко от Калуги было весьма прибыльным.
Что ж, Пушкины проживут и без него - в любви и счастье. А какие прекрасные у них родились и выросли дети!)
Статьи о местах, связанных с русскими писателями и поэтами, здесь: 🔽
Подпишитесь на канал ⏩ Пути-дорожки