Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
— Да говорю же! Мы все — Мария Игоревна, барин Андрей Александрович, мертвая Наталья Павловна, родственник барина и.., — Настя невольно затянулась. — И мать Натальи Павловны. Той, что померла. Вместе уехали. Сама слышала, как барин погони опасается. Да и верно. Вона их сколько вокруг дома шастает.
— Кого? — опять не поняла Агафья.
Вместо ответа Настя подошла к окну, приоткрыла занавески, выглянула сначала сама, а потом жестом подозвала Агафью.
— Сами посмотрите. Сегодня их особенно расплодилось. Точно знали, что я за вами иду.
Мужчин в тёмных плащах на пустой улице не заметить невозможно. Просто сбор кружка любителей черных плащей, не иначе.
— И что им надо?
— Барина им надо, — вздохнула Настя. — Я бы раньше за вами пришла, как Андрей Александрович велел, но не знала, как мимо этих, — она кивнула за окно, — пройти. Черным ходом прошла в итоге. Вместе с молочницей. Но, может, и заметили.
— А сейчас чего на виду у всех в окно полезла? — не одобрила Агафья. — Дурная идея. Сразу уж бы этих товарищей с собой прихватила. Чего уж.
Настя и сама понимала, что план так себе.
— Да я решила, что вы придумайте, как от них сбежать, — призналась она. И запричитала — Зачем они меня послали? Я сказала сразу, что боюсь.
Действительно, зачем. Значит, больше некого было. А присутствие её, Агафьи, нужно больше, чем риск быть обнаруженными. Думать надо, думать. В конце концов, кандидат наук она или кто? Хотя, знала бы, лучше ученую степень по истории девятнадцатого века защищала.
Есть, конечно, у нее одна идея. Недаром при мысли об этом времени ей сразу на ум фильм Рязанова «Гусарская баллада» пришёл. Давно еще. При жизни старого барина.
Агафья с тревогой посмотрела на дверь, на пороге которой так и не объявилась немая Дарья. Где ее черти носят? Или случилось чего?
За воротами все так же, не таясь, стояли чёрные плащи. План, который спонтанно возник в голове у Агафьи был безумным, рискованным, но мог сработать. Если действовать незамедлительно, застать шпионов врасплох.
— Оставайся тут, — приказала Агафья Насте. — И глупостей не делай. Как мышь сиди и жди.
Агафья вышла в коридор, но не прошло и секунды, как вернулась обратно.
Сидящая, не шевелясь, как и было велено, Настя сначала вздрогнула, а потом облегченно выдохнула.
— Ой, как скоро! Пошли что ли?
Была бы Агафья моложе, сразу сообразила, что без помощи Насти ей свой гениальный план не осуществить. Да она месяц по этим коридорам будет ходить, пока сама в местное привидение не превратиться. Ну, что ж, усмехнулась про себя Агафья, хоть оправдан будет страх челяди перед ней.
— Где спальня Андрея Александровича? Знаешь, небось?
Ещё бы Настя не знала! Даже измученная Еленой Дмитриевной она не могла мимо пройти, чтобы сердце её не вздрогнуло, чтобы краска не пробежала по обескровленным щекам.
— Только барина там нет. Я же сказала, он нас ждёт…
— Я из ума ещё не выжила, — буркнула Агафья. — И с первого раза поняла. Пойдем, покажешь.
Коридор все так же сотрясался от пьяного храпа Алексея. И отлично. Пока они его слышат, издающий столь шумные звуки мужчина не помешает им осуществить задуманное. Правда, Алексей представлял куда меньшую угрозу, чем хозяйка дома — непредсказуемая и безжалостная Ольга Павловна. Агафья, которая приложила немало усилий, чтобы оставаться незаметной для матери Андрея Александровича, понятия не имела ни, в котором часу появляется дома Николаева, ни где расположена ее спальня. На всякий слушай Агафья решила погасить свечу, тем более что свет от нее могли увидеть (и, скорее всего увидели бы) наблюдатели с улицы.
— В темноте найдешь дорогу? — спросила она на всякий случай, ибо ответ Насти не имел ровно никакого значения.
Девушка улыбнулась. Это последнее, что увидела Агафья перед тем, как задула свечу.
Ольга Павловна, мимо комнаты которой они как раз проходили, приподнялась на кровати и прислушалась. Сон с тех пор, как исчез ее сын, предполагаемые родственники и собственные большие надежды, пропал напрочь. Оставался, конечно, еще Павел Аполлонович, но знал он не больше Николаевой. Жена и дочь его пропали безвестно. И не нужно быть оракулом, чтобы угадать — не слишком это обстоятельно тяготило отца семейства. Напротив, собираясь домой, он был необыкновенно оживлен и с трудом натягивал на лицо маску скорби, когда оно оказывалось в поле зрения остальных.
Да черт с ним, с Павлом Аполлоновичем! Не та ту лошадку Ольга Павловна ставку делала. И на старуху бывает проруха. Тем острее она воспринимала исчезновение ключевых действующих лиц этой истории. А что, если Елена Дмитриевна вокруг пальца ее обвести удумала? Приведениям честь и совесть неведомы. Мало ли, чего она там Николаевой обещала. Заполучила ее сынка и дала деру. И ей вся слава и честь достанутся!
Скрипнули в тишине сначала зубы Ольги Павловны, а затем кровать. Шустро, невзирая на возраст, соскочила она с постели, решила не возиться со свечой, босиком прокралась к выходу и высунула голову в коридор.
— Кто здесь? — не рассчитывая на ответ, спросила она. — Андрей, ты?
Никого. Как и ожидалось. Если кто-то и бродит в ночи, то ему и в голову не придет на зов Ольги Павловны отзываться. А что, если это наружные наблюдатели к действиям перешли?
Смелая обычно Ольга Павловна вдруг почувствовала себя очень уязвимой. Старший сын пропал, младший — любимый Алешенька — пьет беспробудно — какой от него прок? Зарежут Николаеву в собственной постели, да еще в эдаком неприличном виде.
Последняя мысль заставила Ольгу Павловну юркнуть обратно в комнату и, к облегчению Агафьи, запереться изнутри. Настя дернулась, было, — нервы у девушки были натянуты, дыхание сбивалось на хрип. Думала ли простая девка, что такие испытания ей пережить придется?
— Стой, — прошипела Агафья, удерживая Настю за руку. — Пусть успокоится. Да не топай, как слон. Так и барина молодого разбудишь, — вспомнив об Алексее, Агафья, знавшая грустную историю взаимоотношений молодого беспутника и Дарьи, нахмурилась. — Куда же ты, милая запропастилась? Как бы беды не вышло.
— Чего? — сверкнули в темноте белки Настиных глаз.
— Ничего, — отмахнулась Агафья. — Пошли.
В комнате Николаева веяло прохладой, нет — холодом нежилого дома. Настя, скрывая дрожь пробежалась пальцами по ткани брошенного на кушетку сюртука. Казалось, хозяин оставил его давно, а не пару дней назад, как на самом деле. У зеркала, в котором должны были отражаться, но не отражались глаза Насти, стояла полуистлевшая свеча, с нижней губы которой капали восковые слюни. Девушка спешно потянулась к ней, чтобы Агафья вдруг не обратила внимание на зазеркальную пустоту, но старуха ударила ее по руке.
— Никакого света. С ума сошла? Они же за его комнатой следят — мигом нас обнаружат, — Агафья подняла сюртук Николаева, повертела его со всех сторон, даже примерить попыталась, но быстро отказалась от этой идеи. Слишком пышная грудь.
— Переодевайся ты, — скомандовала Агафья.
— Я? — удивилась крепостная, отодвигая подальше от туалетного столика. — Во что? Почему я?
Но Агафья уже суетилась возле шкафа придирчиво осматривая его содержимое.
— Да хоть во что — все равно велико будет. А мне мало, — она достала несколько предметов туалета и бросила на кровать. — Примерь это. А волосы.., — задумчиво начала она разглядывая светлую косу, закинутую на грудь девушки.
— Резать? — охнула Настя.
— Зачем резать, — усмехнулась Агафья. — Под цилиндром спрячем.
Настя неловко собрала одежду любимого, украдкой вдохнула его аромат и бросила стыдливый взгляд на Агафью. Та все поняла и с усмешкой отвернулась. Что она там не видела?
А не увидела она отражения Насти, которое должно было сейчас сбрасывать сарафан за ее спиной.
— Что за чертовщина? — Агафья протерла глаза и обернулась.
И в этом момент услышала выстрелы.
Стреляли из дома.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть - ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Телеграм "С укропом на зубах"