Осенью 1932 года Матрена устроилась в колхоз. Паша выпросила для нее место разнорабочей, и так убедительно разговаривала с начальством, что те не смогли ей отказать. Так у Матрены началась новая жизнь. Ей было за тридцать, а за плечами целая жизнь, и прошлое с его радостями и бедами. Но теперь... Она вдова, потерявшая четверых детей.
Глава 1 Молоко чужой матери
Глава 2 Жизнь в ссылке
Работала Матрена молча, с каким-то ожесточением, словно хотела заглушить боль физической усталостью. Мужики на току косились на нее - баба видная, хоть и худая, глаза глубокие, печальные. Но подходить боялись: слишком суровая была и неприступная. От Прохора и Павлины они знали о её судьбе и очень жалели.
Знал о её судьбе и Дмитрий Руденко, что переехал в село через год, осенью 1933. Он был вдовцом, бездетным, работал плотником в колхозе. Лет на пять старше Матрены, высокий, сухощавый, с умными серыми глазами и окладистой бородкой. Глядел он на женщину, но подойти не решался, а однажды все же набрался смелости. Увидел он Матрену, когда та тащила на плече мешок с зерном, согнувшись в три погибели, подошел, да спросил:
- Дозволишь помочь тебе? Не могу глядеть, как такая хрупкая женщина таскает тяжести. Дай подсоблю.
- Подсоби, - разрешила Матрена, ставя мешок на землю и вытирая пот с лица.
Дмитрий перекинул мешок через плечо и понес его, а Матрена поплелась следом.
В следующий раз он помог ей натаскать воды, в другой раз снова с помощью пришел.
- Дима, а почему ты мне помогаешь? - спросила она как-то, когда он в очередной раз начал помогать ей перетаскивать мешки с картошкой. Благо, этот год дал урожай и люди верили, что голод больше не вернется. - Жалко тебе меня?
- А ежели и жалко, то что? - он остановился. - Сердце при виде тебя кровью обливается.
- Ты меня не жалей, Дмитрий. Жалость мне не нужна. У меня за плечами такое, что тебе и не снилось. Но ничего, выстояла, выжила. Правда, зачем и ради чего живу - я не знаю. Но жалеть меня не надо!
Он поставил мешок, а потом подошел к ней и взял её руки в свои.
- Я все о тебе знаю. И про жизнь твою с Петром, и про детей. И про то, что в ссылке ты была, и про голод страшный. Я даже знаю про девочку Марфушу...
- Паша сказала?
- Она.
- Но зачем? - удивилась Матрена.
- Затем, что ты по душе мне, Матренушка. Ты еще молодая, ты еще можешь стать счастливой, и я...
Матрена горько рассмеялась, перебив его:
- Счастливой? Нет, это невозможно.
- А если я скажу тебе, что сделаю всё для этого? Матрена, я знаю, что ты до сих пор плачешь по Петру, но прошло уже два года... Моя жена умерла в тот же год, что и твой муж. Я тоже думал, что жизнь моя закончена. Но вспомнил, сколько мне лет...
- Ты замуж меня зовешь, что ли? - спросила она, догадавшись и ахнув от удивления. - Да на кой я тебе нужна такая?
- А если и так? Вот нужна, и всё! Два человека битых жизнью могут же попробовать назло горькой судьбинушке стать счастливыми? А еще... Еще мы можем поехать к твоей Марфуше, проведать её. Как моя жена ты сможешь свободно передвигаться, не спрашивая разрешения на каждый выезд из села. Выйдя за меня замуж, ты избавишься от клейма кулачки.
- Об этом и так теперь не вспоминают, - махнула рукой Матрена. - В такое время даже кулацкие руки, как оказалось, пригожи в деле. Но ты не торопи меня, подумать мне надобно.
****
Думала она полгода. Понимала, что жизнь в доме сестры, где она, по сути, приживалка, не может быть вечной. Прохор постоянно придирался, Павлина с ним ссорилась и Матрена приняла решение - она пойдет за Дмитрия! Она начнет новую жизнь, она попробует его полюбить. Может быть теперь судьба перестанет бить её по голове?
И весной 1934 года они расписались. В то же время, пока не начались посевные работы, приняли они решение поехать на заимку и повидать Марфушу. Слышала она, что Кузнецовых в село Заря переселились. Марфе уж десять годков исполнится скоро, какой она стала? Матрена не могла дождаться дня, когда приедет и увидет девочку, что вскормила своим молоком.
И вот, наконец, они с Дмитрием тронулись в путь. Заря была недалеко, но путь казался вечностью. Наконец они прибыли на место, но, едва подошли к избе Кузнецовых, то поняли, что тут всё изменилось.
- Вам кого? - навстречу им вышел молодой парень, и Матрена с трудом узнала в нем лопоухого Матвея, старшего сына Андрея Кузнецова.
- Матвей! - ахнула она. - Ты помнишь меня? Это я, тётя Матрена.
- Ой, неужто вы? - он удивился. - Какими же судьбами?
- Марфушу повидать приехала. Дома она?
- Марфуша... - Матвей тяжело вздохнул. - После того, как отец помер, её дед забрал к себе. Её и Саньку. А я тут. Женился вот недавно...
- Андрей помер? - Матрена почувствовала, как слезы потекли по её щекам. Хорошим мужиком он был, сердечным.
- Да, в прошлом году. Вы проходите, я чаем вас напою. А потом скажу, как пройти к деду, недалеко он живет.
***
Дом старшего Кузнецова и правда был недалеко. Когда Матрена постучала в дверь, сердце ее колотилось так, что готово было выскочить из груди. Дверь открыл Санька, второй сын Андрея. Позврослел, вытянулся парнишка за эти годы... Он узнал её сразу.
- Тетя Матрена!
- Я, Санечка. Мне Матвей сказал, что вы тут теперь живете у деда.
- Живем, - кивнул Санька. - Тёть Матрен, Марфуша как обрадуется! Она ведь все эти пять лет только и ждала вас, все спрашивала, когда мама приедет. Вы проходите!.
Матрена и Дмитрий прошли в уютную избу, деда Саньки дома не было, он в лес ушел силки проверять. Зато за столом сидела худенькая девочка.
- Марфа, Марфушенька моя, доченька, - прошептала Матрена.
- Мама? - Марфа встала и пошла к ней настречу. - Мама, ты тут...
- Я тут, - женщина рухнула на колени, обняла девочку и прижала к себе. - Я тут, девочка моя.
Они плакали обе от радости, что наконец свиделись. Санька стоял у двери, вытирая глаза рукавом. Дмитрий молчал, отвернувшись к окну, чтобы не выдать своих чувств.
Кузнецов-старший, вернувшийся из леса, не стал перечить, когда Дмитрий и Матрена попросили его отпустить Марфу с ними. Видно было, что и сам он намучился, и рад, что девочка будет с женщиной расти.
- Только пообещайте мне, что привозить внучку будете!
- Обещаем, Степан Григорич, - пожал ему руку Дмитрий. - Спасибо вам. Вот и нашелся способ вернуть Матренушку к жизни.
****
В 1936 году у Матрены и Дмитрия, когда они уже перебрались в Ново-Ильинку, родилась первая общая дочь. Назвали её Марией.
Дмитрий, увидев дочь, прослезился. Он ходил вокруг колыбельки, трогал пальцем крошечную ручку и не мог нарадоваться.
Марфуша души не чаяла в маленькой сестре. Она качала зыбку, пела ей песни, училась пеленать. Она стала нянькой не только для Маши, но и для следующих детей. Всю жизнь её потом сестренки Нянькой звали. Дмитрий же относился к девочке как к родной, никогда не делал различия. В доме Руденко поселился мир и покой, которого Матрена и не думала больше обрести.
В 1938 родилась Ульяна, в 1940 сын Федор, но мальчик прожил всего полгода. Матрена приняла это уже спокойнее. Она знала, что слезами горю не поможешь, а в доме еще трое детей, за которыми нужен глаз да глаз. В 1942 году, в самый разгар войны, родилась Вера. Дмитрий работал в колхозе не покладая рук, у него была бронь, так как помимо плотницкого дела он был еще и механиком. Во время войны он председательствовал в этом колхозе.
В 1944 родилась у супругов последняя дочка, Аннушка. Ей был годик, когда наступила долгожданная Победа, а Матрена поверила наконец, что все плохое осталось позади. Но оказалось, что на этом её испытания не были окончены.
****
1950 год выдался тяжелым. Дмитрий, который никогда не жаловался на здоровье, стал кашлять. Сначала думали, что простуда, но кашель не проходил, появилась слабость. В больницу идти он не хотел, все отмахивался:
- Ерунда, пройдет. Не до меня сейчас, работы в колхозе полно!
Работал он до последнего. В сентябре, ремонтируя крышу колхозного коровника, он сорвался. Упал неудачно и ударился грудью. Слез, дошел до дома, лег на кровать и больше не встал.
Матрена сидела возле него ночами, меняла компрессы, поила травяными отварами.
- Дима, ты должен жить, слышишь? Как же одна без тебя с детьми-то малыми? - она плакала, роняя слезы прямо на простыню.
Дмитрий смотрел на нее печальными глазами и гладил по руке.
- Ничего, Матреша. Ты сильная. Ты все выдюжишь, ты и не такое переживала. Я за тобой, как за каменной стеной всегда был. Твоей силе любой позавидует.
Матрена заплакала, она сидела с ним всю ночь и под утро задремала, сидя на стуле. Проснулась, а он уже холодный. Она не ревела, не кричала, только посидела рядом, погладила его по лицу, да поправила рубаху. Потом встала и пошла будить детей и звать соседей, чтобы помогли готовить похороны.
Старшей, Марии, было четырнадцать лет, Ульяне двенадцать, Верочке восемь, а Аннушке шесть годков. Марфа уже жила отдельно, была замужем за фронтовиком. Но примчалась на похороны, помогла с поминками. Матрена, глядя на своих дочерей, вспомнила себя в Васиково, когда она осталась одна. Тогда она сломалась. Теперь ломаться было нельзя.
- Девочки, - сказала она, когда прошли поминки и они остались одни. - Отца у нас больше нет, теперь мы сами за себя. Работать будем все, кто может, чтобы вновь не познать голод и нужду. И еще... Вы все должны учиться и выбиваться в люди. Не для того я вас рожала, не для того мы с отцом вас растили, чтоб вы пропали.
Старшая дочка Мария, желая помогать матери, и понимая её бедственное положение, в свои четырнадцать лет устроилась на железную дорогу, туда брали подростков с радостью, так как рук не хватало. Она приходила домой черная от угольной пыли, но деньги приносила. Ульяна, когда чуть подросла, ушла на ферму работать. Жили трудно, бедненько, как и все в те годы. Но не пропали, все выучились и завели свои семьи.
ЭПИЛОГ
Мария была похожа на отца - такая же ладная, спокойная, рассудительная. Она не боялась никакой работы, умела управляться с ломом, молотком, тачкой. В 1956 году, когда ей исполнилось 20 лет, она вышла замуж за Василия. Он был трактористом в колхозе.
Ульяна была самой непоседливой. В 16 лет ушла на ферму, работала дояркой, но душа ее просила странствий. Она при любом удобном случае уезжала в разные места. Матрена получала от нее открытки из разных городов: Свердловск, Челябинск, даже из Средней Азии. Ульяна искала себя, искала счастья. Найти смогла только в 1966 году, когда, поколесив по стране, вернулась домой. В том же году вышла замуж за местного парня и переехали они в поселок Первомайский. Родился у неё сын.
Вера была самой тихой, самой домашней. В 1965 году вышла замуж и всю жизнь прожила в Ново-Ильинке, в двух шагах от родительского дома. Вырастила двух дочерей. Муж ее умер в 2002 году, и Вера еще десять лет жила одна, а в 2012 году, когда силы совсем оставили, переехала к младшей дочери на Алтай. В те места, где когда-то родилась её мать Матрена.
Аннушка, самая младшая, выскочила замуж в 1961 году, в возрасте семнадцати лет. Уехала с мужем в Первомайский, как и Ульяна, родила двух дочерей. Матрена ездила к ней, гостила подолгу.
Умерла Матрена Дмитриевна в 1980 году, на руках у Марии. Приехали все дочери, внуки, правнуки. Приехала и Марфа. Нянька, как все звали её, уже овдовела, прожив с мужем всего 13 лет, и теперь с детьми жила в далеком Красноярске-45. Провожали Матрену в последний путь большой семьей.
Память о ней осталась в детях, внуках и правнуках. В историях, которые передаются из уст в уста. В той силе духа, которую она сумела передать своим дочерям. В умении не ломаться, не сдаваться, любить, несмотря ни на что.
В наше время из всех детей Матрены в живых остались лишь её дочь Вера и младшая дочь Аннушка. Вот дочка Веры и поведала нам эту историю.
Спасибо за прочтение. Благодарю еще раз подписчицу за историю.