Глава 1
1945 год
Николай Карпов возвращался домой. Товарищи, что ехали с ним в поезде, веселились и ликовали, отмечая Победу и предвкушая встречу с родными. А вот путь самого Николая в родные Зеленцы был вовсе не радостным. Он знал, что никто не ждёт его в посёлке.
Отец его погиб на фронте в первый же год, а мать, не выдержав страшного известия, вскоре померла с горя. Жена Людмила перестала писать в 1943 году. Коля с ума сходил от неизвестности, пытался узнать о её судьбе через соседей. И лишь через десять месяцев получил коротенький ответ от Катерины Силантьевой, соседки и дальней родственницы супруги, что бесстыдница закрутила роман с командировочным и уехала в район, прихватив с собой пятилетнюю дочь.
Шёл Николай по родному посёлку, из соседних домов знакомые лица выглядывали. Кто-то выходил, кто-то махал из окошка – приветливо, но с сочувствием. Вышла и Катерина, глаза опустив.
- Что ж, Коля, - развела руками бывшая родственница, - с гнильцой Людка-то наша оказалась. Были б родители живы, вразумили бы дурёху. Голову её, видите ли, от страсти снесло, упорхнула, о тебе и не подумала.
- Это я уж из твоего письма понял, - вздохнул Николай, - что уж вразумлять, коли уйти надумала? Такова воля её была.
- Тебе будто всё равно? – изумилась Катерина.
- Так всё равно, что, вместо родного дома хотел к реке спуститься да утопиться, - покачал головой Карпов.
- Ты чего удумал-то? Топиться ещё из-за бабы бесстыжей! Ты мужик видный, найдёшь себе молодуху. Войной-то вас многих покосило, теперь и косой да хромой на вес золота. А ты…
- Да не о том я печалюсь, Катерина. По Людмиле тоска, конечно, но и другой бабы не хочу. А вот по Настёнке душа болит. Как она там? Не обижает ли её новый отец, которого ей непутёвая мать нашла? И как найти его?
Женщина сочувственно кивнула и руками развела. Дочку жалко, тут уж ничего не сделаешь.
- Ладно, Коль, не будем о грустном, - сказала Катерина, - в Зеленцах-то тебя очень ждут. За эти годы дня ни проходило, чтобы кто-то не вспомнил о тебе. Ежели кто захворает или поранится, сразу про тебя мысли.
- Разве в Зеленцы фельдшера не прислали? – нахмурился Николай.
- Прислали, да толку-то? Он же по науке, да по книге – всё верно. А чутья нет – ни в руках, ни в голове! У моего Севки зуб болит целыми днями – корой дуба полощет, а без толку.
- Катерина, ты пришли ко мне своего Севку к вечеру, - ответил Николай, - дом мой уж много месяцев пустует, надо порядок навести. Чуть обустроюсь и буду людей принимать.
- Так, может, пораньше пусть Севка придёт, да поможет тебе? Ему уже тринадцать, умный парнишка, руки на месте! Он и дров тебе наколет, ты-то устамши с дороги?
- Не надо, Катерина, я уж сам! Парню с зубной болью и так несладко. Пусть к вечеру приходит!
Соседка кивнула, попрощалась и ушла. А Николай побрёл в пустой дом, который много лет назад наполняли голоса родных. У Карповых всегда было весело и многолюдно. Здесь привечали каждого, кто зашёл на чай или явился с бедой.
Когда-то навыками целительства обладала мать Григория Карпова, старая Анисья Васильевна. Добрая бабушка лечила зубную и головную боль заговорами и травами. Она могла остановить кровь, унять зуд и свести нарыв. В своё время вся округа ходила к ней, а в дореволюционные времена важные господа из города приезжали.
Когда не стало старой Анисьи, никто и подумать не мог, что внучку её Коленьке, передался дар врачевания. Двенадцать лет было мальчишке, когда подошёл он с отваром к матушке, которая мучилась мигренью, дал попить, погладил, шепнул что-то – боль и прошла. И несколько раз еще семья убеждалась, что знает он толк в каких-то травах, что может заговор какой прочитать, которым бабка его научила.
Вскоре уже все в Зеленцах знали, что целительную силу старая Анисья внуку передала. Да как оказалось, ещё могущественнее бабки парень был.
Долго молва про один случай ходила, когда Николай человека с того света вытянул. То был парнишка, которого бык рогами "пощекотал". Сельский врач уже смерть определил, ведь ни сердцебиения, ни дыхания у мальчика не было.
За молодым знахарем (так прозвали Николая в Зеленцах) не позвали, ведь и так уж всё понятно было. Но чудом оказался он рядом с домом, где жил парнишка. Услыхал, как соседка воет, да зашёл узнать – вдруг помощь нужна?
Там нажал, тут потёр, затем соли у его матушки попросил с водой. Что уж делал, никто и не понял, но вскоре парень открыл глаза. В ту пору сам Николай не находил объяснения случившемуся, но позже нашёл в медицинских книгах такое понятие, как глубокий обморок.
Знахарь обработал рану, дал какие-то травки матушке, чтобы парнишку отпаивать, тот и встал на ноги спустя время. А про Николая стали говорить, что он и мёртвых воскрешает. Хотя чуда и не было никакого, человек из обморока очнулся.
На фронте знахарь тоже многим помог. Шли к Николаю сослуживцы, а как-то раз генерал штабной к себе вызвал – он просто с ума сходил от боли в желудке. Покачал головой солдат, ушел в лес и вернулся с корешками, мол после них легче будет, и вышло так, как и говорил Коля - перестал генерал чувствовать боль в желудке.
***
Вернувшись после войны в родные Зеленцы, Николай снова стал лечить сельчан. Он читал медицинские книги, хотя сам не учился. Изо дня в день, видя боль, знахарь будто начал забывать о своей беде. О Людке, считай, вообще перестал вспоминать, скучал лишь по Настёне. Всё думал, как она там, с чужим-то папкой? Пробовал он их искать, да бесполезно, никто не мог ему помочь.
Попросил он как-то у Катерины, чтобы как-то его с дочкой свела, но та наотрез отказалась помогать. И даже адрес давать не стала. Мол, семья там новая, и нечего туда лезть.
Рассердился тогда Николай на соседку, поссорились они и не разговаривали много месяцев. А спустя время, пришла к нему Катерина, глаза в пол опустив.
- Чего явилась? – хмуро спросил тогда Николай. – Беда какая приключилась? Понос одолел, небось, вот и пришла травы просить?
- Злословишь, значит? – вздохнула Катерина. – Что ж, твоё дело. Беда и правда приключилась, да не со мной.
- Терентий запил, значит? Сам пусть просыхает, не стану я на него снадобье изводить!
- Нет, Коль, ко мне Людка приехала и Настю привезла.
Николай побледнел. Стало ему тяжело дышать, даже за сердце схватился. Затем, присел, отдышался и взглянул на Катерину.
- Какой судьбой их в Зеленцы занесло? Случилось чего?
- Случилось, Коль. У Настёны твоей странное пятно на лице появилось. Девчонка-то она ладная, хорошенькая, а тут пятнышко появилось. И расти начало. Вчерась, как увидела я её, за голову схватилась.
- Зудит? Болит?
- Не болит и не зудит, красоту лишь портит. Девчонка взрослеет, не успеешь оглянуться, как замуж придёт пора выходить. А у неё вон чего... Вот и привезла её Люда в Зеленцы тебе показать.
- Чего ж она сама за нашу дочь просить не стала?
- Скажешь тоже! Стыдится за поступок-то свой. Знает, что зло причинила хорошему человеку. Думает теперь, что ты откажешь.
- Вот же безмозглая! Как я родного ребёнка в беде-то оставлю? Веди скорее мою дочь, сделаю, что могу!
- Приведу, Коль, да только…
- Ну что ещё, Катерина?
Смущаясь, соседка сказала, что Люда боится, как бы Николай не сказал дочке, что родным отцом ей приходится. Она-то ведь его не помнит! Она другого отцом считает.
Стиснув зубы, тот кивнул.
Увидев Настю, знахарь почувствовал, как сердце его переполняет невероятная, давно забытая нежность. Хотелось ему протянуть руки к тихой девчушке с косичками и грустными глазами. На симпатичной мордашке которой предательски расположилось тёмное пятно с неровными краями.
Людмила подтолкнула девочку к отцу, сама же осталась у двери, глядя на него глазами, полными мольбы. Она явно была смущена и боялась встречи. Но бывший муж лишь кивнул ей, поздоровался, будто с незнакомой.
- Вы, мама, можете идти, лишние глаза нам тут не нужны, - сказал он, немного волнуясь.
Люда ещё потолкалась у входа. Она, видать, боялась, что Николай всё же проговорится. Но оставаться в доме, который когда-то был ей родным, не очень-то хотела.
- Что же это у нас за пятнышко на таком красивом личике поселилось? – ласково спросил знахарь и дотронулся до лица девочки.
Настя вздохнула, но ничего не сказала. А знахарь всё водил и водил пальцем по тому месту, где было пятно.
- Ты будешь делать всё, как я скажу? – тихо, будто бы шёпотом спросил Николай.
- Да, - кивнула Настя.
- Умница, - ответил знахарь, - тогда смотри. Вот тебе порошок из травок. Ты каждый вечер бери щепотку, с водичкой смешивай, да пятнышко своё мажь. Утром можешь умыться, но потом перед сном опять мажь, хорошо? И вот эту травку я матери твоей дам, и вот эту микстуру, надо будет принимать внутрь.
- Хорошо, - прошептала девочка, - и пятнышко уйдёт?
- Обязательно уйдёт, - кивнул Николай, - ты вот завтра проснёшься, оно уже поменьше будет.
- Сразу? – с надеждой и удивлением спросила Настя.
Знахарь хитро улыбнулся и снова кивнул. Тут он не удержался и поцеловал нежно дочку…в то самое пятнышко.
- Это чтобы прошло скорее? – спросила девочка.
- Да, для этого, - солгал Николай.
- А можете еще поцеловать, чтобы скоро-скоро прошло? – попросила Настя.
Не хотелось отцу врать дочке, но как упустить возможность поцеловать родную мордашку?И Николай вновь прикоснулся к пятнышку губами – легко и быстро.
- А как вас зовут? – вдруг спросила Настя.
- Коля, - ответил смущённо знахарь, - можешь звать меня дядей Колей.
- Хорошо, дядя Коля, а вы…
- Что, моя хорошая?
Немного волнуясь, девочка спросила, не лечит ли дядя Коля животных. А когда знахарь рассказал, как вылечил колхозную корову и спас новорожденного жеребёнка, от которого отказалась мать, вздохнула и рассказала про свою беду.
- Наш кот заболел, - вздохнула Настя, - папа говорит, он уже не оклемается, и надо его выбросить.
- А ты вези его ко мне, - ответил Николай, чуть задетый за живое, когда услыхал от родной дочки слово "папа" про другого человека.
- Хорошо, - с улыбкой ответила девочка и, поддавшись порыву, сама чмокнула знахаря.
Как легко и тепло стало на сердце у Николая от этого поцелуя. Девочка убежала, а он так и ходил счастливый. Бродил по дому с улыбкой и мечтал о новой встрече с дочуркой.
Людмила привезла Настю через несколько недель. Девочка очень настаивала на том, чтобы привезти пушистого любимца дяде Коле.
Людмила, улучив момент, подошла-таки к бывшему мужу и поблагодарила за помощь Насте. На хорошеньком личике пятно всё еще было заметным, но оно заметно посветлело и уменьшилось в размере.
- Дядя Коля, смотрите! Вы меня поцеловали, и пятнышко почти исчезло! – воскликнула девочка.
- И правда, уходит пятнышко. Но ты не забывай мазать тем лекарством, которое я дал. И пей, что я дал.
- Не забываю, дядя Коля! А вы Проше дадите лекарство? А то смотрите, какой он грустный, и глазки нечистые! Он умывается, и я ему глазки чищу, а у него смотрите…всё равно беда.
- Давай-ка посмотрю я твоего Прошу! Ох, какой хороший кот, Настёна! Только приболел немного. Но ты не переживай, я его выхожу!
Было решено, что на период лечения кот останется у знахаря. Настя улыбнулась – ей не хотелось расставаться со своим любимцем, но она знала, что с дядей Колей ему будет хорошо.