Ольга проснулась рано. Солнце только начинало пробиваться сквозь ставни, окрашивая комнату в серо-голубые тона. Она не стала зажигать лампу — дневной свет был честнее.
Подошла к сундуку. Открыла. Камни лежали так же, как вчера. Но теперь каждый казался ей не минералом, а застывшей судьбой.
Она взяла второй камень. Зеленовато-серый, мутный, с глубокими трещинами внутри. Будто кто-то пытался расколоть его, но не смог. На ощупь он был холоднее первого. Не просто холодным — ледяным. Ольга подержала его в ладони, пытаясь согреть, но камень не отвечал.
Открыла дневник на следующей странице.
«20 июля 1960 года.
Второй камень. Агашин. Мать рассказывала мне о нём.
Никто не помнил, откуда взялась Агаша. Родителей не было. Бабка умерла, когда Агаше было восемнадцать. Осталась одна в доме на краю деревни. Там, где лес начинается.
Федот ухаживал за ней. Парень весёлый, звонкий. Глаза светлые, смех громкий. Агаша молчала, но глаза её светились. Все видели — любят друг друга.
Но родители Федота были против. У них договорённость была с родителями Дуси, соседями. Дети, мол, поженятся, семьи соединятся.
Федот ушёл из дома. Стал жить с Агашей. Деревня шипела: «Блуд». Они не венчались. Просто жили.
Агаша родила девочку. Через несколько дней ребёнок умер. Во сне. Задохнулся.
У Агаши началась горячка. Металась, кричала, искала дочь. А когда пришла в себя — говорить не могла. Только мычала. Как животное.
Оделась во всё чёрное. Выгнала Федота. Он пришёл к родителям и запил. Вот в таком состоянии они его и женили на Дусе. Через год родилась Глаша. От неё — Авдотья. От Авдотьи — Тихон.
Агаша так и жила. Одна. В лес ходила за грибами, ягодами. Травы собирала. Настои делала. Ела только это, да картошку с огорода. Деревня говорила: «Порча на ней». Кто — от матери Федота. Кто — от Дуси.
А были и те, кто шептал: «Она колдунья. Приворожила Федота. Бог наказал — ребёнка отобрал».
Мать говорила: «Агаша не виновата. Боль её сломила». Перед смертью Агаша к себе Лукерью позвала. Дуняшину мать. Говорили, племянница она ей была. Или ученица. Обеих ведьмами считали.
Агаша умерла зимой.
Говорили, Лукерья её около дома похоронила. Холмик маленький был, рядом с дочерью Агаши. Сама Лукерья после этого в этом доме жить стала. Потом Дуняша там жила.
Мать дала мне этот камень. Сказала: «Запомни эту историю. Чтобы ты понимала — проклятие не с неба падает. Оно из людей рождается. Из боли».
Я не понимаю. Но пытаюсь».
Ольга закрыла дневник. Камень лежал на ладони. Холодный. Мёртвый.
— Агаша, — прошептала она. — Что с тобой случилось?
Она встала. Оделась. Пошла к магазину. Нужно было услышать другую версию. Ту, что живёт в памяти деревни.
Тихон сидел на той же лавочке. Увидел Ольгу, кивнул.
— Читаешь? — спросил.
— Читаю, — Ольга села рядом. — Про Агашу.
Тихон помолчал. Достал кисет, закурил.
— Агаша... — он произнёс это имя с какой-то странной интонацией. Будто боялся спугнуть. — Соперница моей прабабки Дуси. Эту историю мне мать рассказывала. Моя мать Авдотья, а бабка (мать Авдотьи) - Глаша. Вот Глаша и была дочерью Федота и Дуси.
Ольга замерла.
— Значит, вы...
— Да, — Тихон кивнул. — Я из того рода. Федот женился на Дусе. Родилась Глаша. Потом Авдотья. Потом я.
— А Егор? — спросила Ольга. — Муж Любаши?
— Егор тут ни при чём, — Тихон покачал головой. — Другая семья. Егор Любашу взял, когда она сюда сбежала. А Федот... Федот ещё до неё тут жил. Две разные истории. Но боль одна.
— И вы знаете, что было?
— То, что в деревне говорят, — Тихон выбил пепел. — Разное говорят. Кто — порча. Кто — колдовство. Кто — Божье наказание.
— А вы что думаете?
Тихон посмотрел на неё. В глазах была усталость.
— Я думаю, боль была. Настоящая. Ребёнок умер. Мать не выдержала. Федот не выдержал. Все сломались.
— А проклятие? — спросила Ольга. — Оно от Агаши пошло? Кто на неё наложил?
— Не знаю. — Тихон пожал плечами. — Может, от неё. Может, до неё было. Деревня помнит то, что хочет помнить. Остальное — забывает.
Он помолчал.
— Ты знаешь, где её дом? На краю? У леса?
— Да. Там. — Тихон махнул рукой. — Только туда не ходи пока. Место... тяжёлое.
— Почему?
— Потому что там не только Агаша жила. Там Лукерья была. После Агаши.
Тихон встал.
— Я пойду. Обедать пора. Ты... осторожнее. И к геологам не ходи пока. Они вопросы задают. Про Агашу. Про Лукерью. Про камни.
— Геологи спрашивают про камни? — Ольга насторожилась.
— Да. — Тихон посмотрел на неё. — Странно, да? Наука, а интересуются тем, что бабки шепчут.
Он ушёл. Ольга осталась одна.
Дом Агаши. Лукерья. Дуняша. Три линии, которые сходились в одной точке.
Она вернулась домой. Села у сундука. Взяла камень Агаши снова.
Теперь он казался ей не холодным. А тёплым. Будто кто-то держал его перед ней. Чья-то рука. Чья-то боль.
Ольга открыла дневник на следующей странице.
«25 июля 1960 года.
Я спрашивала мать: «Где могила Агаши?». Мать ответила: «Нет могилы. Лукерья её рядом с домом положила. Чтобы дух не ушёл. Чтобы память осталась».
Я не стала спрашивать, зачем это нужно было Лукерье. Я поняла одно: этот дом — не просто стены. Это хранилище. Агаша оставила боль. Лукерья приняла её. Дуняша пронесла через жизнь.
И теперь эта боль лежит в сундуке. В камне.
Я не знаю, как её снять. Но я знаю — забыть нельзя».
Ольга посмотрела на сундук.
Там лежали другие камни. Авдотьин. И те, что дальше.
Но она не стала доставать их. Не сейчас.
Сначала — осмыслить Агашу.
Ольга положила камень Агаши рядом с первым камнем. Два камня. Две судьбы.
За окном гудел лес. Где-то вдалеке стучала техника геологов.
Ольга встала. Подошла к окну.
— Я приду к тебе, — сказала она в пустоту. — К твоему дому. Я узнаю, что было.
Но не сегодня.
Сегодня она прочтёт ещё одну запись. Про Авдотью. Мать Тихона.
Она вернулась к сундуку. Взяла третий камень.
Коричневый. С золотистыми прожилками.
Открыла дневник.
«1 августа 1960 года.
Третий камень. Авдотьин. Мать Тихона. Она пришла ко мне, когда Гриша умер. Сказала: «Прости его. Он не виноват».
Я спросила: «В чём прощать?». Она ответила: «В том, что любил тебя. В том, что не смог забыть».
Я не поняла тогда. Поняла потом».
Ольга отложила дневник.
Завтра. Завтра она прочтёт историю Авдотьи.
А сегодня — отдых.
Она легла на диван. Закрыла глаза.
В темноте за веками плыли камни. Агаша. Лукерья. Вера.
И где-то среди них — она сама.
Четвёртая в роду.
📖 Навигация по книге «Четвертая в роду»:
Глава 1: Коробка с эклерами Начать книгу с первой главы 📌