Алина вышла из зала суда, красная, как рак. Давно ее так не возил лицом об стол судья. Упертая женщина традиционных взглядов упорно не принимала во внимание никаких доводов Алины по поводу благонадежности отца детей и заостряла внимание только на негативных моментах семейной жизни супругов, стараясь выгородить нерадивую мать. Справку из диспансера, что она стоит на учете, судья просто проигнорировала.
Алина сжимала портфель с документами и сосредоточенно думала, что же ей делать. Заседание было отложено, поскольку судья не могла совсем не принять ее доводы. Это было бы незаконным. У нее появилась отсрочка в две недели, за которые нужно было что-то предпринять. Ответчица вышла из зала заседаний и подошла к ней. Обдав ее мощным перегаром, она сказала сиплым голосом:
- Ты ничего не добьешься, курва. Детки с мамочкой останутся. А муженек мой по миру пойдет, и так ему и надо. – она хрипло рассмеялась и отошла.
- Интересно, почему она так уверена в решении суда? – задумалась Алина, отмахнувшись от противного запаха. Она вышла из здания и села в машину. «Нужно бы поподробнее разузнать про судью». По дороге домой Алина сделала несколько звонков и уже к вечеру ожидала подробное досье на судью, которая вела заседание в высшей степени странно. «Разберемся». А сейчас Алину ждали совсем другие дела. Она и сама не понимала, почему вдруг решила помочь девушке, которая была ей почти чужая. Также она не понимала, почему с таким облегчением узнала, что у Аннет сильнейший нервный срыв, но она абсолютно вменяема и может воспитывать своего ребенка.
- Зачем мне это? – спрашивала себя Алина. – Неужели из-за Виктора?
Алина часто задумывалась, как изменилась бы ее жизнь, если бы Виктор женился. Мысленно представляла на месте его жены каждую редкую девушку, с которой он ее знакомил. И ни одна из них не вписывалась в картину его жизни. Когда у цирка она увидела его с Аннет, с ее испачканным залитым слезами лицом, ей интуитивно показалось, что они очень гармонично смотрятся вместе. И несмотря на принципиальные различия, Аннет ей понравилась. Она была открытой, честной, пусть немного слабой и забитой, но, какой-то, Лин затруднялась найти слово, подходящей что ли.
Алина села в машину и поехала домой, где ее ждала Тоня. Приехав домой, Лин прежде всего с удовлетворением убедилась, что гостья ничего не трогала в доме и не лазила по ее шкафам. Однако, по квартире шел странный, но удивительно приятный запах.
- Привет, - заходя на свою кухню, сказала Лин. Тоня сидела на стуле с ногами, уткнувшись в телефон.
- Привет-привет, - Тоня подняла глаза и улыбнулась. – Я договорилась с замерщиком окон. Завтра приедет.
- Отлично, - удовлетворенно кивнула Лин. – Тогда нам в банк, а потом поедем в больницу.
- Ты чем-то расстроена, - Тоня не спрашивала, а утверждала.
- Да, - Лин вздохнула. – Она обычно никому не рассказывала о своих делах, даже Виктору, а сейчас ей вдруг захотелось поделиться с этой девушкой. – Поехали, по дороге расскажу. – Лин подошла к Тоне поближе: - Чем пахнет?
- Моя одежда пропахла гарью, пришлось чуть-чуть поработать, пока тебя не было, - лукаво улыбнулась Тоня. – Я учусь на дизайнера интерьеров, а еще увлекаюсь ароматерапией. Я успела забрать небольшой набор с маслами и обработала свою одежду, чтобы изменить ее запах.
Лин подняла брови. Какая удивительная девушка.
- Поехали, - сказала она.
В банке, благодаря умениям Лин, они справились быстро и отправились в полицию, потом в больницу. Тоня чуть не потеряла сознание на опознании. «Либо она очень хорошая актриса, либо все действительно было так, как она описывает». Лин во время учебы настоятельно рекомендовали идти в следователи, потому что девушку отличала особая интуиция и чутье, свойственное только очень хорошим и талантливым следователям. Но Лин предпочла адвокатуру, потому что считала, что защита невиновных гораздо важнее, чем поиск преступников. Кроме того, выросшая в очень обеспеченной семье и действительно до того случая в школе задиравшая нос, Лин знала цену деньгам и прекрасно понимала, что, работая в следственном комитете, даже через десять или пятнадцать лет она не сможет обеспечить себе тот уровень жизни, к которому она стремилась. Найти мужчину? Лин в принципе не возражала против обеспеченного приходящего любовника, но, к нее удивлению, мужчины не спешили играть по ее правилам, хотя ей казалось, что это именно то, что им нужно. Мужчины в ее жизни хотели свадьбы, семейного тепла, детей, жены-хозяйки на кухне. Все это было чуждо Лин, и она не считала нужным этом скрывать от своих партнеров. Брат готов был ее содержать, так, собственно, и было до того, как Лин пошла работать, но ей такая ситуация тоже не нравилась. Ей хотелось свободы. И она поняла, что для достижения этой цели ей придется работать, работать много и упорно, чем она и занималась. Однако, у Лин были свои принципы. Например, она никогда не бралась защищать мошенниц или брачных аферисток и очень редко брала дела о разводе от истцов-мужчин. Сегодняшний случай был исключением из правил. Лин интуитивно понимала, что ее подзащитный прав, но сам себя защитить не сможет, да и скорее всего, любой другой адвокат отнесется к нему с тем же предубеждением, как судья.
Как в своем деле, так и в случае с этим пожаром, Лин чувствовала, что что-то было не так. И, если с судебным разбирательством все было понятно, нужно было лишь найти доказательства, то в деле о пожаре, Лин, не имевшей почти никакого опыта ни сыскной, ни оперативной работы, непонятно было ничего. Но она была почти на сто процентов уверена, что в доме произошел поджог. «Уцелели все деньги и драгоценности, которых, навскидку, по меньшей мере, на миллион рублей, а то и больше. Квартира сгорела так, что вложиться нужно будет только в ремонт. Тоня – дизайнер интерьеров. Возможно, кто-то хочет купить у нее квартиру, она пообещала сделать из нее конфетку...» Лин украдкой посматривала на сидящую рядом с ней девушку, вспомнила ее недвусмысленное восхищение ее, Лин, нарядами и машиной. «Это естественно для девушки из такой семьи – хотеть иметь красивую одежду, прическу, украшения. Вообще, это не мое дело. Старуха заслужила такую смерть. Она терроризировала детей, чуть не угробила внучку», - пыталась успокоить себя Лин, но ничего не получалось. Никто, даже сумасшедшие старухи, не заслуживают такой смерти. Лин никогда не участвовала и тем более не вела дел об убийствах, но всегда четко знала, что человек не имеет права судить другого человека и выносить ему приговор. Судить имеет право только суд и закон. Но, будучи сама обычным человеком, Лин прекрасно понимала тех, кто дошел до ручки и искренне не понимала тех, кто убивал ради наживы. Для нее убийство было шагом в пропасть, откуда не было возврата. И, если надежда на лучшую жизнь для детей было хоть каким-то оправданием такому поступку, то деньги в глазах Лин явно не стоили того, чтобы отнимать человеческую жизнь. «Почему именно сейчас? Что послужило триггером?» - ломала голову Алина. «А если совпадение? – с надеждой думала она – Вряд ли», скептически заявлял внутренний голос.
- Алина, а куда вы меня везете? – вдруг спросила Тоня.
Алина очнулась от своих размышлений.
- Да, прости, я должна отвезти тебя к твоему парню, правильно?
Тоня кивнула. – Именно.
Лин вздохнула, резко перестроилась в левый ряд на разворот и поехала в обратную сторону.
Ей было очень любопытно взглянуть на молодого человека Тони, ведь мысль о том, что и он мог быть замешан в поджоге, ее не покидала. Однако, к ее удивлению, это оказался очень приличный, скромный и интеллигентный молодой человек, сотрудник достаточно крупной фармацевтической компании. Он избегал смотреть в глаза Лин и вообще держался очень нервно.
- Я, к сожалению, ничем не смог помочь, - сказал он Лин после того, как Тоня их познакомила.
- Тоня получит свидетельство о смерти через неделю. Аннет еще в больнице, поэтому похоронами будете заниматься вы. Я думаю, имеет смысл добиться муниципальных похорон....
- У нас есть место на Троекуровском, - поспешно сказала Тоня. – Там все наши похоронены, кроме прадедушки.
- Почему? – удивилась Лин.
Тоня улыбнулась. – Аня наверняка вам рассказывала историю про туберкулез прабабушки и ее смерть. Бабушка под страхом смерти запретила хоронить ее отца на семейном месте. Он похоронен на Донском, со своей родней.
Женя, так звали молодого человека Тони, поймал взгляд Лин и улыбнулся.
- Вам это кажется дикостью, я понимаю, но вы, как адвокат, должны понимать, в какой среде росли эти девушки и как это отразилось на их восприятии мира и психике, - мягко сказал он.
- А вы не пробовали пригласить к ним психолога? – Лин постаралась, чтобы ее вопрос не звучал как обвинение, но все равно прозвучало достаточно резко.
- Я прекрасно понимаю ваше негодование, - улыбнулся Женя. - Я сделал Тоне предложение еще год назад и прикладывал все силы, чтобы вытащить ее из этого ада. Но, к сожалению, у меня нет денег на услуги таких специалистов, как, например, вы, чтобы вытащить их всех из-под власти матери. Кроме того, - Женя посмотрел Лин прямо в глаза, - с психологической зависимостью, как с алкогольной: человек должен сам захотеть из нее выбраться. Иначе все не имеет смысла.
Лин кивнула. Она была совершенно согласна с Женей. Он мог что угодно делать, но, пока смерть не склонила свое костлявое лицо над маленькой девочкой Верой, Аннет и ее сестра готовы были жить в аду и терпеть все выходки сумасшедшей старухи, чьи останки сейчас лежали в полицейском морге.
#лин #триллер #разговорыоженском
Начало рассказа можно прочитать здесь
Вторая часть рассказа здесь
Третья часть здесь
Четвертая часть здесь
Пятая часть здесь