Если волосы стали заметно редеть, потускнели или “сыпятся”, домашний уход часто не решает проблему. В интервью трихолог Рыжова Алёна Сергеевна рассказывает, когда действительно помогают PRP (плазмотерапия с тромбоцитами) и мезотерапия, почему важен диагноз и какие ошибки приводят к потере времени.
Волосы умеют портить настроение молча. Ещё вчера хвост был “как обычно”, а сегодня резинка почему-то делает три оборота вместо двух. В ванной становится слишком много “лишнего”. На проборе будто включили прожектор. И почти у каждого в этот момент запускается одинаковый сценарий: новый шампунь, ампулы “против выпадения”, маска “на рост”, ещё одна… и ещё.
Проблема в том, что волосы не всегда “чинятся” снаружи. Иногда они буквально кричат: «Разберитесь, что происходит в коже головы и в организме». Мы поговорили с Рыжовой Алёной Сергеевной, врачом-дерматовенерологом, трихологом, о том, в каких случаях инъекционные методики действительно помогают, почему без диагностики это превращается в лотерею и как отличить рабочий план лечения от красивых обещаний.
– Алёна Сергеевна, сегодня хочется поговорить об очень практичной теме: инъекционная терапия для волос. Как правильно это называть, чтобы звучало профессионально и при этом понятно читателю?
– Корректно сказать “инъекционная терапия кожи головы”, или “инъекционные методики в трихологии”. Формулировка “инъекционная косметология для волос” тоже встречается, но строго говоря мы работаем не с самим волосом, а с кожей головы и фолликулом. Для волосистой части головы чаще всего используются две методики: мезотерапия и плазмотерапия, PRP.
– Тогда давайте без распыления: сегодня только волосы. Представим женщину, которая смотрит в зеркало и понимает, что что-то изменилось. С какими жалобами она чаще всего приходит к Вам и слышит, что инъекции действительно могут помочь?
– Чаще всего жалобы такие: выпадение и поредение волос, ухудшение качества, когда волосы становятся тоньше, уменьшается диаметр, пропадает плотность, появляется тусклость. Иногда человек приходит не столько “за волосами”, сколько с жалобами именно на кожу головы: она стала слишком жирной, или наоборот пересушенной, появляется шелушение. Это тоже можно корректировать инъекционными методиками.
– Получается, инъекции работают сразу по нескольким “фронтам”: и выпадение, и качество, и состояние кожи. Давайте разберём, как это устроено. Первая методика, которую обычно называют, это PRP. Что это такое “по-человечески”?
– PRP-терапия или плазмотерапия, это метод, который часто описывают фразой “лечим себя собой”. У пациента берётся венозная кровь, затем она центрифугируется, то есть разделяется на фракции. Мы отделяем клетки крови и получаем плазму, обогащённую тромбоцитами. В тромбоцитах содержатся факторы роста, которые запускают процессы обновления и регенерации. После этого плазма вводится обратно пациенту микроинъекциями в волосистую часть головы.
– Когда люди слышат “кровь, центрифуга, уколы”, звучит серьёзно и немного тревожно. Что Вы обычно объясняете, чтобы человек понял: это не “страшная процедура”, а вполне понятная медицинская технология?
– Важно объяснить механизм. PRP не про “поверхностное увлажнение” или “витаминки”. Это именно регенерация, обновление клеток. Плюс у метода есть большой плюс: так как используется собственный материал пациента, аллергической реакции на плазму быть не может.
– Это сильный аргумент. А что по ощущениям? Больно, терпимо, кто-то боится уколов до дрожи.
– Процедура, как правило, переносится хорошо. Часто она вполне терпимая и даже не требует обезболивания. Иногда по желанию пациента можно сделать аппликационную анестезию, то есть нанести обезболивающий крем под плёнку, подождать, и затем проводить инъекции. Тогда всё проходит спокойно.
– Вы сказали, что PRP запускает обновление клеток. В расшифровке прозвучало слово “омоложение”. Для лица это привычно, для волос звучит необычно. “Омоложение волос” это что именно?
– Правильнее сказать “омоложение кожи головы”. Клетки начинают активнее обновляться, улучшается питание, насыщение кислородом. В итоге меняется и “поведение” волос: они могут стать плотнее, качественнее, появляется визуальный объём.
– То есть, если описывать эффект простыми словами, волосы становятся более густыми и пышными?
– Да, совершенно верно. Увеличивается объём, улучшается плотность и качество.
– Теперь давайте про мезотерапию. Она звучит более привычно и часто кажется “простым вариантом”. В чём её суть и чем она отличается от PRP?
– Мезотерапия тоже делается микроинъекциями в кожу головы, но вводим мы не плазму, а готовый препарат, так называемый мезококтейль. В составе могут быть витамины, аминокислоты, пептиды. То есть это уже готовая смесь компонентов, рассчитанная на то, чтобы поддержать кожу головы и волосяные фолликулы.
– По каким показаниям мезотерапия чаще всего назначается?
– Показания во многом похожи: обезвоженность и сухость кожи головы, снижение объёма, выпадение, алопеции (то есть состояния, при которых волосы редеют или выпадают). Иногда мезотерапия используется как подготовка к процедурам, например к пилингам, к фототерапии кожи головы.
– Если сравнивать по “плюсам и минусам”, что обычно выбирают пациенты? Что кажется им более понятным?
– Многие смотрят на стоимость. Плюс мезотерапии в том, что она обычно дешевле, чем PRP. Но есть важный минус: из-за состава, наличия белков и активных компонентов повышается риск аллергической реакции.
– Вы в расшифровке говорили про пробу. Как это выглядит на практике?
– Перед введением полного объёма препарата рекомендуется сделать пробу на предплечье: вводится микродоза, и мы смотрим реакцию. Так мы снижаем риск нежелательных явлений.
– Люди иногда спрашивают: “Можно ли заранее сдать анализ крови и понять, будет ли аллергия?” Вы сталкиваетесь с такими вопросами?
– Такие вопросы часто задают. В аллергологии действительно есть разные подходы: аллергопанели, кожные пробы. Но аллергия бывает разных типов: немедленная, замедленная. Иногда реакция появляется не при первом контакте, а при повторном введении вещества. Поэтому очень важно качественно собирать анамнез перед процедурой: были ли ранее реакции на лекарства, на инъекции, на какие-то препараты.
– То есть правильный маршрут такой: не “я решила проколоть коктейль, потому что подруга делала”, а сначала разговор с врачом и сбор истории?
– Именно. Любая инъекционная процедура должна выполняться по показаниям, после оценки ситуации. Начинать нужно с диагноза, а не с желания пациента “поколоть что-нибудь полезное”.
– Вы упоминали ещё одну методику, и я зацепилась, потому что редко слышу про это применительно к волосам: биоревитализация кожи головы. Такое правда существует?
– Да, существует. Биоревитализация дословно означает “новая жизнь для клетки”. Это внутрикожные инъекции гиалуроновой кислоты для глубокого увлажнения, повышения тонуса и эластичности кожи. Гиалуроновая кислота не является чем-то чужеродным: она есть в организме, в коже, суставах, в тканях. Со временем её становится меньше, и мы можем восполнять дефицит.
– В расшифровке была очень “вкусная” деталь про то, сколько воды удерживает гиалуроновая кислота. Повторите, пожалуйста, это звучит убедительно даже для тех, кто далёк от медицины.
– Одна молекула гиалуроновой кислоты способна удерживать до тысячи молекул воды, то есть в тысячи раз больше собственной массы. Поэтому кожа после процедуры становится более напитанной, увлажнённой, упругой.
– И в трихологии показания к биоревитализации какие?
– Чаще всего это сухая, обезвоженная кожа головы.
– Давайте теперь поговорим о моменте, который волнует большинство. Человек почти всегда начинает с шампуня “от выпадения”, маски “для роста”, ампул. В какой момент важно перестать играть в домашнюю косметологию и прийти к врачу? Что для Вас является красным флагом?
– Красный флаг, когда средства не дают результата, особенно если человек пробует длительно, месяцы и больше. Ещё один красный флаг, когда на фоне “самолечения” симптоматика усиливается. Тогда нужен приём врача, чтобы установить диагноз. Инъекции не делаются “просто так”. На первичной консультации мы собираем жалобы, анамнез, осматриваем кожу головы. Смотрим не только невооружённым глазом, но и под увеличением с помощью трихоскопа (это прибор, который позволяет увеличить изображение и оценить кожу и фолликулы). Мы оцениваем состояние кожи, работу сальных желёз, качество фолликулов, есть ли очаги поредения, шелушение. И только после этого можно обсуждать, какие методики, инъекционные или аппаратные, подойдут человеку.
– Вы сейчас сказали фразу, которую стоит высечь на стене ванной комнаты: “инъекции не делаются просто так”. Приходится ли Вам часто “тормозить” пациентов, которые приходят уже с готовым решением?
– Такое бывает. Люди приходят с ожиданием конкретной процедуры. Тогда важно спокойно объяснить: сначала диагноз, потом протокол. Иначе мы рискуем потратить время и деньги без результата.
– Бывает так, что Вы смотрите на ситуацию и понимаете: помимо трихологии тут нужен ещё кто-то? Эндокринолог, гинеколог?
– Да, достаточно часто. Если по анализам выявляются дефициты, это может влиять на волосы. Один из частых вариантов, железодефицитная анемия, когда снижен гемоглобин или ферритин. Может быть недостаток витаминов группы B, фолиевой кислоты, витамина Д3. У женщин при нарушениях менструального цикла нужна консультация гинеколога. У мужчин по жалобам иногда подключаем уролога-андролога, например если есть снижение либидо или другие симптомы, которые могут говорить о гормональных и возрастных изменениях.
– Хочу отдельно спросить про женщин старшего возраста. Климакс, гормональные качели, волосы часто реагируют первыми. Здесь сочетание специалистов действительно помогает?
– Да. Снижение уровня половых гормонов влияет на волосы, кожу, ногти. Поэтому может потребоваться консультация эндокринолога и гинеколога. Гинекологи назначают ЗГТ (заместительную гормональную терапию). Когда женщина начинает получать гормоны извне по показаниям, состояние кожи, волос и ногтей часто улучшается.
– Перейдём к мифам и страшилкам. С чем Вы чаще всего сталкиваетесь, когда речь заходит об уколах в кожу головы?
– Самые частые страхи: “это страшно”, “это больно” и “это слишком много процедур”. По поводу количества: действительно, несколько процедур обычно малоэффективны. Инъекционные методики чаще всего проводятся курсом. Обычно это 6–8 процедур на курс, интервал между инъекциями примерно две недели. Результата часто хватает на 8–12 месяцев, а затем нужны повторные курсы, потому что многие трихологические заболевания хронические, и задача не “раз и навсегда”, а поддержание ремиссии.
– Вы сейчас сказали слово “хронические”, и у читателя может возникнуть холодок: “То есть я теперь навсегда пациент?” Как Вы объясняете это спокойно, без драматизации?
– Важно говорить честно, но без ощущения приговора. Хроническое означает, что состояние может сопровождать человека долго, но мы можем контролировать, держать в ремиссии, замедлять прогрессирование. Инъекционные методики как раз помогают удлинять периоды, когда человеку хорошо.
– А боль? Здесь всегда очень субъективно. Вы в расшифровке даже рассказывали, что кто-то расслабляется так, что… засыпает.
– Да, реакции разные. Кто-то переносит отлично, кто-то действительно расслабляется и даже может уснуть. Кто-то сравнивает ощущения с массажем. Есть пациенты более тревожные, для которых каждый укол испытание. Тогда мы используем обезболивание: наносим крем под плёнку, ждём 30–40 минут, и процедура проходит комфортнее.
– Важно ещё понять, почему это в принципе не должно быть “невыносимо”. Тут есть особенности игл и глубины введения?
– Иглы используются ультратонкие, короткие. Глубина введения небольшая, примерно 2–4 миллиметра, это как раз зона расположения волосяных фолликулов в дерме. Мы доставляем вещества туда, где они нужны, минуя эпидермис, который плохо пропускает наружные средства.
– Следующая история, которая встречается в любой эстетической теме, завышенные ожидания. Человек хочет “косу до пояса” и желательно завтра. Какие ожидания Вы считаете самыми опасными?
– Опасно ждать невозможного. У любой процедуры есть показания. Например, при рубцовой алопеции (когда на месте выпадения сформировалась соединительная ткань и фолликул уже погиб) стимуляция не приведёт к росту новых волос в этой зоне. Поэтому важно сразу давать пациенту реалистичную картину: что мы можем улучшить, а что уже не восстановить.
– То есть диагностика важна ещё и для того, чтобы не обещать лишнего?
– Да. Самое частое показание в трихологии, это андрогенетическая алопеция (гормонозависимое поредение), особенно на ранних и средних стадиях, когда процесс ещё нерубцовый. Если стадия тяжёлая и уже сформировались зоны, где фолликул утрачен, тогда инъекции не дадут “чуда”. В таких случаях иногда единственным вариантом становится пересадка волос.
– Пересадка волос у Вас в клинике проводится?
– Нет, пересадкой занимаются пластические хирурги, у нас такой методики пока нет.
– Давайте про комбинации. Вы в расшифровке говорили важную вещь: инъекции почти всегда идут не “в одиночку”. С чем Вы чаще всего их сочетаете?
– Инъекционная терапия в трихологии чаще всего сочетается с наружной терапией и домашним уходом. Если речь идёт о заболевании, а не просто о “красивых волосах”, мы обычно назначаем комплекс. Например, при андрогенетической алопеции базовое лечение, это стимуляторы роста волос, часто на основе миноксидила. Его используют длительно. Я обычно говорю пациентам так: применять нужно до тех пор, пока человека волнует проблема поредения, потому что при отмене процесс может продолжить прогрессировать.
– Эта формулировка очень человечная, без слова “пожизненно”, которое пугает.
– Да, важно объяснять спокойно и честно. При этом инъекции можно делать параллельно, ограничений нет. Плюс домашний уход. В уходовых средствах могут быть компоненты, которые поддерживают рост и качество волос, например аминексил (аналог по действию), он встречается в шампунях и сыворотках. Такие средства часто используют курсами, например три месяца ежедневно, а затем переходят на поддерживающий режим несколько раз в неделю. В уходе могут быть пептиды, аминокислоты, экзосомы, растительные экстракты. Всё это поддерживает кожу головы и фолликулы.
– Если подытожить Ваш подход одним предложением, он звучит так: “Инъекции работают лучше всего внутри комплекса, когда есть диагноз и понятный план”.
– Да, именно. Инъекционная терапия в трихологии не является волшебной инъекцией. Это инструмент в руках врача, который работает тогда, когда есть чёткий диагноз и грамотно подобранный протокол. Мы не просто “колем витаминчики”. Мы поддерживаем здоровье волос на клеточном уровне и даём им ресурс для роста. И ещё один момент: выпадение и поредение, особенно у молодых женщин, тяжело переносятся психологически. Поэтому иногда важна не только схема лечения, но и поддержка, чтобы человек не оставался один на один со своей тревогой.
– Это очень точная точка. Алёна Сергеевна, спасибо Вам за разговор. Следующую беседу тогда логично сделать про мужчин и их “волосяные” сценарии, там действительно другие страхи и другие привычки.
– Да, можно. Подготовимся и обсудим отдельно.
– Договорились. Спасибо Вам большое, было очень интересно.
В этой теме больше всего стоит беречь не кошелёк, а время. Волосы умеют “терпеть” долго, а потом внезапно уходят в сценарий, где чудес уже не обещает даже самый дорогой уход. Зато врачебная логика работает стабильно: диагностика, причины, протокол, контроль результата.
Если Вас беспокоят выпадение, поредение, зуд, жирность или сухость кожи головы, не гадайте по баночкам. Записаться на приём к Рыжовой Алёне Сергеевне можно на сайте клиники: на консультации Вы получите осмотр, разбор причин и понятный план, который реально можно выполнить и увидеть в зеркале.
Оставайтесь на связи с нами - «Здоровье 365» ВКонтакте.
Читайте также: