Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Времени на лишние разговоры и сомнения, по расчётам Николаева, не оставалось. Если он прав, то гостей можно ожидать в любую минуту.
— Поехали, — принял он решение. — Потом разберёмся.
Огляделся. Одна из Настей по-прежнему стояла в ступоре, не спуская глаз с Рогинской. Вторая — без сознания висела на его руках. Елена Дмитриевна умолкла и казалась теперь спокойной. Но Николаев уже знал, на что она способна, и понимал, что не стоит отпускать её от себя.
И, конечно, Федор. Во-первых, он ранен и, судя по тому, что наблюдал Андрей Александрович, близок к тому, чтобы присоединиться к блаженному обмороку второй Насти. Во-вторых, кто бы ни гнался за ними, только Федор знает, кто это и что им от него надо. Что им от Них надо. О, да, Федор, несомненно, знал гораздо больше, чем успел сказать.
Просто удача, что никого из домашних нет дома. Надолго ли? Скорее всего, уже скоро они начнут возвращаться, и меньше всего им теперь надо отвечать на многочисленные вопросы, которые неизбежно возникнут.
Без Машиной помощи не обойтись. Не выпуская Настю из рук, Николаев вернулся к двери и, изловчившись, отпер её.
Маша буквально ввалилась внутрь, пролетела по инерции мимо Николаева и упала к ногам Рогинской.
— Дорогая, — ласково протянула ей руку Елена Дмитриевна, — как неаккуратно. Давайте я вам помогу.
Сама не ожидая от себя такой ловкости и прыти, Маша откатилась в сторону и вскочила на ноги.
— Прочь от меня! Не трогайте меня, — почти завизжала она, и пылающая, растрепанная, обернулась к Николаеву. — А вы, вы… вы! Фигушки я теперь за вас замуж выйду!
— Да уж выйдете, — оборвал ее Николаев. — Успокойтесь. Сейчас вы мне нужны, — Маша попыталась возразить, но он не подарил ей такую возможность. — Мария Игоревна, мы в опасности. Нам надо срочно уехать. Всем, — он многозначительно обвел взглядом всю удивительную компанию, которую судьба свела в этой комнате. — С нами двое раненных. Я сейчас отнесу в карету эту девушку, — он не стал называть вторую Настю по имени. — Вы пойдете со мной. Затем приведу остальных.
Маша пожала губы. Тон Николаева отбил у неё всякое желание спорить, но вопросы остались. Ладно, после. Все потом.
Лишь по дороге Маша сообразила, что ей придётся остаться одной в экипаже с двумя покойницами. Черт, к этому жизнь её никак не готовила. Она хотела, было, высказать свои опасения вслух в виде едкой претензии, но передумала. Не так уж часто она была кому-то по-настоящему нужна. Нужна, когда все серьёзно, когда нужно проявить волю, ум, смелость. Серьезные вопросы обычно решал Кравцов или сестра. В крайнем случае, мама. Маше оставалось только высмеивать, презирать, а чаще игнорировать их решения.
И вдруг она почувствовала такое необыкновенное желание доказать (нет, не Николаеву — он и так в неё безгранично верил) — самой себе, что не такая уж бесполезная особа Мария Глинская.
Слуги, едва они покинули комнату Рогинской, разбежались (может, испугались, что теперь оттуда выходят одни оборотни да вампиры), и по пути им не встретилась ни одна живая душа.
Устроив вторую Настю, рядом с Натальей Павловной, Николаев дал распоряжение кучеру быть готовым трогаться в любую минуту, и побежал за второй партией беглецов.
Его не было чуть дольше, чем надеялась Маша, пристально следившая за подъездной дорогой (да все, что угодно, только бы не смотреть на своих жутких спутниц).
Действительно, прежде, чем подняться за Фёдором и остальными, Николаев наскоро набросал записку брату, впервые с момента своего возвращения из будущего искренне пожалев, что мобильные телефоны ещё не изобрели.
Втиснулись еле-еле. Настя, которую Николаев подсадил последней, при виде Натальи Павловны очнулась и захотела поорать на всю улицу, но Николаев, предвидевший такой поворот, прикрыл ей рот ладонью.
— Куды ехать, барин? — поинтересовался кучер, который во все время погрузки не произнёс ни одного звука, который бы свидетельствовал об его отношении к происходящему.
Подумать о маршруте у Николаева ещё не было времени. Все известные ему адреса должны быть так же знакомы и преследователям Федора.
— Поехали в дом моих приёмных родителей, — предложила вдруг Рогинская. — Отец сейчас, должно быть, совсем мальчишка, — задумчиво, но без ностальгии произнесла она.
— Отлично, а что мы им скажем?
— А мы им ничего не скажем, — спокойно ответила Елена Дмитриевна. — Это время они обычно проводят за границей. Россия, знаете ли, осенью вредна их здоровью.
Плохая идея. Или нет?
— Хорошо, — кивнул Николаев. — Говорите адрес. — Обещаешь, что не станешь кричать? — спросил он, подвывающую в его ладонь Настю, но увидев её глаза, руки не отнял, зато погладил по волосам.
«Мне бы сейчас поддержка тоже не помешала», — хмуро подумала Маша, перекладывая назад упавшие на ее колено волосы второй Насти.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть - ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Телеграм "С укропом на зубах"