Я тебя так ненавижу, что, наверное, верну
Начинаем публикацию 2-й книги про Машу и Николаева
Агафье в Москве жилось тревожно. Первое время после отъезда Маши она занималась Дарьей и почти не покидала комнаты, которую выделили ей хозяева. Все необходимое приносили слуги, а Агафья старалась лишний раз не попадаться им на глаза. Долгая жизнь в лесу и страх разоблачения в столице, где когда-то она выросла, отворотили её от новых знакомств. И сейчас, без сильной и уверенной Маши, она страшилась каждого шороха, доносимого из коридора, не представляя, что будет делать, если откроется, кто она на самом деле.
Дарья, к счастью, быстро шла на поправку, и уже скоро стала вставать, а затем и выходить, чтобы принести своей старшей подруге последние новости. Впервые немая девушка оказалась смелее своей наставницы. Отпускала её Агафья без опасений. Недуг крепостной сироты оказался кстати — ни она ничего не сможет рассказать местным, ни её особенно никто расспрашивать не станет. Именно Дарье удалось выяснить, что вестей, которые так ждала Агафья из Петербурга, нет.
Впрочем, ещё рано. По расчётам Агафьи, до столицы ехать не меньше шести суток, а если принять во внимание естественные задержки в пути, и того больше.
И все-таки Агафья ждала. Мобильных телефонов она не застала, поэтому по старинке высматривала почтальона.
Письмо Николаева пришло через две недели после их отъезда.
Дарья, взволнованно мыча, вбежала в комнату, всучила записку Агафье, уселась рядом на пол и не спускала с неё встревоженного взгляда все время, пока Агафья читала послание. Из Петербурга.
Чуткая, как и все люди, лишённые какого-либо из пяти органов чувств, Дарья по тени, которая легла на лицо Агафьи, поняла, что стоит начинать беспокоиться.
В свою очередь Агафья, которую Николаев не хотел пугать, а потому писал коротко и сухо, догадалась, что дела в столице складываются не лучшим образом.
Дарья не выдержала, и, как собачонка, про которую забыл хозяин, дернула пару раз Агафью за платье и, страдая от невозможности задать вопрос в голос, замычала.
Опустив записку на колени, Агафья погладила девушку по голове.
— Ничего, не волнуйся. Скоро, совсем скоро нашу дорогую Машу увидим.
Глаза Дарьи беспокойно забегали, пытаясь высказать немой вопрос. Но Агафья и без слов поняла, что Дарья просит объяснений. Стараясь говорить, как можно небрежнее, чтобы не волновать Дарью, Агафья ответила.
— В Петербурге мы с тобой едем. Барин твой пишет, что нужны мы там — «а для чего, молчит. Как пить дать, что-то произошло в столице, раз Андрей Александрович их торопит», добавила про себя Агафья. — Денег выслал вот, — Агафья и сама опасалась предстоящего путешествия. Не в том она возрасте, чтобы как Маша в омут тутошних страстей нырять. Но делать нечего — ехать надо. — Так что, собирайся, Дашенька. Да, — кивнула Агафья, опять предугадав вопрос девушки. — Все берем, что есть. Не думаю, что мы еще когда-нибудь вернёмся в этот дом.
Вещей у женщин набралось немного, а потому на сборы ушло не более двух часов.
Уже в обед, ни с кем ее простившись, они покинули особняк Милосердовых и отправились в путь.
Андрей Александрович не стал трогать убитого горем Аркадия Федоровича, поэтому приложил к письму помимо денег на дорожные расходы, записку, адресованную университетскому товарищу с просьбой организовать путешествие его старой няни (так она назвал Агафью) и служанки в Петербург.
До адреса, указанного в письме, Агафья решила добраться пешком, сэкономив на извозчике. Мало ли как судьба дальше повернется — это роскошь в такой ситуации быть расточительной.
Тем более, что идти предполагалось не так уж и далеко. Кем бы ни бы приятель Андрея Александровича, карета, которую тот попросил одолжить для Агафьи и Дарьи явно не единственный его экипаж. Что в современной Агафье Москве, что в нынешней, в домах этой части города простые смертные не обитали.
— Князь сейчас спустился, — высокомерно осмотрев гостей известил изнывающий от собственной важности дворецкий, хоть и выученный, хоть и обряженный на английский манер, а по сути оставшимся все тем же Степанычем, которому страсть как не хотелось, чтобы барин со всяким сбродом разговоры разговаривал.
К счастью, письмо Андрей Александровича возымело нужное впечатление, и князь, оказавшийся столь же молод, сколь и хорош собой (сие обстоятельство раскрасило щеки Дарьи в малиновый цвет), не только не сомневаясь ни секунды, предложил им свой экипаж, но и предложил провести у себя в доме ночь. Эту любезность, однако, Агафья, вежливо отклонила. Они торопятся. В Петербурге их ждут.
— Мы, конечно, не хотим вас беспокоить, — добавила она. — И, если вы укажете другой способ добраться до столицы, мы будем вам премного благодарны.
Но приятель Николаева только отмахнулся.
— Пустяки. Вы не сможете ехать без разрешения, а добыть его скоро очевидно не получится. Разумеется, я немедленно велю заложить экипаж.
Путь, который до них преодолела Маша, занял у Агафьи и Дарьи на день меньше времени. Они торопились. Ночевали на почтовых станциях, чуть свет, дав лошадям отдохнуть, выдвигались в дорогу.
С трудом узнавала Агафья любимый маршрут. Сколько раз она преодолевала это расстояние всего лишь за одну ночь на нижней полке купейного вагона, пока были живы родители, на верхней плацкартного — после развала Советского Союза.
Но, пожалуй, только теперь, продираясь сквозь русское бездорожье, ночуя в грязных номерах, Агафья осознала весь ужас своего положения и неопределенность будущего. Если она не найдет Машу, а Маша не придумает, как вернуться назад, ее ожидает жалкое существование, а, вернее, скорая погибель в этом чужом мире, от которого она так долго пряталась.
В Санкт-Петербург экипаж князя прибыл уже после похорон Поленьки и отбытия Милосердовых обратно в Москву.
В доме Николаева путешественницы застали круглосуточно пьяного, заросшего Алексея, напоминавшего лешего с горящими красными глазами да Ольгу Павловну. Последняя, озабоченная исчезновением старшего сына, лишь мельком взглянула на прибывших из Москвы незваных и нежданных гостей, пробормотала «только этого не хватало», и продолжила поиски пропавших.
Николаев, Маша, а вместе с ними Елена Дмитриевна Рогинская и невеста Андрея Александровича Наталья Павловна отсутствовали уже несколько дней. Даже на похороны Поленьки Милосердовой не явились. Записка, которую Николаев в спешке оставил брату, попала в руки его матери, но она ничего не поняла из нее. Несколько в раз в особняк приходили какие-то люди и спрашивали Андрея Александровича. Возле дома, не пытаясь таиться, ошивались странные личности. Ольга Павловна велела слугам гнать их. Ненадолго личности исчезали, но вскоре вновь занимали свои посты.
Николаева чувствовала, что над семьей нависла угроза и рассчитывала, что сын сможет ей все объяснить. Но Николаев пропал и не давал о себе знать. Ей оставалось только жадно ловить слухи, в частности, о дуэли и гибели Глинской (о чем она думала в последнюю очередь) и продолжать поиски с еще большим усердием.
Среди слуг ходили свои версии исчезновения хозяина.
Я тебя так ненавижу, что, наверное, влюблюсь - 1-я часть - ПОЛНЫЙ ТЕКСТ КНИГИ
Телеграм "С укропом на зубах"