Двадцать шесть лет я работаю в ЗАГСе. За это время через мой кабинет прошли три тысячи свадеб, восемьсот разводов и один жених в костюме Бэтмена. Вот про последнее, пожалуй, стоит рассказать подробнее. Хотя начну по порядку.
Я, Галина Николаевна, регистратор. Мне пятьдесят два. У меня на столе папка с заявлениями толщиной с том «Войны и мира», стакан остывшего чая и нервы примерно такой же закалки, как у сапёра. Коллега моя Вера Павловна, та вообще женщина кремнёвая. Двадцать лет в системе. Ничем не удивишь. Ну, вроде как, почти ничем.
В тот вторник утром всё шло нормально. Пришла, заварила чай, разложила бланки. Первая пара на десять утра. Обычное утро, обычная жизнь. А потом дверь открылась, и в зал торжественных церемоний вошёл Бэтмен.
Нет, вру. Сначала вошла невеста. Обычная девушка, белое платье, букет, причёска, всё как положено. А за ней — он. Плащ чёрный до пола. Маска на пол-лица, с ушами. И голос такой утробный, будто человек полчаса репетировал перед зеркалом. «Готэм будет гордиться этим союзом», — произнёс он на пороге.
Я выронила папку. Бланки полетели по полу как конфетти. (Вот честно, за двадцать шесть лет я многое видела, но это был первый раз, когда я уронила документы.)
Жених Артём, двадцать девять лет, по профессии — бухгалтер. Нормальный парень. Просто очень, очень любил комиксы. А невеста Катя стояла рядом с лицом, которое я за свою карьеру научилась читать безошибочно. Это выражение означало: «Я знала, на что шла. Но всё равно не была к этому готова».
— Артём, снимай маску, — зашипела Катя. — Тебя родная мать не узнает.
— Я не Артём, — прогудел жених. — Я Тёмный рыцарь.
— Ты бухгалтер из Балашихи, — уточнила Катя.
Мать жениха в первом ряду вытирала слёзы. От радости или от чего-то другого — до сих пор гадаю. Надо сказать, церемонию мы провели. Я произнесла торжественную речь. Артём, ну, то есть Тёмный рыцарь, кивал в маске. Когда я спросила: «Согласны ли вы взять в жёны...» — он ответил: «Готэм одобряет». Катя закрыла глаза, выдохнула и ответила: «Согласна. Но маску сними хотя бы на фото». Подпись Артём поставил вполне земную. И паспорт принёс нормальный. В паспорте, хвала небесам, без маски.
Но это ещё цветочки. Бэтмен — он хотя бы тихий был.
Через неделю пришла другая пара. Обычная, без плащей, без ушей. Зато со свидетельницей Зоей, подругой невесты, пятьдесят пять лет, энергии как у двух электростанций. Зоя хотела «сказать от души». И сказала. Сорок минут подряд. Без перерыва, без точек, без пауз на вдох.
Началось всё с девятого класса, где они с невестой сидели за одной партой. Потом институт. Потом отпуск в Анапе в двухтысячном году. К слову, в Анапе они потеряли чемодан, познакомились с каким-то Виктором и чуть не уехали в Краснодар по ошибке. Виктор, со слов Зои, был «замечательный, но не мужчинного типа». Что конкретно это значит — я так и не выяснила, хотя Зоя объясняла минут семь.
А терпение у зала лопнуло примерно так же, как пакет из Пятёрочки с тремя арбузами. Молча и с последствиями. За дверью скопились три пары. А тут ещё Артём заглянул — тот самый, уже без маски. Пришёл за свидетельством. Сунул голову в зал и спросил: «У вас тут юбилей?» Зоя даже бровью не повела. Она как раз добралась до двухтысяча пятнадцатого года и поездки в Турцию.
— Зоя, — шепнула невеста. — Там очередь.
— Подождут, — отмахнулась Зоя. — Я ещё про Турцию не рассказала.
Вера Павловна молча пододвинула мне стакан воды и шепнула:
— Двадцать лет работаю. Это рекорд.
Зоя жестикулировала с такой страстью, что смахнула мою папку с заявлениями со стола. Второй раз за месяц. (Я начала всерьёз подозревать, что эта папка просто проклята. Или притягивает неприятности. Или и то, и другое.)
Остановили Зою на сорок второй минуте. Невеста сама подошла, положила руку ей на плечо и тихо сказала: «Зой, мы поняли. Ты нас любишь. Поехали уже в ресторан, а?» Зоя замолчала. Обиделась. Вышла из зала молча, с поджатыми губами. Невеста потом звонила — благодарила за церемонию и между делом рассказала, что Зоя не разговаривала с ней ровно до момента, когда вынесли торт. Трёхъярусный, с розочками. Над тортом помирились мгновенно. Кстати, над тортом вообще все мирятся. Это мой профессиональный вывод за четверть века работы. Проверено на сотнях пар.
И всё-таки самая любимая моя история — про супругов Мельниковых.
Они ходили к нам, вроде как, пять раз за последний год. Каждый раз подавали заявление на развод. И каждый раз уходили вместе, под ручку. Пятый визит оказался особенным.
Супруги Мельниковы, обоим за сорок, зашли ко мне в кабинет. Она молча. Он тоже молча. Сели напротив. Я достала бланк. Привычными руками.
— Причина? — спрашиваю. (Я уже знала, что будет дальше. Но процедуру надо соблюдать.)
— Он, — Мельникова ткнула пальцем в мужа.
— Она, — Мельников ткнул пальцем в жену.
Обнадёживающее начало.
А потом они заспорили. Но не про квартиру, не про машину, не про дачу и не про тёщу. Про кота. Кот Семён, рыжий, семь килограммов чистого нахальства. Вопрос стоял ребром: с кем он останется.
— Ты его кормить нормально не можешь! — начала Мельникова. — Он на сухом корме сидит, как сирота!
— А ты его балуешь! — не отступал Мельников. — Сметаной кормишь! У него морда уже шире миски!
— Потому что я его люблю!
— А я, по-твоему, не люблю?!
И тут повисла пауза. Они посмотрели друг на друга. Мельникова шмыгнула носом. Мельников покашлял. Потом говорит тихо:
— Ладно. Забирай кота. Но я буду приходить навещать.
— Каждый день?
— А как иначе.
Мельникова заплакала. Не от обиды. От того, что он готов приходить каждый день ради кота. Ну, или ради неё. (Я ставлю на второе, но это не точно.) Мельников полез в карман за платком, не нашёл, растерянно оглядел мой стол, дёрнул единственную мою салфетку и протянул жене. Обнялись прямо в кабинете. Я сидела тихо, как мебель. Потом забрали заявление. Ушли. Папка с бумагами похудела на одну страницу. И слава богу.
Вера Павловна заглянула в кабинет, окинула взглядом пустые стулья, мой стол без салфетки и вздохнула:
— Пятый раз за год. Приходят разводиться, уходят обниматься. Может, им просто поговорить не с кем. А тут бланк, процедура, внимание.
Я подумала и, пожалуй, согласилась. Некоторые ходят к нам в ЗАГС как другие ходят к психологу. Только бесплатно, с бланками и с чаем.
Знаете, за двадцать шесть лет я поняла одну вещь. Ну, не вещь даже — наблюдение. Семейная жизнь — она вообще не про белое платье и не про марш Мендельсона. Она про то, кто будет кормить кота сметаной, а кто сухим кормом. Про то, кто уронит папку, а кто подберёт. Мелочи. Но из них, собственно, всё и состоит.
P.S. Артём-Бэтмен, кстати, вернулся через год. Регистрировать ребёнка. В маске. Катя стояла рядом и молча смотрела в потолок. Привыкла, видимо. Ребёнка назвали Мишей. Не Брюсом. Хотя, судя по лицу Артёма, он до последнего надеялся.
А у вас на свадьбе было что-нибудь такое, от чего регистратор уронила ручку?
Популярное👇👇👇