Смешно но Правда

«Мне нужна хозяйка, а не принцесса» — Олег произнёс это, глядя моей маме в глаза. При гостях. На дне рождения нашей дочери. Маме было шестьдесят три года, и руки у неё задрожали так, что она поставила чашку на стол — боялась расплескать чай. Но я расскажу по порядку. Мы с Олегом прожили вместе восемь лет. Он работал менеджером в автосалоне на Варшавском шоссе, зарабатывал вроде нормально, но вёл себя так, будто содержит целый город. Я тоже работала — бухгалтером в строительной фирме, с восьми до шести, без обеда, если горел отчёт...

«Твоя дочь мне чужая» — Олег выговорил это негромко. Но в тишине кухни слова прозвучали так, будто он хлопнул дверью. Соня стояла в дверях. Ей было десять. Она пришла за водой. Стакан в руке, пижама с мишками, босые ноги на холодном линолеуме. Олег сидел за столом спиной к двери и не видел её. Зинаида Михайловна, его мать, видела. Но промолчала. Только отвела глаза и поправила салфетку. Часы на стене показывали 23:40. Канун Нового года. До полуночи оставалось двадцать минут. Лариса работала медсестрой в поликлинике на Советской...

Свекровь звонила мужу ровно в 23:00. Однажды трубку взяла я Часы показывали 23:00. Телефон мужа зазвонил — как каждый вечер за последние семь лет. Только Виктор был в душе. А я стояла в двух шагах от тумбочки. Семь лет. Каждый вечер, ровно в одиннадцать. Ни минутой раньше, ни минутой позже. Как будто у Тамары Сергеевны, свекрови моей, внутри стоял будильник. Виктор всегда брал трубку сам. Выходил на балкон. Закрывал дверь. Говорил минут пятнадцать-двадцать, иногда полчаса. Возвращался и молча ложился спать...

Каждый месяц со счёта пропадали двенадцать тысяч. Я нашла куда Двенадцать тысяч рублей. Каждый месяц. Пятнадцатого числа, как по часам. Я заметила это не сразу. Заметила, когда в ноябре не хватило на зимнюю куртку Тёмке. Мой муж Олег работал инженером на заводе «Прогресс». Зарплата сорок восемь тысяч. Я знала эту цифру, потому что семь лет подряд слышала одну и ту же фразу: «Ир, ну не повышают. Сама видишь». Видела. И считала. Каждый рубль считала. Курица вместо говядины. Шампунь по акции. Детские вещи с Авито...

Полинка отодвинула тарелку. Блины с малиновым вареньем, её любимые. Полная тарелка, ни одного не тронула. Посмотрела на меня снизу вверх и спросила тихо, почти шёпотом: — Мам, я уродина? Ей пять лет. Я присела перед ней. Руки дрожали, но голос держала ровно. Спросила — кто сказал. Полинка отвернулась к стене. Губы сжала. И молчала так, как пятилетние дети молчать не должны. Тамара Павловна, свекровь. Мы прожили рядом восемь лет. Она забирала Полинку каждую субботу, три года подряд. Я работаю медсестрой в районной поликлинике, дежурства выпадали на субботы...

Ключ лежал в левом кармане мужниного пиджака. Плоский, латунный, с синей биркой. Таких ключей у нас в доме не водилось. Олег, муж. Пятнадцать лет вместе. Познакомились на студенческой вечеринке, когда мне было двадцать семь, ему тридцать. Он тогда подошёл, протянул стакан и выдал: — Ты единственная девушка здесь, которая не пытается казаться умнее, чем есть. Я приняла это за комплимент. Наверное, зря. Хотя нет, точно зря. Просто тогда до меня не дошло. Первые годы жили нормально. Хорошо даже. Я преподавала литературу в гимназии, Олег сидел в логистической компании...

Голубая тарелка с трещиной по краю стояла на нашем кухонном столе. Не наша. Но я видела её каждый вечер, когда возвращалась с работы. Три месяца подряд. Алёшка, мой сын, шесть лет, первый класс. Он ставил тарелку на стол и забывал унести обратно. А я забывала спросить. Потому что в девять вечера, после двух смен, забываешь вообще всё. Дима ушёл в октябре. Муж. Бывший. Собрал сумку за двадцать минут. Я стояла в коридоре и смотрела, как он запихивает свитер в боковой карман. Молча. Без скандала — вот что странно...

Конверт лежал в почтовом ящике между счётом за электричество и рекламой пиццерии. Белый, без надписей. Внутри — пятнадцать тысяч рублей. Новенькими купюрами по тысяче. Я пересчитала три раза. Потом ещё раз. Нет, погоди — точно пятнадцать. Меня зовут Лариса, мне тридцать четыре. Работаю медсестрой в районной поликлинике на Вишнёвой. Живу с сыном Тёмой, ему семь. Живём вдвоём уже три года, с того дня, как мой бывший муж Вадим собрал вещи в спортивную сумку и ушёл к Кате из своей бухгалтерии. И даже...

Телефон зазвонил в шесть тридцать. Незнакомый номер, мужской голос. «Лариса Викторовна? Нотариус Семёнов. Нам нужно поговорить до того, как ваша свекровь узнает об этом звонке.» Я села на кровать. Руки дрожали. Олег спал рядом, отвернувшись к стене. Пётр Иванович, свёкор, умер одиннадцать дней назад. Одиннадцать дней я жила в чужом доме, где мне каждый день напоминали, что я здесь временная. Но по порядку. Мы с Олегом расписались двенадцать лет назад. Олег, муж мой, был человеком мягким. Не слабым...

Мой муж умеет чинить всё. Только не то, что сломано. Нет, вы не поняли. Это не оговорка и не ирония. Это его жизненная философия, которую я поняла только на девятый год совместной жизни. Серёжа, мой муж, с искренним азартом берётся за любой ремонт. Гаечный ключ в руке, взгляд человека, который уже всё решил, уверенная поступь хозяина. Со стороны — настоящий мужчина. Изнутри — эпический провал с трёхлетним сроком исполнения. Кот наш, Рыжик, успел выучить звук шуршащего пакета с инструментами. И уходит в другую комнату заранее...

В кино: муж в отпуске — романтик, помощник, партнёр. Они вместе ходят за продуктами, чинят полки, кормят уток в парке. Она смеётся, он несёт сумки, оба загорелые и довольные. В нашей квартире: муж в отпуске — это третий ребёнок. Рост сто восемьдесят, вес восемьдесят пять. Требует обеда три раза в день и не понимает, почему я выгляжу усталой. Муж мой Влад взял десять дней в июле. Я начала пить валерьянку с первого. Нет, вру. С последнего рабочего дня перед его отпуском. Когда он пришёл домой в шесть вечера, лёг на диван и сказал: «Всё...

В кино: он стоит у окна со скрипкой. В жизни: стоит у окна с бутербродом и смотрит — не идёт ли маршрутка. Примерно вот тут и начинается настоящая семейная жизнь. Я замуж выходила с представлением, которое, наверное, формировалось лет с восьми. Когда читала книжки, смотрела кино и слушала, как тётя Зоя рассказывала про своего Геннадия. Геннадий, правда, потом уехал работать на Север и вернулся другим человеком — но это другая история. Мой принц появился в образе Артёма. Высокий, с ямочками на щеках, умеет красиво молчать...