— За её слёзы, за её мать, за всё, что ты сделал, — прошептала старуха и исчезла в толпе гостей. Цыганка на свадьбе сказала ему только эти слова. Никто их не слышал, кроме него. Через полгода он исчезал на глазах
Алина открыла глаза и несколько секунд не понимала, где находится.
Потолок был не её. Высокий, лепной, с хрустальной люстрой. Запах был не её. Дорогой парфюм, кожа, дерево. Простыни были не её. Шёлк, холодный и гладкий. Всё это было не её...
Она повернула голову. Рядом на подушке лежал муж, Керим. Старый, с морщинистым лицом, с редкими седыми волосами. Он спал и тихо похрапывал.
— Я замужем, — прошептала Алина.
Слова повисли в воздухе и упали куда-то в пустоту.
Она осторожно встала, накинула халат и вышла из спальни. Особняк встретил её тишиной и роскошью. Мраморные полы, антикварная мебель, картины на стенах. Всё чужое. Всё не её.
Алина спустилась на первый этаж. В гостиной уже суетилась прислуга — молодая девушка в форме протирала пыль с ваз.
— Доброе утро, хозяйка, — сказала она, увидев Алину. — Завтрак в постель подавать?
— Не надо, — ответила Алина. — Я не голодна.
— Но Керим Хасанович велел утром...
— Я сказала — не надо.
Девушка замолчала и опустила глаза.
Алина прошла в столовую. Там уже стоял накрытый стол — яйца, тосты, фрукты, сок. Всё самое лучшее. Всё дорогое.
Она села за стол, но есть не могла. Смотрела в одну точку и вспоминала.
Мать. Больница. Телефонный звонок. «Примите наши соболезнования».
— Мамочка, — прошептала она.
Из кармана халата она достала маленькую фотографию. Ту, что носила с собой всегда. Мать, молодая, красивая, улыбающаяся. Минуты тянулись, и она была в той жизни, с мамой , в воспоминаниях.
— Прости меня, мам, — сказала Алина. — Я не знала, что так будет.
— С кем ты разговариваешь?
Голос Керима заставил её вздрогнуть. Он стоял в дверях столовой в дорогом халате, с чашкой кофе в руке.
— Ни с кем, — ответила Алина, пряча фотографию.
— С фото матери? — усмехнулся он. — Она же умерла.
— Я знаю.
— Так чего с ней разговаривать?
— Я имею право, — тихо сказала Алина. — Это моя мама.
Керим подошёл, сел за стол напротив.
— Ты теперь моя жена, — сказал он. — Живи настоящим. Прошлого нет.
— Для вас, может, и нет, — ответила Алина. — А для меня есть.
Он посмотрел на неё долгим взглядом.
— Какая ты... — он покачал головой. — Ладно. Живи как хочешь. Мне некогда тебя воспитывать, да и не хочется. Я тебя купил и этого мне достаточно.
Он допил кофе, встал.
— Вечером приду. Жди.
Он ушёл. Алина встала, она снова осталась одна.
Она стояла посреди столовой и смотрела на дверь, за которой только что скрылся Керим. В ушах всё ещё звучало это слово — «жди». Как будто она собака. Как будто у неё нет других дел, кроме как сидеть и ждать, когда хозяин соизволит явиться.
— Хозяйка, убирать со стола? — спросила девушка-прислуга.
— Убирай, — машинально ответила Алина.
Она поднялась в свою комнату. Ту, которую она называла своей, хотя каждую ночь приходилось спускаться в спальню Керима. Здесь пахло свободой. Здесь стояла фотография матери на тумбочке.
Алина взяла фото в руки, села на кровать.
— Мамочка, — прошептала она. — Он сказал, что придёт вечером. Я не хочу. Не хочу, чтобы он ко мне прикасался. Но выбора нет.
Она заплакала. Слёзы текли по щекам, падали на стекло фотографии.
— Ты бы что сказала? Ты бы велела мне бежать? Но куда, мама? Куда мне бежать? Он везде найдёт. У него деньги, связи, власть. А у меня ничего.
Она вытерла слёзы, спрятала фотографию обратно.
Но слёзы через некоторое время снова начинали литься...
Так весь день она пролежала в постели в слезах и мучениях.
Вечером в дверь постучали.
— Хозяйка, — голос девушки прислуги через дверь. — Керим Хасанович приехал. Просит вас спуститься в столовую к ужину.
— Скажи, что я иду.Через пару минут.
Алина посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные, щёки мокрые. Она умылась холодной водой, чуть подкрасила губы и спустилась вниз.
Керим сидел во главе стола. Перед ним стоял накрытый ужин — дорогая посуда, изысканные блюда, свечи.
— Садись, — кивнул он на стул рядом. — Ждал тебя.
— Я спустилась, как только услышала, — ответила Алина, садясь.
Он налил ей вина.
— Пей. Сегодня хороший день. Я закрыл сделку. Миллионов на пять.
— Поздравляю, — механически сказала Алина.
— А ты почему не рада? — он прищурился. — Должна радоваться. Это и твои деньги теперь. Ты моя жена.
— Я рада, — соврала Алина.
— Не похоже, — он отложил вилку. — Ты опять думаешь о матери?
Алина молчала.
— Я же просил, — голос его стал жёстче. — Забудь о ней. Её нет. Ты теперь моя. Думай обо мне. Только обо мне.
— Я не могу забыть, — тихо сказала Алина. — Это моя мама.
— Была твоя мама, — поправил он. — Теперь ты моя жена. Твоя обязанность — уважать меня, любить меня, радовать меня. А не сидеть с кислой миной и вспоминать прошлое. Ты мне выносишь мозг своим видом. Мне становится грустно.
Она сжала зубы, но промолчала.
— Ешь, — приказал он. — Ты слишком худая. Не нравишься мне такая.
Алина взяла вилку, начала есть. Куски не лезли в горло, но она заставляла себя глотать.
После ужина Керим взял её за руку.
— Пошли в спальню.
Она пошла.
В спальне было темно. Он включил приглушённый свет, подошёл к ней, начал расстёгивать платье.
— Ты дрожишь, — заметил он. — Мёрзнешь?
— Нет, — ответила Алина.
— Тогда что?
— Ничего.
Он усмехнулся.
— Ладно. Привыкнешь.
Она лежала и смотрела в потолок, пока он делал своё дело. Тело было чужим, не её. Мысли были далеко — там, где мама, где старая жизнь, где свобода.
Когда всё закончилось, Керим захрапел рядом.
Алина лежала, глядя в потолок, и считала трещины на штукатурке.
— Мама, — прошептала она. — Я не знаю, сколько ещё выдержу.
Потолок молчал.
Она проснулась рано. Керим ещё спал, развалившись на кровати. Алина осторожно выбралась из-под одеяла, накинула халат и вышла на балкон.
Солнце только вставало. Лёгкий ветерок шевелил волосы. Алина смотрела на сад, на цветы, на птиц, и чувствовала, как слёзы подступают к горлу.
— Мама, — прошептала она. — Ты видишь это? Красивый сад. Дорогой дом. А внутри пустота.
Она заплакала.
Плакала тихо, чтобы никто не слышал. Плечи вздрагивали, слёзы капали на перила балкона.
— Ты бы хотела здесь жить, мама? Ты бы погуляла по этим дорожкам, посидела в тени деревьев. Ты бы улыбалась.
Она вытерла слёзы.
— А я не могу улыбаться. Я здесь чужая. Я здесь вещь.
Сзади послышались шаги.
— Ты чего ревёшь?
Алина обернулась. Керим стоял в дверях балкона, смотрел на неё недовольно.
— Ничего, — ответила она. — Просто ветер в глаза.
— Врёшь, — он подошёл ближе. — Опять о матери думаешь?
— Я имею право...
— Никакого права у тебя нет! — перебил он. — Ты моя жена. Моя собственность. Я тебя купил, забыла? За твою мать заплатил? Правда, поздно, так вышло, но заплатил. Так что изволь вести себя как положено.
Алина смотрела на него. На этого человека, который стоял перед ней в дорогом халате и говорил такие слова.
— Я не собственность, — тихо сказала она. — Я человек.
— Ты человек, который продался, — усмехнулся он. — И теперь должен вести себя соответственно.
Он взял её за подбородок, заставил смотреть в глаза.
— Запомни раз и навсегда. Ты — моя. Тело, душа, мысли — всё моё. Мать твоя мертва, и слава богу. Не будет тебя отвлекать. Теперь ты должна думать только обо мне. Уважать меня. Любить меня. Радовать меня.
Алина молчала.
— Ты поняла? — повысил он голос.
— Поняла, — выдавила она.
— Вот и умница. Иди умойся, позавтракаем вместе. И улыбайся. Я хочу видеть улыбку на твоём лице.
Он ушёл в спальню.
Алина стояла на балконе и смотрела на сад сквозь слёзы.
— Мама, — прошептала она. — Я больше не человек. Я вещь. Я собственность.
Она умылась, оделась и спустилась в столовую.
Керим уже сидел за столом, пил кофе. Увидел её — улыбнулся.
— Доброе утро, жена. Хорошо выглядишь.
— Спасибо, — ответила Алина.
Она села за стол, взяла чашку. Руки дрожали.
— Что с тобой? — спросил Керим. — Трясёшься вся.
— Приболела, — соврала она.
— Завтракай.
Она завтракала. Еда снова не лезла, но она заставляла себя есть. Он смотрел на неё и довольно кивал.
— Вечером придут гости, — сказал он. — Мои партнёры по бизнесу. Ты должна быть красивой, улыбчивой, приветливой. Поняла?
— Да, — кивнула Алина.
— И оденься понаряднее. То платье, зелёное. Оно тебе идёт.
— Хорошо.
Он встал, поцеловал её в макушку.
— Я уехал. Дела. Вечером буду.
Он ушёл.
Алина осталась одна.
Она поднялась в свою комнату, достала фотографию матери.
— Мама, — прошептала она. — Он сказал, что я его собственность. Что я должна любить только его. Что ты мертва и слава богу.
Она заплакала.
— Я не могу так, мама. Не могу.
Фотография молчала.
Гости приехали в семь.
Алина надела зелёное платье, сделала причёску, накрасилась. В зеркале отражалась красивая женщина. Чужая. Не она.
— Хозяйка, гости в сборе, — доложила прислуга.
— Иду.
Она спустилась в гостиную. Там уже было шумно — мужчины в дорогих костюмах, женщины в бриллиантах, смех, звон бокалов.
— Алина, иди сюда! — позвал Керим. — Познакомься, это мои партнёры.
Она подошла, улыбнулась. Ей жали руки, говорили комплименты, хвалили её красоту. Она кивала, улыбалась, отвечала что-то вежливое.
Внутри было пусто.
— Какая у вас очаровательная жена, Керим, — сказал один из гостей, толстый лысый мужчина с сигарой.
— Да, — довольно ответил Керим. — Я умею выбирать.
— Где вы её нашли?
— Она работала в моём ресторане, — усмехнулся Керим. — Официанткой. А теперь вот — хозяйка всего этого.
Гости засмеялись. Алина улыбалась, хотя внутри всё горело.
Она отошла к окну, сделала глоток шампанского. К ней подошла жена одного из гостей — молодая, красивая, с холодными глазами.
— Тяжело, наверное, — сказала она тихо.
— Что? — не поняла Алина.
— Быть с ним, — женщина кивнула на Керима. — Я знаю. Я тоже была такой. Мой муж старше меня на тридцать лет.
Алина смотрела на неё.
— Как вы терпите?
— А куда деваться? — усмехнулась женщина. — Привыкаешь. Деньги, дом, свобода. За это можно и потерпеть.
Она отошла.
Алина смотрела ей вслед и думала: «Неужели и я стану такой? Холодной, пустой, привыкшей?»
Гости разошлись за полночь.
Керим был пьян и доволен.
— Ты сегодня молодец, — сказал он Алине. — Красивая, умная, всем понравилась. Я горжусь тобой.
— Спасибо, — ответила она.
— Пошли спать.
Она пошла.
Снова смотрела в потолок, пока он делал своё дело. Снова считала трещины. Снова думала о матери.
— Завтра будет новый день, — прошептала она, когда он захрапел. — Завтра будет новый день.
Она проснулась от того, что Керим тряс её за плечо.
— Вставай, — сказал он. — Поедем со мной.
— Куда? — спросила Алина сонно.
— На стройку. Хочу показать тебе свои владения.
— Я не хочу...
— Я сказал — поедешь.
Она встала, оделась, спустилась вниз. Керим уже ждал в машине.
Они ехали по городу. Алина смотрела в окно на людей, которые спешили по делам. Обычные люди. Свободные люди.
— О чём думаешь? — спросил Керим.
— Ни о чём, — ответила она.
— Опять врёшь, — усмехнулся он. — Ладно, думай. Только помни — ты моя.
Она промолчала.
На стройке было шумно, грязно, людно. Керим ходил важный, раздавал указания, принимал доклады. Алина стояла в стороне, смотрела на рабочих.
Один из них, молодой парень, посмотрел на неё. Улыбнулся. Алина отвернулась.
— Ты чего стоишь? — подошёл Керим. — Иди за мной.
Она пошла.
Он показывал ей стройку, рассказывал о планах, о деньгах, о будущем. Алина кивала, не слушая.
— Ты не слушаешь меня, — вдруг сказал он.
— Слушаю.
— Нет. Я вижу. Ты опять где-то там, в своих мыслях. О матери думаешь?
— Нет.
— Врёшь, — он схватил её за руку, притянул к себе. — Я тебя предупреждал. Забудь о ней. Она мертва. У тебя теперь я. Я твой муж, твой хозяин, твоя жизнь.
— Отпустите, — прошептала Алина. — Люди смотрят.
— Пусть смотрят, — усмехнулся он. — Я хозяин. Могу делать что хочу.
Он отпустил её.
— Вечером поговорим. А сейчас иди в машину, жди.
Она пошла.
В машине она сидела и смотрела на стройку. На этого человека, который распоряжался ею, как вещью.
— Мама, — прошептала она. — Помоги мне. Я не знаю, как выбраться.
Никто не ответил.
Они вернулись домой поздно.
Алина устала, хотела только лечь и закрыть глаза. Но Керим не отпускал.
— Садись, — сказал он, указывая на диван в гостиной. — Поговорим.
Она села.
— Ты сегодня вела себя неподобающе, — начал он. — На стройке стояла как статуя, не улыбалась, не интересовалась. Люди могли подумать, что я тебя силком держу.
— Я устала, — сказала Алина.
— Устала? — он усмехнулся. — Ты устала? А я не устаю? Я работаю, деньги зарабатываю, тебя содержу. А ты не можешь даже улыбнуться, когда нужно?
— Я стараюсь.
— Плохо стараешься, — он встал, подошёл к ней. — Слушай меня внимательно. Ты — моя. Я тебя купил. Ты — моя собственность. И я требую, чтобы ты вела себя соответственно.
Алина молчала.
— Ты поняла?
— Поняла.
— Что ты поняла?
— Что я ваша собственность.
— Вот именно, — он кивнул. — И собственность должна радовать хозяина. Улыбаться, когда надо. Молчать, когда надо. И любить меня. Только меня.
— Я постараюсь, — прошептала Алина.
— Постарайся, — он взял её за подбородок. — А то ведь хуже будет.
Он отпустил её.
— Иди в спальню. Я скоро приду.
Алина встала, пошла наверх.
В спальне она разделась, легла в кровать, уставилась в потолок.
Снова будут его руки. Снова его дыхание. Снова его тело.
Снова пустота.
— Мама, — прошептала она. — Ты видишь, во что я превратилась?
Она заплакала.
Плакала тихо, чтобы он не услышал, когда войдёт.
Плакала о себе, о матери, о потерянной жизни.
А потом пришёл он.
И всё повторилось.
Она проснулась рано. Керим ещё спал.
Алина вышла на балкон, посмотрела на сад. Солнце вставало, птицы пели, цветы пахли.
— Мама, — прошептала она. — Я не знаю, сколько ещё выдержу. Но я выживу. Ради тебя. Чтобы ты не зря... не зря меня растила.
Она вытерла слёзы.
В комнате заворочался Керим.
— Алина! — позвал он. — Где ты?
— Здесь, на балконе, — ответила она.
— Иди сюда.
Она пошла.
Новый день начинался.
И она не знала, сколько их ещё будет.
Но знала одно — она выживет.
Обязательно выживет.
Дни потянулись бесконечной чередой.
Она просыпалась, завтракала одна, бродила по комнатам, смотрела телевизор, обедала одна, снова бродила, ужинала одна, ложилась спать. Иногда приходил Керим. Иногда не приходил.
— Хозяйка, обед подан, — говорила прислуга.
— Хозяйка, ужин готов.
— Хозяйка, вам помочь одеться?
Она ненавидела это слово. «Хозяйка». Будто она не человек, а функция.
Однажды она не выдержала.
— Перестаньте меня так называть! — крикнула она девушке. — Меня зовут Алина.
Девушка испуганно замерла.
— Но Керим Хасанович велел...
— Плевать я хотела на то, что он велел! — Алина заплакала. — Я не хозяйка. Я никто.
Она выбежала из столовой, поднялась в свою комнату (она уже не называла это спальней — спальня была там, где спал Керим), закрылась и долго плакала.
Вечером пришёл Керим.
— Что за истерики? — спросил он. — Прислуга жалуется.
— Я не хочу, чтобы меня называли хозяйкой, — тихо сказала Алина.
— А как тебя называть?
— По имени.
Он усмехнулся.
— Какая ты смешная. Ладно, как хочешь.
Он подошёл к ней, обнял.
— Ты моя жена, — сказал он. — Смирись.
Алина молчала.
Он провёл с ней ночь.
Утром уехал по делам.
Телефон зазвонил рано утром.
Алина открыла глаза и сразу поняла — что-то не так. Керим ещё спал, разметавшись по кровати. Она осторожно выбралась из-под одеяла, взяла телефон и вышла в коридор.
— Алло?
— Алина Петровна? — голос был официальный, с акцентом. — Клиника Шарите, Берлин. Тело вашей матери готово к отправке. Когда вам удобно получить?
Алина прислонилась к стене. Тело. Мама стала «телом».
— Я... я не знаю, — прошептала она. — Как это происходит?
— Мы отправляем грузом. Вы встречаете в аэропорту вашего города. Документы готовы.
— Грузом, — повторила Алина. — Мою маму отправят грузом.
— Это стандартная процедура, — сказал голос. — Соболезнуем.
Трубка замолчала.
Алина стояла в коридоре в одной ночнушке и смотрела в одну точку. Мама летит домой грузом. Как какая-то посылка.
— Что случилось? — раздался голос Керима из спальни. — Кто звонил?
— Маму везут, — ответила Алина. — Из Германии.
— А, — он зевнул. — Когда похороны?
— Через несколько дней. Когда привезут.
— Я занят, — сказал он. — Сама разберёшься. Деньги на карте есть.
Он перевернулся на другой бок и захрапел.
Алина смотрела на дверь спальни и чувствовала, как внутри закипает злость.
Он даже не встал. Даже не спросил, нужна ли помощь.
— Спасибо, муж, — прошептала она. — Ты само внимание.
Через три дня она встречала гроб в аэропорту.
Стояла одна в грузовом терминале, сжимая в руках документы. Мимо сновали рабочие, таскали ящики, коробки, контейнеры. Никому не было дела до женщины в чёрном платке.
— Распишитесь, — сказал мужчина в форме, протягивая бумаги.
Алина расписалась.
— Соболезную, — добавил он и ушёл.
Гроб был простой, деревянный, без украшений. Алина смотрела на него и не могла поверить, что там — мама. Её мама, которая совсем недавно держала её за руку и шептала: «Не плачь, глупая».
— Прости меня, мамочка, — прошептала Алина. — Я не смогла тебя спасти.
Гроб погрузили в машину и повезли в морг.
Алина поехала следом.
Похороны назначили на субботу.
Алина сама всё организовывала. Кладбище, священник, поминки. Керим не появлялся. Когда она попросила его приехать, он ответил:
— У меня совещание. Не могу.
— Совещание важнее похорон моей матери?
— Твоя мать умерла. Совещание — это деньги. Разницу чувствуешь?
Она чувствовала.
В день похорон шёл дождь.
Алина стояла у гроба в чёрном платье, смотрела на маму в последний раз. Мать лежала спокойная, с закрытыми глазами, будто спала.
— Мамочка, — шептала Алина. — Посмотри на меня. Я здесь.
Мать молчала.
— Я сделала всё, чтобы спасти тебя, — продолжала Алина. — Ты знаешь. Я вышла за этого старика. Я спала с ним. Я продала себя. А ты... ты не захотела.
Слёзы текли по щекам.
— Ты сказала, что лучше умрёшь, чем примешь такие деньги. И ты умерла. А я осталась. С ним. С чужим стариком. В чужом доме.
Она заплакала громко, навзрыд.
— За что, мама? За что ты так? Я же ради тебя! Ради тебя всё!
Гроб закрыли. Опустили в землю.
Алина бросила горсть земли.
— Прощай, мамочка. Я тебя очень люблю. Очень.
Священник читал молитвы. Люди стояли под зонтами. Кто-то из соседей, кто-то из знакомых матери. Мало. Очень мало.
Керима не было.
Он был на совещании.
Через три дня после похорон Алина собралась на работу.
Она одела форму, взяла сумку и вышла в коридор. Керим стоял у лестницы, пил кофе.
— Ты куда? — спросил он.
— На работу, — ответила Алина.
— Какую работу? Ты бредишь?
— В ресторан. Я там работаю.
Он усмехнулся.
— Ты теперь моя жена. Какая работа? Забудь!
— Я работаю там уже два года, — сказала Алина. — Мне нужно.
— Не нужно, — отрезал он. — У тебя теперь всё есть. Деньги есть, дом есть, муж есть. Зачем тебе работа?
— Чтобы жить, — ответила она. — Чтобы не сойти с ума.
— Я тебя накажу, если пойдёшь туда, — сказал он. — Моя жена не будет таскать подносы. Это позор.
— Это не позор, — возразила Алина. — Это работа.
— Я сказал — нет, — он повысил голос. — Ты будешь сидеть дома. Заниматься домом. Ждать меня. И никакой работы.
— Керим...
— Вопрос закрыт.
Он развернулся и ушёл в кабинет.
Алина стояла в прихожей, сжимая сумку с формой.
— Это не жизнь, — прошептала она. — Это клетка.
Она вернулась в комнату, сняла форму, повесила в шкаф. Достала фотографию матери, посмотрела на неё.
— Мама, — сказала она. — Я теперь не человек. Я вещь. Меня купили и заперли.
Фотография молчала.
Она легла на кровать и заплакала.
Она звонила Тане каждый день.
— Тань, как там?
— Нормально, — отвечала Таня. — Скучаем без тебя. Новенькая пришла, но до тебя ей далеко.
— Я хочу вернуться, — говорила Алина. — Очень хочу.
— А Керим?
— Не пускает. Говорит, позор.
— Вот гад, — вздыхала Таня. — А ты как вообще?
— Плохо, Тань. Очень плохо.
— Держись. Может, отпустит со временем?
— Не отпустит. Я теперь его собственность.
— Лин...
— Всё, Тань, мне пора. Он идёт.
Она бросала трубку и делала вид, что читает книгу.
Керим заходил, смотрел, иногда говорил какие-то слова. Алина кивала, улыбалась, а внутри всё кричало.
— Ты какая-то скучная, — сказал он однажды. — Развлекайся. Ходи по магазинам. Трать деньги.
— Мне ничего не нужно, — ответила она.
— Как хочешь.
Он уходил. Алина оставалась одна.
Она ходила по комнатам особняка, считая шаги. Спальня — двадцать шагов. Гостиная — сорок. Столовая — пятнадцать. Кухня — двадцать два.
Она знала этот дом лучше, чем себя.
— Мама, — говорила она фотографии. — Ты видишь, где я живу? В золотой клетке.
Фотография молчала.
— Я думала, что спасу тебя. А вместо этого потеряла тебя и потеряла себя. Меня больше нет, мама. Есть только жена Керима. Только вещь.
Она плакала каждый вечер.
Каждую ночь.
Но утром вставала и улыбалась.
Потому что надо.
Потому что выбора нет.
Через месяц она заметила, что Керим изменился.
Он стал бледным. Под глазами появились тени. Он плохо ел, часто жаловался на слабость.
— Ты здоров? — спросила она однажды за ужином.
— Всё хорошо, — отмахнулся он. — Просто устал.
— Может, к врачу?
— Я сказал — хорошо.
Она замолчала. Ей было всё равно. Почти всё равно.
Но что-то внутри неё шевельнулось. Не жалость — скорее любопытство.
Вечером она смотрела, как он раздевается перед сном. Он двигался медленно, тяжело дышал, держался за грудь.
— Точно всё нормально? — спросила она.
— Да.
Он лёг и сразу уснул.
Алина долго смотрела на него. На этого старого, больного человека, который купил её, как вещь. Который лишил её всего.
— Что с тобой происходит? — прошептала она.
Он не ответил.
Через два месяца Керим упал в обморок прямо на совещании.
Алине позвонил его секретарь.
— Керим Хасанович в больнице, — сказал он. — Приезжайте.
Она приехала.
В палате было светло и стерильно. Керим лежал на койке, бледный, с капельницами. Увидел её — попытался улыбнуться.
— Пришла, — прошептал он.
— Пришла, — ответила Алина. — Что случилось?
— Врачи не знают, — он покачал головой. — Говорят, сердце. Но анализы странные.
Она села на стул рядом.
— Тебе страшно? — спросила она.
— Нет, — усмехнулся он. — Я ничего не боюсь.
— Врёшь.
— Не вру.
Она смотрела на него. На этого человека, который разрушил её жизнь. Который сейчас лежал беспомощный и слабый.
— Ты хочешь, чтобы я умер? — вдруг спросил он.
Алина замерла.
— Не знаю, — честно ответила она.
— А я знаю, — он усмехнулся. — Ты хочешь. Ты меня ненавидишь.
— Да, — сказала она. — Ненавижу.
— Это хорошо, — кивнул он. — Честно.
Он закрыл глаза.
— Иди, — сказал он. — Отдыхай. Завтра приходи.
Алина вышла.
В коридоре она прислонилась к стене.
— Что со мной? — прошептала она. — Почему мне его не жалко?
Никто не ответил.
Продолжение и начало будет НИЖЕ! Читайте скорее, там горячо! Вам понравится!
Нравится рассказ? Тогда порадуйте автора! Поблагодарите ДОНАТОМ за труд! Для этого нажмите на черный баннер ниже:
Пожалуйста, оставьте пару слов нашему автору в комментариях и нажмите обязательно ЛАЙК, ПОДПИСКА, чтобы ничего не пропустить и дальше. Виктория будет вне себя от счастья и внимания!
Можете скинуть ДОНАТ, нажав на кнопку ПОДДЕРЖАТЬ - это ей для вдохновения. Благодарим, желаем приятного дня или вечера, крепкого здоровья и счастья, наши друзья!)