Сообщение от мужа, 07:14: «Не завтракай. Сначала я выставлю свет.»
Вот с этого сообщения у меня начинается каждое утро. Муж мой Серёжа, тридцать семь лет, раньше работал инженером. А потом завёл семейный блог на сорок тысяч подписчиков и потерял связь с реальностью.
Нет, ну вы поймите. Я не против. Блог приносит деньги, и вроде даже неплохие. Но когда ты не можешь нормально съесть кашу утром, потому что муж четвёртый раз переставляет тарелку ближе к окну, ловит ракурс и бормочет «охваты падают, нужен тёплый свет», хочется этой тарелкой запустить в тёплый свет.
Каша, к слову, к четвёртому дублю превратилась в строительный материал. Дочь Даша, шесть лет, ткнула в неё ложкой и выдала:
— Мам, лайкни мне кашу. Она мёртвая.
Вот в этот момент я поняла, что блогерство заразнее ветрянки. Ребёнок не просит «дай», а требует «оформи интеграцию». Не просит «хочу мультик», а выдаёт «подпиши меня на контент». А на прошлой неделе на вопрос «что тебе подарить на день рождения» Даша ответила «донат». Я один раз чуть не заплакала, когда она спросила воспитательницу, сколько у неё подписчиков. Воспитательница звонила мне вечером. Долго. И осуждающе.
Но это ещё не самое страшное. Самое страшное случилось, когда Серёжа скинул в семейный чат расписание съёмок на неделю.
Понедельник: семейный завтрак (формат — «тёплый и ламповый»).
Вторник: конфликт с женой (формат — «история с надрывом»).
Среда: примирение (формат — «мы справились»).
Четверг: дочь говорит что-нибудь смешное (формат — «вирусный рилс»).
Пятница: совместный ужин (формат — «рекламка доставки, но типа незаметно»).
Я перечитала три раза. Ущипнула себя. Не помогло. Перечитала ещё раз, потому что думала — юмор такой. Нет. Не юмор. Написала ему:
— Серёж, у нас ссора по расписанию? Во вторник?
— Ну а чё, — отозвался он. — Органично же. Подписчики любят драму.
— А в среду мы миримся? Тоже органично?
— Ир, ну это же классика жанра. Конфликт, развитие, катарсис.
И тут я вроде бы должна была восхититься его познаниями. Но я не восхитилась. А я, значит, не подписчик. Я тут живу. И драма у меня, Серёженька, не по вторникам, а ежедневная. Потому что ты вчера снимал, как я в ванной пою, и выложил это в сторис. Восемнадцать тысяч просмотров, между прочим. Люди писали «какая естественная». Ну ещё бы. Я думала, что одна.
Кстати, наша ссора из-за того видео набрала больше лайков, чем пост со свадьбы. Серёжа этим гордился. Вот вроде надо обидеться, а он стоит с таким лицом, будто Гайдай лично ему приз вручил, и заявляет:
— Ир, у нас рекорд. Тысяча двести сердечек. Люди переживают за нас!
Люди переживают. А я переживаю, что у меня муж вместо «прости» предлагает «давай запишем реакцию».
И тут бац — звонит свекровь Людмила Васильевна. Та ещё история. Она увидела пост Серёжи под названием «Десять фактов о моей свекрови, которые вы не знали». Среди фактов были: борщ, от которого стены потеют, голосовые на двенадцать минут и привычка приезжать без предупреждения.
— Серёжа! — Людмила Васильевна кричала так, что я слышала через две комнаты. — Ты зачем про мой борщ на весь интернет раструбил?!
— Мам, это комплимент, — Серёжа пятился к стене.
— Какой комплимент?! Там Зинка-соседка уже спрашивает рецепт! А я ей тридцать лет не даю! Тридцать лет, Серёжа!
— Но мам, борщ правда вкусный, — Серёжа попытался сгладить.
— И что?! Борщ — это семейное! А ты раз — и на весь мир! Ни стыда ни совести!
Серёжа, конечно, вместо того чтобы извиниться, тихонько включил камеру на телефоне. Я видела. Он не видел, что я вижу. Потому что у него в глазах уже бегала бегущая строка «контент сам пришёл». (Вот тут, знаете, я немного за себя испугалась. Потому что подумала: а ведь правда хороший контент.)
Людмила Васильевна не унималась:
— Ты бы лучше забор на даче починил, чем в телефон кривляться! Раньше люди работали. Руками! А не вот это вот ваше «подписывайтесь».
Серёжа кивал. Записывал. Я молчала — ну а что тут скажешь. Даша сидела на диване и слушала. А через минуту подала голос:
— Пап, а за выпуск с бабушкой мне доплатят?
Немая сцена. (Прямо как в «Ревизоре», только вместо чиновников — семья блогера.) Ну, точнее, не совсем немая, потому что свекровь на том конце провода буркнула что-то про «нынешнее поколение» и «яблоко от яблони». Но Серёжа уже строчил в заметках: «Идея рилса: ребёнок требует гонорар. Вирусный потенциал — высокий.»
Я отняла у него телефон. Ну, попыталась. Он прижал его к груди как мать дитя и прошептал:
— Ир, это наш хлеб.
— Серёж, наш хлеб — это твоя зарплата инженера. А это — цирк.
— Цирк?! Ир, у меня сорок тысяч подписчиков!
— У Никулина был целый Союз. И он хотя бы людей смешил, а не жену снимал в ванной.
Серёжа обиделся. Ушёл в комнату. Через пять минут я заглянула — он уже сидел перед камерой и записывал: «Ребят, жена не поддерживает. Как вы справляетесь с непониманием в семье?» В комментариях ему сочувствовали. Двести семнадцать человек. А мне не сочувствовал никто, потому что у меня нет блога.
У меня есть работа, ребёнок и муж, который снимает меня, когда я ем борщ. И кот, который, кстати, тоже в кадре. Но кот хотя бы не жалуется. Он просто сидит и смотрит на Серёжу как на обслуживающий персонал. И в этом они с котом, пожалуй, совпадают — оба считают, что весь мир крутится вокруг них.
Вечером мы сели поговорить. Ну, как «поговорить». Я села поговорить. Серёжа сел снимать, как мы разговариваем. Я попросила убрать телефон. Он убрал. Через минуту я заметила, что на полке мигает красный огонёк. Вебкамера.
— Серёж.
— Что?
— Камера.
— Какая камера?
— Та, которая мигает.
— А. Эта. Она на всякий случай. Вдруг ты скажешь что-нибудь гениальное.
Я глубоко вдохнула. Досчитала до десяти. Потом до тридцати. Потом выдохнула:
— Серёжа, мы живём как в «Шоу Трумана», только вместо скрытых камер — ты с телефоном. Я хочу один день без съёмок. Один. День.
Он задумался. Надолго. Секунд на пять. (Для Серёжи это вечность. Обычно он думает со скоростью автофокуса.)
— А если сделать из этого серию? «Один день без блога». Это же вызов! Челлендж! Подписчики будут следить, справимся или нет.
Я встала и ушла на кухню. Заварила чай. Без камер, без света, без ракурса. Просто чай. Кружка с отбитой ручкой, пакетик из Пятёрочки за сорок три рубля. И тишина. Такая, знаете, как в родительском чате перед собранием — зловещая. Но хорошая. Настоящая. Ни микрофона, ни хештегов.
Серёжа пришёл через десять минут. Без телефона. Сел через стол. Помолчал. И тихо бросил:
— Ир, ну ты чего. Я же для нас стараюсь.
И вот тут, вроде бы, должен был быть момент. Тёплый. Семейный. «Мы поняли друг друга и обнялись». Но нет. Потому что Даша влетает на кухню:
— А вы уже помирились? Потому что папа обещал, что среда — это «мы справились», а сегодня среда.
Серёжа посмотрел на меня. Я посмотрела на Серёжу. Мы оба посмотрели на Дашу. Даша посмотрела на нас и уточнила:
— Ну, так я снимаю или нет?
В руках у неё был мой старый телефон. С включённой камерой.
Яблоко от яблони, ага. Людмила Васильевна была права.
P.S. Пост «Как мы чуть не развелись из-за блога» набрал двести тысяч просмотров. Серёжа заявил, что это лучший результат за квартал. Я пообещала, что в следующий раз подам на развод по-настоящему. Он спросил, можно ли это снять.
P.P.S. Можно.
Узнали свою семью — ткните палец вверх👍.
И подписывайтесь на наш канал 👉тут, мы будем рады всем. 😉
Популярное👇👇👇