— И меня, и нас всех тут заразишь, — жена знатно разгорячилась, такого мы не ожидали.
Мы выехали из Иркутска в девять утра. Две машины, семь человек, багажники под завязку. Я за рулем, рядом Игорек, сзади Жанна с Лизой. Вадим с Ингой в своей, едут за нами, не отстают. Андрей с ними.
— Сколько ехать? — спросила Лиза, когда город кончился и началась трасса.
— Шесть часов, — сказал Игорек. — Если нормально.
— А если ненормально?
— Тогда восемь.
Лиза вздохнула и уткнулась в телефон. Жанна всю дорогу жевала бутерброды и комментировала виды. «Смотрите, коровы!», «Ой, а это что за церковь?», «Ребята, я в туалет хочу». Останавливались три раза.
На место приехали уже в сумерках. Домик на берегу, добротный такой сруб, баня рядом, мангал под навесом. Вадим вышел из машины, потянулся так, что хрустнуло, посмотрел на Байкал.
— Красота, — сказал он.
Инга стояла рядом, куталась в куртку, хотя мороз не сильный.
— Холодно, — сказала она. — Пойдемте в дом.
Заселились, разобрали вещи, поставили чайник. Игорек достал из багажника шашлык, Андрей пошел разжигать мангал. Я сидел на крыльце, курил и смотрел на лед. Он был черный. Не белый, не серый, а черный, как асфальт. Только вдалеке, у горизонта, блестело что-то — то ли вода, то ли звезды отражались.
Вадим вышел, сел рядом, закурил тоже. Молчали. Потом он сказал:
— Я хочу туда.
— Куда?
— На лед. Ночью. Слышал, там звон какой-то, когда мороз.
— Звон?
— Ну да. Лед трещит, поет. Говорят, красиво.
— Сейчас минус пятнадцать. Треснет.
— Вот и послушаем.
Инга позвала ужинать. Шашлык прогорел, но Андрей спас, дожарил на углях. Вкушали мяско под водку, говорили про работу, про начальников, про то, как надоело всё. Жанна рассказывала про своего нового, Лиза поддакивала, Инга молчала, только смотрела на Вадима. Тот пил, смеялся, шутил с Игорем.
К двум ночи разошлись по комнатам. Мне достался диван в гостиной, Андрей с Игорем надувные кровати в зале, Вадим с Ингой в спальне. Жанна с Лизой наверху, в мансарде.
Я не спал. Курил в форточку, смотрел на черное окно. Часа в три слышу — шорох. Выглядываю: Вадим крадется в прихожую, одевается.
— Ты куда? — шепотом.
— На лед. Со мной?
Я думал секунду. Потом натянул штаны, куртку, валенки деревенские, что в прихожей стояли. Игорек услышал, тоже выполз. Андрей спал как убитый, мы его не будили.
Вышли. Мороз щипал лицо, но звезды — миллиард, и Байкал дышит. Мы пошли к воде, вернее к тому месту, где она должна быть. Снег хрустел под ногами, лед держал.
Отошли метров триста от берега, остановились.
— Слышите? — спросил Вадим.
Я прислушался. Сначала ничего, только ветер. Потом звук — низкий, гудящий, будто струна где-то под ногами натянулась и дрожит.
— Ни хрена себе, — сказал Игорек.
— Это лед поет, — сказал Вадим. — Красиво, да?
Мы стояли и слушали. Потом Игорек достал телефон, включил фонарик, посветил под ноги. Лед был прозрачный, в глубине трещины, пузырьки воздуха, как в шампанском.
— Смотрите, — сказал Вадим.
Он встал на колени. Провел рукой по льду, потом наклонился и лизнул лёд.
— Ты чего? Ë%у дался? — спросил я.
— На вкус хочу попробовать. Говорят, байкальский лед самый чистый и вкусный.
Игорек заржал, начал снимать на телефон. Вадим лизнул еще раз, теперь с удовольствием, как мороженое. Ну или …
— Ну и как? — спросил я.
— Нормально. Вкусно. Вкус воды. Холодно.
Мы еще посмеялись, постояли, послушали лед и пошли обратно в дом. Легли спать.
Утром проснулись от запаха блинов. Жанна колдовала на кухне, Лиза и Андрей накрывали на стол. Инга сидела с чашкой кофе, смотрела в окно. Вадим досыпал.
Сели завтракать. Игорек вспомнил, достал телефон, говорит:
— Смотрите, что ночью было.
Включил видео. Темнота, фонарик, лед, потом Вадим наклоняется и лижет. Игорек за кадром ржет, я тоже там ржу. Видео короткое, смешное.
Все засмеялись. Жанна говорит: «С ума сошли, ночью на лед переться». Лиза: «А не холодно?». Андрей: «Мужики, ну вы даете».
Инга молчала. Сидела, смотрела на экран телефона, потом перевела взгляд на Вадима. Тот улыбался, довольный, как кот.
— Ты его лизнул? — спросила Инга.
— Ну да. А что такого?
— Ты понимаешь, что там может быть? Байкал — это водоем. Туда животные ходят, там бактерии, там... я не знаю, что там.
— Инг, это лед. Чистый лед.
— Чистый? Ты видел, что на этом льду? Люди ходят, машины ездят, собаки бегают и чего ещё делают. Ты его лизнул. Мог подцепить что-то. И меня, и нас всех тут заразишь, — жена знатно разгорячилась.
— Да ладно тебе, — перебил Вадим. — Нормально всё.
— Откуда ты знаешь? Ты анализы сдал? Врачу показал?
За столом стало тихо. Жанна перестала жевать, Лиза уставилась в тарелку, Андрей с Игорем переглянулись. Я сидел и смотрел, как Инга заводится.
— Ты вообще думаешь головой? — продолжала она. — Тридцать пять лет мужику, а поступки как у подростка. Лизнул Байкал. Круто. Герой. А если подхватишь что-то? Если инфекция?
— Ингуся, успокойся.
— Не успокаивай меня. Я просто хочу понять — зачем? Тебе что, воды дома мало? Мороженого мало, чтоб лизать?
Вадим молчал. Допивал чай, смотрел в стол.
— Мы на отдых приехали, — сказала Инга уже тише. — Отдохнуть, расслабиться. А ты... ты даже здесь не можешь без идиотских выходок.
Она встала, вышла из кухни. Хлопнула дверь в спальню.
Мы сидели и молчали. Жанна вздохнула, начала собирать тарелки. Лиза шепнула: «Может, пойти поговорить?». Игорек только рукой махнул.
— Вадим, — сказал я. — Нормально всё. Она отойдет.
Он кивнул. Посидел еще минуту, потом встал и пошел в спальню.
Мы остались за столом. Андрей налил себе еще чаю, Игорек вышел покурить. Жанна мыла посуду, громко гремела тарелками.
— Весело, — сказала Лиза. — Только приехали, а уже...
— А ты что хотела? — спросил Андрей. — Это же Инга. Она всегда так.
— Как так?
— Контролирует всё. Каждый шаг. А Вадим расслабленный, ему пофиг. Вот и искрит.
Из спальни доносились голоса. Не крик, но разговор напряженный. Потом хлопнула дверь, Вадим вышел, натянул куртку, вышел на улицу.
— Пойду к нему, — сказал я.
Вадим стоял у воды, курил, смотрел на лед. Я подошел, встал рядом.
— Чего она? — спросил я.
— Не знаю, — сказал он. — Говорит, что я ее не слышу. Что я делаю что хочу, а на нее плевать.
— А ты?
— А я просто, бл?дь, лизнул лед. Что в этом такого?
Я пожал плечами. В этом не было ничего такого. Но Инга видела что-то свое.
— Остынет, — сказал я. — Поговорите еще.
— Устал я, — сказал Вадим. — Пятнадцать лет вместе. А она всё пилит. То не так, это не эдак.
— Семья.
— Семья, — согласился он.
Мы постояли еще, потом пошли в дом. Инга сидела на кухне, пила чай, лицо спокойное. Вадим сел напротив, взял ее за руку. Она не убрала.
— Извини, — сказал он.
— Извиняю.
— Я больше не буду.
— Будешь, — сказала она. — Я знаю. Но ладно.
Они смотрели друг на друга. Мы с Андреем переглянулись, Игорек сделал вид, что очень занят телефоном. Жанна поставила перед Вадимом тарелку с блинами.
— Ешьте, — сказала она. — Остынет.
Остаток дня прошел нормально. Гуляли по берегу, жарили сосиски, топили баню. Инга смеялась, фотографировалась, Вадим обнимал ее за плечи. Вечером пили чай с травами, смотрели на звезды.
Игорек показывал видео Андрею, тот ржал, спрашивал: «А правда зачем ты лизнул?». Вадим улыбался, говорил: «А почему нет?».
Инга молчала, но не злилась. Просто смотрела на мужа, и взгляд был сложный. Не злой, не обиженный. Усталый, наверное.
Перед сном я вышел покурить. На крыльце сидела Жанна.
— Нормально всё? — спросила она.
— А что будет?
— Не знаю. Инга сказала, что устала от его выходок.
— От выходок?
— Ну, от всего. Что он как ребенок. Что она ему и мать, и жена, и нянька.
Я затянулся. Звезды горели ярко, мороз щипал щеки.
— А он любит её, — сказал я.
— Знаю, — сказала Жанна. — Любит. Но этого мало.
Мы посидели еще, потом разошлись.
Ещё пару дней мы тусили на Байкале. Ходили гулять, фоткались. Больше инцидентов не было.
Утром уезжали. Собрали вещи, загрузили машины, сели. Вадим с Ингой и Андрюхой в своей, мы в своей. Махнули друг другу и тронулись.
Я вел, смотрел на дорогу. Игорек дремал, Жанна с Лизой обсуждали свои девчачьи темы. В зеркало заднего вида я видел машину Вадима. Ехали паровозиком за нами, не отставали.
— Слышь, Ром, — сказал Игорек, не открывая глаз. — А ты бы лизнул?
— Лёд?
— Ну да.
— Не знаю. Наверное, нет.
— А я бы лизнул лед Байкала. Просто так. Чисто попробовать.
— Ну, у тебя был шанс. А гигиена?
— Кто не рискует, тот не пацан.
Я усмехнулся. За окном проплывал лес, снег, редкие деревни. Где-то там, позади, оставался Байкал, черный лед и его голос, который мы слушали ночью. Вадим его не только слушал — попробовал на вкус.
И чего в этом плохого, я не понял до сих пор.
Рекомендую почитать: