Новый год Люда встречала со своей бригадой прямо на объекте, в трёхкомнатной квартире, приспособленную под бытовку. В одной комнате девчата переодевались, аккуратно раскладывали пальто, куртки, платья на скамейки, выстраивали валенки и сапоги в ряд, а в другой- перекусывали и коротали редкие минуты отдыха.
Штукатуры работали до обеда, потом переодевались, причёсывались, подкрашивались. Затем дружно накрывали на «стол», расставляли разномастные тарелки и стаканы. Каждый старался приготовить к общему столу что-то особенное, свое, фирменное. Одна напекла любимые всеми треугольники, другая-пирожки с капустой. Хозяйки ухитрялись как могли, в магазинах исчезли мясо, сахар, сыры, творог, сметана.
На стенах бытовки серебрилась голая штукатурка, на подоконнике разместился бытовой натюрморт из термоса и кипятильника. Завершал композицию электрический чайник. В углу тихо гудела электрическая печка, на ней разогревали банки с супами и принесённую из дома еду. От печки тянуло варёной картошкой, мойвой. Аромат свежего огурца, который источала мойва, напоминали Люде о скорой весне, и будили воспоминания о Жене. Как они ловили с ним рыбу, целовались на берегу Камы и варили уху. Как давно это было! Ничего Женя скоро вернётся, и они опять будут вместе удить рыбу и варить уху. Ему осталось служить всего лишь десять месяцев.
Приглашаю на Телеграмм канал. Там кроме романов я публикую сюжеты о поездках,шопинге, путешествиях. Кто желает со мной поближе общаться-добро пожаловать на Телеграмм канал https://Я открыла t.me/dinagavrilovaofficial
-Какое сало вкусное, с прослоечками. Сама солила?
-А кто ж? Пушкин что ли, -заливалась румяная, полноватая Татьяна. -Из деревни привезла. Отец недавно поросёнка забил.
-Люд, твоя мойва пахнет так аппетитно. Потом рецепт дашь.
-Да ты что. Обычная мойва. Я её с луком потушила.
Девчата усаживались за столом, застеленной бумагой, ели, пили вино «Три семёрки», говорили, перебивая друг друга, смеялись, вспоминая комические моменты на работе. В комнате царило предпраздничное, новогоднее настроение. Обещали тринадцатую зарплату, премию, как победителям социалистического соревнования.
Забежала председатель профкома, вручила подарки детям, сказала добрые слова. Как всегда, затянули песни. Запевала Татьяна, голубоглазая, светловолосая хохотушка. Смеялась она так, что колыхалась грудь, а злиться, казалось, вовсе не умела.
-Ну что, Танька, начинай нашу любимую! -просили её.
-Ой, девки, только не плакать! - и уже выводила:
- Виновата ли я, виновата ли я,
Виновата ли я, что люблю,
Виновата ли я, что мой голос дрожал,
Когда пела я песню ему.
Виновата ли я, что мой голос дрожал,
Когда пела я песню ему.
Голос у неё был густой, с лёгкой хрипотцой. Тянула она надрывно, задушевно, так, что у девчат подступали слёзы, а самые впечатлительные уже шмыгали носами.
Кто из нас не чувствовал себя хотя бы раз в жизни обманутой? Кто не переживал в юности несчастную любовь, не хоронил разбитые надежды, не клялся больше никому не верить?
-Тань, тебе бы в артистки.
-Мне бы замуж, а не в артистки, - смеялась она.
Потом девчата переключились и дружно затянули любимую детскую песню- «В лесу родилась елочка». Люда с удовольствием подпевала. В детстве она мечтала петь со сцены, как папа, но однажды услышав от бабушки, что у неё нет слуха, петь перестала.
-Мне медведь на ухо наступил, -шутила Люда.
-Да ладно тебе, нормально поёшь, -утешала Татьяна.
В самый разгар веселья зашёл высокий, худощавый начальник участка, лет сорока пяти, со светлыми усами на продолговатом лице. Стянул шапку, стряхнув снег об острое колено.
-С наступающим, женщины! Успехов вам в труде и в личной жизни.
Все засмеялись.
-Мы выполнили квартальный план. Так что премия по соцсоревнованию у нас в кармане.
-Ура!-завопили девчата.
-Из ресторана «Татарстан» доставили вам торт, -он водрузил на стол коробку.
Торт «Татарстан» был не просто лакомством, он олицетворял собой символ сладкой жизни, угощение для самых особенных случаев и для самых особенных людей.
Начальник посидел с бригадой недолго:
- Девчата, пошёл я, надо все бригады обойти.
Люда пробовала такой торт впервые. Несколько слоев безе, розовая начинка, сладкий хруст, тающий во рту. Она медленно смаковала, стараясь запомнить этот необыкновенный вкус. В магазине такие деликатесы не продавались и стоили очень дорого.
Люда очень любила сладости, особенно вафли. В детстве они казались чудом, сливочные, с особенным кремом. Ещё она обожала халву, она крошилась и таяла во рту. По особым случаям мама Валя приносила монпансье в круглой железной банке, яркой, с рисунком, иногда- леденцы на развес, в бумажном шершавом кулёчке. Люда тогда перебирала разноцветные леденцы, выбирая самый яркий. А в красивой баночке хранила стёклышки всех цветов радуги, которые они с подружкой собирали по огороду.
Воспоминания о маме Вале неприятно отозвались глухой обидой. «Надо бы написать ей…» -подумала она. –«Нет. Она ещё не готова. Вот вернётся Женя, -решила она.- тогда и поедем, навестим».
Девчата ещё шумели, смеялись, а Люда подскочила, накинула пальто:
-Ну всё, девочки, мне пора. В садик бежать надо, а то сынок меня ждёт.
-Беги-беги, я тоже сразу на вокзал, а потом в деревню, -поднялась и Саша.
Люда окунулась в холодный вечер. Мороз щипал щёки, на ресницах оседал иней. До Нового года оставались считанные часы. Автобусы приходили переполненные, но пассажиры переговаривались, смеялись, и даже уступали место друг другу:
-Барышня, садитесь, -улыбнулся немолодой дядька с рыжими усами.
-Вы мне? Спасибо.-Люда изумилась неожиданной галантности незнакомца.
Надо же её барышней назвали. Это лёгкое и беззаботное слово будто из другой жизни. Ей казалось, что барышни ходят в тонких перчатках, невесомых шляпках, пахнут духами, и конечно, не работают на стройке и не месят раствор. Она машинально поправила кроличью косынку, пригладила выбившиеся прядки волос. Неужели её можно ещё принять за барышню? Или это новогоднее чудо, когда люди вдруг добреют. «Барышня»-повторила она и неожиданно улыбнулась. Её усталость как рукой сняло.
Город преобразился на глазах, искрился огоньками. Ревели автобусы, гудели машины … Какой -то хилый мужичонка с трудом тащил огромную ёлку. В магазинах толпились очереди. Все торопились докупить к столу необходимые продукты и спешили домой.
Люда, забрав сына из садика, тоже заскочила в продуктовый магазин, легко отстояла очередь вместе с сыном, и купила хлеба и молока. Слава богу, Алёша не капризничал, а терпеливо стоял вместе с мамой, это был почти каждодневный ритуал. Потом они остановились около наряженной ёлки, что горела на стадионе. Алёша был счастлив...Домой они добрались уже около восьми.
За окном спешили люди, скрипел снег, хлопали двери подъездов, в прихожей пахло выпечкой, соседка Назира пекла билэш. А у них в комнате пахло хвоёй, Мухарам занёс огромную охапку сосновых веток. Он не забывал однокурсницу, и навещал их по мере возможности, всегда приносил игрушку или сладости для Алёши.
Новый год отпраздновали вдвоём с сыном. Как раз пришла посылка из дома, мама прислала несколько шаров топлёного масла и сушёного гуся. На праздниках они отсыпались, гуляли по парку, ходили смотреть ёлку.
Потом опять начались трудовые будни. Утром Люда отводила сына в садик, после работы забирала, вечером читала сказки, если хватало сил. Все её мысли были о сыне, чем накормить, во что одеть, не простыл ли, не обидел ли кто в садике. Она прикидывала, сколько денег осталось до получки, но всё равно старалась откладывать деньги, как мама.
Вечером, когда Алёша заснул, разметавшись поперёк кровати, она сидела рядом, слушала его ровное дыхание и благодарила небо, что у неё есть сын, так похожий на Женю. Если бы сейчас Женя был рядом. Она достала его письмо и перечитала каждую строчку заново.
Благодарю вас за внимание, мои дорогие постоянные читатели.
Ваши тёплые слова, отзывы и даже короткие отклики меня поддерживают, вдохновляют и вселяют уверенность в том, что мои строки находят отклик в ваших сердцах.
Для автора нет большей радости, чем чувствовать, что его мысли и чувства не остаются в пустоте. Спасибо вам за участие, за искренность и за то, что идёте рядом со мной эти годы.
Мне очень ценно ваше внимание.
В последнем письме Женя сообщал, что они первыми[1] вошли в Афганистан и что Новый год они встретят уже в Кабуле. Писал, что разместились они в палаточном лагере, гарнизон построят позже. Люда с трудом представляла, как они будут ютиться в палатках в горах в такие холода. Она думала, что в Афганистане такая же суровая зима, как и у них. Она крутила в руках вырванный из тетради листочек, пытаясь додумать, что что хотел написать между строк муж. Никогда его письмо не было таким скупым и коротким.
Но она была уверена, что он исполнит свой долг и вернётся. Она не знала, что это начало длительной войны и была убеждена, что ничего с любимым мужем не случится. Ни в телевизоре, ни в газетах нигде не освещали события в Афганистане, поэтому молодая жена не видела никакой опасности для своего мужа.
[1] 12 декабря 1979 года на заседании Политбюро было принято решение о вводе войск.
25 декабря 1979 года начался ввод ограниченного контингента советских войск (40-й общевойсковой армии) в Афганистан. Колонны техники переходили границу по понтонному мосту через реку Амударья в районе города Термез (Узбекская ССР)
Вы читаете 3-ю часть трилогии:
1-я книга "Цвета холодных лет" начало
2-я книга. "Ты лучше всех" начало
Путеводитель по каналу. Все произведения
повесть "Поленька, или Христова невеста" начало