— Жень, сынок, здравствуй, — произнесла в трубку Надежда Аркадьевна, стараясь придать своему пересохшему голосу хоть немного бодрости, чтобы не сразу пугать ребёнка.
— Мам, привет, что случилось? У меня сдача локации в квесте горит, сроки поджимают, говори быстрее, — раздался в динамике торопливый, немного отстранённый голос Евгения.
— Женя, я, кажется, подхватила какой-то вирус, может, просто ОРВИ, а может, и грипп. Да какая разница, температура зашкаливает так, что перед глазами всё плывёт. Суставы крутит, кости ломит, слабость такая, что трудно руку поднять. Мне бы лекарства какие-нибудь, сынок. До пенсии ещё целых два дня, крупы и макароны в шкафу есть, с голоду не умру, а вот с жаропонижающими совсем беда. Я ведь так давно не болела, в аптечке пусто, кроме марлевого бинта, старого флакончика зелёнки да активированного угля ничего не осталось. Ты не мог бы приехать ко мне на полчасика, закинуть таблетки?
— Мам, ну серьёзно? — интонация Евгения мгновенно изменилась, в ней проскользнули нотки раздражения. — Я же русским языком объясняю: сегодня уж точно НИКАК не смогу. Дела. Клиенты ждут новую концепцию комнат, у меня голова кругом идёт. Выпей чай с мёдом, замотайся в одеяло и поспи. Завтра созвонимся.
Книги автора на ЛитРес
В трубке раздались короткие гудки. Вот так просто взял и отключился. Надежда Аркадьевна продолжала держать телефон у уха, испытывая странную смесь недоумения и мягкой горечи. На мгновение она подумала, что связь оборвалась случайно. Ведь ещё вчера она была у них с Вероникой дома. Часа три потратила на то, чтобы пересадить разросшиеся фикусы и спасти увядающую драцену. У невестки цветы вечно гибли: она то заливала их водой до состояния болота, то забывала поливать неделями, увлекаясь своей работой эксперта по разработке навигационных табличек для торговых центров. Надежда Аркадьевна бережно рыхлила землю, обрезала сухие листья, надеясь на простое человеческое понимание в ответ. Она всегда старалась быть терпеливой, верила, что молодёжь просто слишком занята, что им нужно время, чтобы научиться внимательности.
Превозмогая боль в суставах, она снова активировала экран смартфона. Говорить было трудно, голова раскалывалась на тысячу осколков, каждый удар сердца отдавался пульсацией в висках, ощутимо давило на глаза. Ей хотелось только тишины и прохлады, но жар медленно, неотвратимо полз вверх. Она набрала номер невестки.
— Алло! — бодро ответила Вероника. На заднем фоне ритмично бухала басами музыка, точно такая же мелодия, что играла во время звонка сыну.
— Вероника, деточка, — тихо начала Надежда Аркадьевна. — Это я. Мне очень нездоровится. Женя занят, сказал, что никак не вырвется. У меня температура огромная. Ты бы не могла по пути заехать в ближайшую аптеку и привезти мне что-то от температуры? Я, как пенсию получу, сразу же всё вам возмещу до копеечки.
— Ой, Надежда Аркадьевна, вы не вовремя, честное слово, — голос невестки прозвучал так легкомысленно, словно речь шла о погоде. — Я сейчас вообще в другой стороне города нахожусь, мы тут с Женей... то есть, я тут по работе кое-что смотрю. Вы поставьте на грудь горчичники, бабушка всегда так делала. Всё, мне бежать надо!
Снова гудки. Надежда Аркадьевна закрыла глаза. Градусник под мышкой пискнул, показывая уже под сорок. Жар охватил тело с новой силой. Что делать? Она была настолько растеряна, что мысли путались. Она не болела так серьёзно уже очень много лет, её иммунитет всегда работал как часы. Дрожащими пальцами она отыскала в контактах номер подруги.
— Кристиночка, — прошептала она, когда подруга ответила. — Что-то мне совсем худо. Температура под сорок. Что обычно пьют в таких случаях? Я совершенно растерялась, не знаю, что делать. Спросить-то больше не у кого.
— Так, Надя, лежи! — скомандовала Кристина Дмитриевна тоном, не терпящим возражений. — Ничего не пей без назначения при таких цифрах. Я вызываю тебе скорую, ожидай!
— НЕТ, ПОДОЖДИ, не надо, я как-нибудь... — попыталась возразить Надежда Аркадьевна, но подруга, живущая в совершенно другом конце города, уже отключилась, перехватив инициативу.
Скорая медицинская помощь приехала на удивление быстро. Молодой фельдшер деловито осмотрел пациентку, поставил болезненный, но спасительный укол. Бригада посидела минут десять в комнате, задавая стандартные вопросы, и, как только красная полоска на термометре начала неуверенно ползти вниз, медики собрали свои чемоданчики и уехали. Надежда Аркадьевна осталась лежать в полудрёме.
Вскоре в дверях провернулся ключ — запасной комплект всегда хранился у Кристины Дмитриевны на всякий пожарный. Подруга влетела в квартиру, шумя пакетами. Она суетилась, хлопотала на кухне, кипятила воду, заваривала травяной сбор. Сбегала в круглосуточную аптеку за углом и принесла гору маленьких коробочек с таблетками и порошками. Когда температура окончательно упала до тридцати восьми, Кристина Дмитриевна села на край дивана, шумно вздохнула и только после этого пристально посмотрела в глаза больной.
— Ну, а теперь рассказывай. Где твой ненаглядный Евгений? Почему я, больная гипертонией пенсионерка, мчусь через весь город спасать тебя на такси, а родной кровиночки даже на горизонте не видно?
***
Надежда Аркадьевна, чувствуя, как мягкость и оправдательный тон всё ещё борются в ней с подступающей обидой, честно пересказала оба разговора. И про сына, который спешил сдать проект, и про невестку с её советом про горчичники под громкую ритмичную музыку.
Подруга слушала молча, но её лицо постепенно становилось всё строже. Она-то прекрасно знала всю подноготную этой семьи. Знала, что Надежда Аркадьевна поднимала Женю совершенно одна. Её муж, Роман Аркадьевич, скоропостижно скончался на производстве вот уже как лет пятнадцать назад. Тяжёлая утрата не сломила женщину: она работала в две смены, брала подработки, тянула сына изо всех сил. Парень вырос умным, получил красный диплом. Мать ни в чём ему не отказывала. Из своей скоромной тогда зарплаты покупала им в квартиру солидную бытовую технику: то робот-пылесос, то мощный очиститель воздуха, то кофемашину. А когда вышла на заслуженный отдых, её пенсия, размеру которой мог бы позавидовать любой работающий специалист начального звена, практически целиком уходила в карман Евгения и Вероники. Надежда Аркадьевна помогала «по мелочам», но эти мелочи складывались в огромные суммы: оплата коммуналки их квартиры, покупка деликатесов на праздники, взносы на их отдых.
— Ты послушай меня, Надя, — заговорила Кристина Дмитриевна, и в её голосе зазвучало явное возмущение. Она поправила воротник своей красивой шерстяной кофты. — Вот, посмотри на эту вещь. Это подарок моей дочери. Она с первой хорошей зарплаты пошла и купила, потому что знает, как у меня мерзнут плечи. А вот телефон, — она достала из сумочки современный аппарат в чехле. — Это подарок моего сына. Сумочку, с которой я пришла, мне невестка выбрала на юбилей. Брошь, вот эту, с лунным камнем — зять привёз из командировки. Они обо мне заботятся. А теперь ответь мне на один простой вопрос: что за последний год тебе подарил твой сын?
Надежда Аркадьевна задумалась. В памяти всплыл только один момент: недавний Женский день.
— Ну... Женя подарил мне набор кухонных полотенец. С петухами.
— Прекрасно. А Вероника? Ваша распрекрасная Вероника, которая живёт во многом за твой счёт?
— Ничего. Сказала, что лучший подарок — это их присутствие.
Кристина Дмитриевна только покачала головой, встала, поправила одеяло на подруге и ушла на кухню разбирать оставшиеся пакеты. А Надежда Аркадьевна осталась наедине со своими мыслями. Мягкость и терпение, которые десятилетиями служили ей бронёй, начали трещать по швам. Стало нестерпимо горько. Она смотрела в потолок и думала о том, где именно она допустила просчёт. В какой момент бесконечная любовь и самоотдача превратились в инструмент, с помощью которого молодые люди научились удобно жить, не испытывая ни малейшей отдачи?
Ночью, после порции лекарств, она долго спала глубоким сном без сновидений. Проснулась, когда за окном была глубокая темнота. Она чувствовала себя намного лучше, слабость отступила, оставив лишь лёгкое головокружение. Потянувшись рукой к прикроватной тумбочке, она взяла телефон, искренне надеясь, что просто не услышала звонка от сына. Что он всё-таки волновался.
На экране висело несколько уведомлений от магазина, пара сообщений из новостных каналов. Ни единого пропущенного звонка ни от Евгения, ни от Вероники. Ни одного сообщения с простым вопросом: «Мам, ты как? Тебе лучше?».
Надежда Аркадьевна открыла социальную сеть. Сначала зашла на страницу Евгения — там было пусто, он редко что-то публиковал. А вот страница Вероники, напротив, пестрила свежими обновлениями. Всего несколько часов назад была загружена серия фотографий в раздел временных историй. На кадрах Вероника и Евгений, счастливые и румяные, позировали на фоне дорожек для боулинга. На столике перед ними стояли высокие бокалы с тёмным пивом, огромная пицца с сырными бортиками, разнообразные закуски. Музыка, игравшая на видео, была в точности той самой, что она слышала во время дневного звонка. Судя по времени публикаций, молодые люди просидели в развлекательном центре до самого закрытия, беззаботно тратя деньги и веселясь.
Первое зерно разочарования упало в душу пожилой женщины. Так вот какие у него были ГОРЯЩИЕ ДЕЛА. Вот почему он НИКАК не мог приехать. Не проекты, не сложные клиенты, а шары для боулинга и пиво. Надежда Аркадьевна отложила телефон. Температура сменилась холодным ознобом понимания. Она лежала в темноте, и её привычная готовность всё прощать медленно трансформировалась во что-то совершенно новое, колючее и непримиримое.
***
Утро следующего дня в квартире молодых началось сумбурно. Веронику разбудил настойчивый звонок от подруги Оли.
— Привет, соня! — радостно щебетала Оля в трубку. — Тут такое дело, в новом аквапарке на окраине скидки на утренние часы. Горки работают, волновой бассейн пустой. Давай собирайтесь с Женей, через час встречаемся у входа!
Вероника зевнула и потёрла глаза. Идея была замечательной, но она прекрасно знала их текущее финансовое положение. Вчера вечером в боулинге они изрядно потратились, заказав самое дорогое сет-меню. От её зарплаты специалиста по навигации мало что осталось, а Женя должен был получить деньги за свои квесты только на следующей неделе. Она толкнула в бок спящего мужа.
— Жень! Вставай. Оля зовёт в аквапарк. Пойдём? Сможем потянуть?
Евгений нехотя открыл глаза, прикинул в уме баланс на картах и скривился.
— Мы на мели, Вер. На проезд хватит, а на билеты и коктейли внутри — точно нет.
— Ну придумай что-нибудь! Я хочу в аквапарк. Мы сто лет не катались на горках!
Евгений вздохнул, взял телефон и набрал номер матери. План был прост: сказать, что на карте небольшая техническая блокировка и попросить скинуть десять тысяч рублей на текущие расходы. Однако длинные гудки раздавались в пустоте. Телефон не отвечал. Звонок оборвался, так и не соединив его с матерью.
Тут Евгений вдруг вспомнил вчерашний разговор.
— Слушай, она же вчера звонила, говорила, что вроде как приболела. Наверное, сейчас спит, таблеток напилась. БЕСПОЛЕЗНО звонить, не возьмёт трубку. Ничего не получится с аквапарком, отбой.
Вероника недовольно поджала губы, обиделась на мужа за нерасторопность и набрала сообщение Оле, объясняя, что поездка отменяется по финансовым причинам. Но Оля, девушка щедрая и лёгкая на подъём, тут же перезвонила и заявила, что даст им нужную сумму в долг, лишь бы компания не развалилась. Она быстро уговорила их ехать, убедив, что долг отдадут когда-нибудь потом.
Уже к обеду счастливая парочка вовсю плескалась в огромном искусственном бассейне, с визгом скатывалась с крутых изгибов водных горок. Время пролетело совершенно незаметно в брызгах воды и весёлой суете.
Во время перерыва на обед, сидя в кафетерии аквапарка в мокрых купальниках, Вероника услышала звонок своего телефона, оставленного в водонепроницаемом чехле. Звонила её мать, Дарья Евгеньевна, теща Евгения. Вероника ответила, жуя картошку фри.
— Да, мам, привет.
— Здравствуй, дочка. Как у вас дела? Как настроение? — задала Дарья Евгеньевна пару стандартных вопросов. Женщина она была строгая, но справедливая, всегда интересовалась жизнью дочери.
— Всё отлично, мы с Женькой отдыхаем.
— Я тут вспомнила, Глеб Дмитриевич, отец твой, вчера говорил, что у Надежды Аркадьевны голос по телефону был какой-то странный. Как себя чувствует твоя свекровь? Вы заезжали к ней?
Вероника поперхнулась. Она припомнила вчерашний звонок, когда та жаловалась на ломоту и высокую температуру. Девушка почувствовала мимолётный укол совести, но быстро отогнала его.
— А, да, она приболела вроде.
— Как приболела? Сильно? Что врачи говорят? — Дарья Евгеньевна мгновенно уловила беспечность в тоне дочери.
— Ой, мам, ну откуда я знаю подробности? Сейчас все по кругу болеют, сезон такой. Что тут такого страшного? Обычный вирус. Попьёт чаю и поправится.
Дарья Евгеньевна была неприятно поражена таким равнодушным, почти хамским ответом. Она ничего не сказала дочери, сухо попрощалась и тут же сама набрала номер сватьи. Надежда Аркадьевна ответила хриплым, уставшим голосом. И тогда Дарья Евгеньевна узнала всё. Узнала то, что ночью температура поднималась до сорока одного градуса, что вызывали скорую помощь, что Кристина Дмитриевна дежурила у её постели полночи. Узнала, что Надежда Аркадьевна звонила сыну, умоляя привезти медикаменты, и он хладнокровно ОТКАЗАЛ, сославшись на занятость. Узнала, что отказала и Вероника, посоветовав лепить горчичники. Надежда Аркадьевна не жаловалась, она просто отвечала на прямые вопросы, ещё слишком слабо себя чувствуя, чтобы что-то приукрашивать. Она описала всё как свершившийся факт.
Дарья Евгеньевна не стала медлить. Она быстро оделась, зашла в близлежащий магазин, купила домашнюю фермерскую курицу, овощи и приехала к больной прямо домой. Надежда Аркадьевна была очень слаба, передвигалась по квартире медленно. Дарья Евгеньевна уверенно прошла на кухню, сварила густой, наваристый, ароматный куриный бульон с зеленью и сухариками, а после буквально заставила сватью сесть за стол и нормально поесть.
Надежде Аркадьевне было крайне неудобно. Она всю свою жизнь сама тянула дом, привыкла быть сильной, почти никогда не ложилась в постель с простудами, перенося всё на ногах. А тут за ней ухаживают, как за маленьким беспомощным ребёнком, причём делает это мать её невестки.
— Кушай, кушай, Надя, — приговаривала Дарья Евгеньевна, глядя, как та маленькими глотками пьёт горячий бульон. — Силы нужно восстанавливать. А с этими молодыми... мы ещё разберёмся.
***
Вернувшись домой, Дарья Евгеньевна всё в мельчайших деталях рассказала своему мужу. Глеб Дмитриевич, тесть Евгения, человек старой закалки, отличался спокойным нравом, но этот рассказ вывел его из равновесия. Он внимательно выслушал жену и был глубоко шокирован поведением собственной дочери и её мужа. Оставить пожилую мать с такой температурой без лекарств, проигнорировать просьбу о помощи, а самим отправиться развлекаться? Это не укладывалось в его систему ценностей.
Вечером того же дня телефон Дарьи Евгеньевны ожил. На экране высветилось имя дочери.
— Мам, слушай, такое дело, — начала Вероника без долгих предисловий, привыкшая получать желаемое. — Можешь немного денег на карту перевести? Мы тут потратились сильно, надо Оле долг за аквапарк отдать прямо сейчас, ей наличка срочно понадобилась. А до зарплаты у нас с Женей ещё целая неделя. Выручай, а?
Внутри Дарьи Евгеньевны поднялась волна праведного гнева. Её лицо посуровело.
— НЕТ, Вероника, — произнесла она твёрдо. — Денег я тебе не переведу. Раз у вас нашлись средства развлекаться в нерабочее время, значит, найдёте возможность и долги самостоятельно раздавать. Я вам не банкомат.
Вероника запнулась. Она ожидала дежурных нравоучений, но не прямого отказа. Немного подумав, она решила пойти окружным путём и набрала отца. Глеб Дмитриевич всегда был к ней более снисходителен.
— Пап, привет, тут мама что-то капризничает, подкинь деньжат на неделю, а?
— Знаешь, дочь, — спокойно, но с ледяными нотками ответил Глеб Дмитриевич. — У меня в машине генератор барахлит, все свободные средства на ремонт планирую пустить. Так что в этот раз решайте свои проблемы сами. Взрослые уже люди.
Вероника долго смотрела на тёмный экран смартфона, не веря своим ушам. Она повернулась к Евгению, который увлечённо переписывался с друзьями о прошедших выходных.
— Мои пошли в отказ, — раздражённо бросила она. — Прямо стена какая-то. Звони своей матери, пусть она раскошеливается. Оля уже третье сообщение пишет, требует перевод.
Евгений пожал плечами и набрал Надежду Аркадьевну. Но длинные гудки оборвались ничем, телефон снова не ответил.
Прошёл целый день. В течение воскресенья Евгений раз двадцать набирал номер матери, но электронный голос автоответчика неизменно сообщал, что абонент не отвечает. К вечеру молодой человек даже заволновался — такого не бывало ещё ни разу. Обычно мать перезванивала после первого же пропущенного. В понедельник утром, чувствуя смутную, грызущую тревогу, отпросившись на работе у начальства на пару часов, он поехал к ней домой.
Он звонил в дверь несколько раз, пока замок не щёлкнул. Надежда Аркадьевна открыла ему, одетая в плотный халат, бледная, но уже уверенно стоящая на ногах. Евгений, не переступая порога, вместо слов извинений или банального приветствия, с порога начал возмущаться:
— Мам, ну что за дела?! ПОЧЕМУ не берёшь трубку? Я тебе оборвал весь телефон! Человек может подумать всё что угодно!
— Я тяжело болела, с высокой температурой, — холодно ответила Надежда Аркадьевна, глядя на сына совершенно чужими глазами. В них больше не было ни капли той обволакивающей теплоты, что согревала его всю жизнь.
— Болела? А почему не сказала, что всё так серьёзно? — искренне удивился он, сдвинув брови.
— Я тебе сказала, Евгений. И просила привезти жаропонижающее. Но ты был настолько вовлечён в свои горящие проекты, что отправился в боулинг пить пиво, а на следующий день нырял в бассейне аквапарка.
— Откуда ты... — Женя запнулся.
— Откуда я знаю? Твоя благоверная жена просто обожает выкладывать фотографии каждого шага в социальные сети. Это было несложно.
Слова матери били в цель. Молодой человек промямлил: «Ну, мам, извини, ты же знаешь, как это бывает, мы не подумали...» и, решив, что инцидент исчерпан, тут же перешёл к сути своего визита:
— Слушай, раз всё обошлось. Выручай. Нам нужно долг закрыть. Переведи тысяч двадцать, а? Потом сочтёмся.
Надежда Аркадьевна стояла перед ним прямо. Вся её любовь будто скрылась за толстым слоем льда.
— НЕТ. Денег я вам больше давать не стану, — чеканя каждое слово, произнесла она. — И разговаривать мне с тобой сейчас совершенно не о чем. Я всё ещё слаба и хочу полежать. УБИРАЙТЕСЬ в свою жизнь и учитесь справляться без моего кошелька.
Она медленно закрыла дверь прямо перед его лицом. Евгений был поражён отказом. В голове крутился настоящий водоворот эмоций: шок, неверие в происходящее. Чтобы родная мать, которая всегда бежала по первому зову, захлопнула перед ним дверь?
Он вернулся домой абсолютно пустым, злым на весь свет. Денег нет. Долг висит. Вероника также была сильно недовольна. Им обоим хотелось заказать доставку еды, перекусить чем-то вкусным, скрасить вечер, но балансы их банковских карт стремились к нулю. Зарплата у них была не столь уж огромная, как им самим казалось. Они привыкли регулярно финансово подпитываться за счёт родителей, компенсируя свою склонность к развлечениям чужими ресурсами. Теперь же мать Вероники и её отец полностью прекратили спонсирование. Висел ежемесячный платёж по крупному потребительскому кредиту на технику, который нужно было гасить, а перехватить было не у кого. Евгений ещё несколько раз в течение недели пытался потребовать деньги у матери, звонил, просил хотя бы в долг, клялся вернуть с первой премии, но она спокойно и непреклонно отказывала.
Раз за разом, без объяснений. Просто короткое: «Нет».
***
С момента той злополучной болезни прошел почти месяц. Жизнь молодых людей превратилась в череду мелких и крупных финансовых катастроф. Приходилось экономить на всём, начиная от кофе навынос и заканчивая поездками на такси. Ездить в метро оказалось неудобно, планировать бюджет на неделю вперед — невыносимо скучно и непривычно. А в один из вечеров Вероника, просматривая новостную ленту в телефоне, случайно наткнулась на новые фотографии.
На снимках её мать Дарья Евгеньевна, отец Глеб Дмитриевич и свекровь Надежда Аркадьевна, сияющие и загорелые, сидели за столиком живописного ресторана с видом на море. Они втроём укатили на юга, в хороший санаторий, сняв прекрасные номера, чтобы поправить здоровье и просто отдохнуть.
В квартире повисла тяжелая тишина. Они сидели вдвоем, злились на весь белый свет. У них подходил срок очередного платежа по банковскому кредиту, в холодильнике лежала одинокая упаковка дешёвых сосисок и кастрюля простых пустых макарон, есть, можно сказать, было практически нечего на фоне их прошлых кулинарных изысков. А люди, которые, по их мнению, ОБЯЗАНЫ были их спасать из любой финансовой ямы, спокойно прохлаждались на морском побережье.
Прошло ещё немного времени, когда в дверь их квартиры раздался звонок. Надежда Аркадьевна, вернувшаяся с отдыха помолодевшей и отдохнувшей, наконец собралась и пришла в гости к сыну.
Её встретила Вероника. Облик невестки претерпел заметные изменения. Времена регулярного посещения дорогих салонов красоты канули в лету: привычный вычурный дизайн ногтей испарился, стильная укладка стала самой простой, волосы были просто собраны в пучок. Да и носила она дома теперь не те непрактичные кашемировые костюмы, которые стоили безумных денег и быстро теряли вид, а была весьма уютно и скромно одета в обычные трикотажные вещи.
Евгений встретил мать настороженно. Он тоже изменился, похудел, в его движениях пропала вальяжность обеспеченного человека. Он предложил матери попить чаю. Теперь на их столе не было тарелок с нарезанными швейцарскими сырами, итальянской ветчиной и свежими круассанами. Стояла обычная керамическая кружка, простое печенье и пакетированный чай. Пришлось туго подтянуть пояс.
Они сидели за столом. Беседа не клеилась, ограничиваясь дежурными фразами о погоде. Надежда Аркадьевна прошлась по комнате, проверила свои любимые цветы на подоконнике. На удивление, ни один фикус не завял, почва была увлажнена ровно настолько, насколько требовалось. А спатифиллум даже выпустил несколько белых бутонов — они зацвели, словно отсутствие излишней суеты и нервозности в доме пошло им на пользу.
Погостив с полчаса, Надежда Аркадьевна собралась и ушла домой. Денег она не предлагала, конвертов на стол не клала. И сын на этот раз не просил. Ему было стыдно снова получить холодный, категоричный отказ, который он теперь предвидел с абсолютной ясностью.
Разрыв привычного шаблона сломал их самоуверенность, однако старые привычки умирали тяжело. Вероника все еще злилась на свекровь за то, что та открыла глаза её родителям. А Евгений все еще злился на тещу и отца жены, считая, что они предали его, оставив их маленькую ячейку общества без надежной финансовой поддержки.
Попытка жить за чужой счет и игнорирование простых человеческих потребностей тем, кого тебе вырастил, для Евгения и его жены обернулись суровым уроком. Они надеялись, что рано или поздно негласный запрет на помощь будет снят, и им опять польется нескончаемый финансовый поток, позволяющий не задумываться о завтрашнем дне. Но сейчас, глядя на пустеющие карточные счета, им приходилось рассчитывать исключительно на свои собственные силы. На свои зарплаты. А своих личных финансов было так ничтожно мало, что это заставляло их сжимать зубы от бессилия каждый раз, когда они проходили мимо витрин дорогих магазинов.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©