— Юра, давай обсудим траты за этот месяц, — мягко произнесла Дана, раскладывая чеки на кухонном гладком столе. — Даша растёт очень быстро, зимний комбинезон уже мал, а цены на детское питание снова выросли. Пожалуйста, постарайся отложить хотя бы малую часть со следующей зарплаты на нужды дочери. Я всё понимаю, бывает тяжело, но давай планировать вместе.
— Слышь, ты чё мне тут чешешь про заначки? — Юра лениво отодвинул бумажки в сторону, отхлебывая чай из большой кружки. — У меня бюджет жёстко расписан. Матушке микроволновка новая нужна, старая совсем барахлит, искрит по чёрному. Я ей уже обещал подкинуть бабосов. Не буду же я заднюю включать.
— Но ведь твоей маме мы три месяца назад покупали новый дорогой чайник, а до этого пылесос, — в голосе Даны всё ещё звучала искренняя надежда на понимание. Она тщательно подбирала слова, стараясь не задеть самолюбие мужа. — А малышке через две недели нужны ортопедические ботиночки. Моя финансовая подушка, которую я копила до декрета, подошла к концу. Мне просто нужна твоя поддержка. Временно.
— Да ладно тебе гнать, какие ботиночки за такие конские ценники? Обычные купим на рынке, не сломается, — отмахнулся Юра. — А матери техника нужна для нормальной жизни. Всё, тема закрыта, не грузи меня своими проблемами с утра пораньше.
Книги автора на ЛитРес
Дана тяжело вздохнула, собирая чеки обратно в папку. Её терпение казалось безграничным, она искренне верила, что её супруг просто ещё не осознал всю ответственность отцовства.
Семья у Даны и Юры ничем не отличалась от множества остальных. Как обычно, работали, отдыхали, мечтали о светлом завтрашнем дне. У каждого была своя профессия: Дана работала фитодизайнером, создавала огромные вертикальные панно из живого стабилизированного мха для офисов, а Юра трудился специалистом по монтажу сложных акустических панелей для студий звукозаписи. Никто никому не мешал, жили мирно. Двухкомнатная квартира досталась Дане от её бабушки Оксаны Станиславовны. Сама бабушка теперь жила в комнате в квартире матери Даны, Татьяны Геннадьевны. Отец Даны умер ещё в юности, его уход как-то прошёл стороной, не оставив глубоких шрамов, наверное, потому, что он был моряком дальнего плавания и крайне редко бывал дома.
Когда настало время и Дана узнала, что беременна, первым человеком, с которым она поделилась новостью, стала её мать. Дана сильно растерялась, хотя искренне хотела ребёнка, ей было необходимо услышать добрый совет. Татьяна Геннадьевна была безмерно рада, а старенькая Оксана Станиславовна, которая уже почти не вставала с постели, прошамкала своими губами, благословив любимую внучку.
Юра тоже казался счастливым, как и его мать Яна Викторовна. А свёкор Станислав Викторович, узнав, что невестка носит под сердцем малыша, пригласил всех к себе в дом и сам приготовил шикарный ужин. На протяжении всего вечера свёкор много говорил о светлом будущем. Обещал, что будет брать внука или внучку в лес, на рыбалку учить ловить карасей, что обеспечит всем необходимым, станет настоящей опорой. И Дана поверила. Ей казалось, что вот оно — настоящее человеческое счастье.
Но реальность оказалась совершенно иной. Как только она вышла в декрет, её накопления практически мгновенно растаяли, превратившись в пелёнки, коляску и медикаменты. Юра не спешил поддерживать её финансово, считая, что жена должна сама как-то выкручиваться, а вот свою мать щедро финансировал. Зарабатывал он не так много — средняя зарплата по городу. Жил как большинство, не стремился к высотам. Дану это вполне устраивало, если бы не одно большое НО. Стоило у Яны Викторовны перегореть чайнику, Юра тут же мчался покупать новый, причём самой дорогой модели. Стоило свекрови заикнуться о микроволновке, и вот она уже красовалась на её столе, а старая с пожелтевшим пластиком перекочевывала на кухню к Дане. Своему отцу Станиславу Викторовичу Юра покупал гораздо меньше, вернее, практически ничего, разве что на праздник мог вручить дешёвый одеколон, но ради матери всегда выворачивал карманы.
Дана нежно поговорила с мужем, объясняя, что сейчас у них большие расходы, что ребёнок растёт словно на дрожжах. Но Юра воспринимал это с абсолютным спокойствием, словно речь шла о чужих людях, и продолжал уносить деньги из дома. Тогда Дана решила посоветоваться со своей матерью. Татьяна Геннадьевна и так регулярно помогала финансами, покупала огромное количество вещей для внучки. Она до сих пор работала ихтиологом в заповеднике и получала пенсию, но Дана чётко осознавала, что это неправильно — тянуть деньги из пожилого человека. Татьяна Геннадьевна, желая мирно уладить ситуацию, позвонила Яне Викторовне. Она не стыдила зятя, а просто деликатно напомнила, что Дана — его законная жена, а не домработница, и уж тем более не кормилица всей их семьи. Свекровь восприняла эти слова по-своему искажённо. Сыну она ничего не сказала, зато на следующий день явилась к невестке с визитом.
— Ты чего это, милочка, мою семью грязью поливаешь? — с порога заявила Яна Викторовна, высоко подняв подбородок. — Сидишь на всём готовеньком, тебя содержат, в тепле находишься, что тебе ещё надо? Совсем обнаглела!
Дана была поражена такой реакцией. Она попыталась спокойно объяснить, что сейчас ограничена в доходах, а Юра тратит деньги на сторону, игнорируя нужды собственного ребёнка.
— МОЙ сын имеет право тратить свои деньги так, как считает нужным! — отрезала свекровь. — А ты не присосалась бы к нему, халявщица.
Спустя пару дней Юра узнал об этом разговоре от своего отца и ввалился в квартиру, рассыпая агрессивные претензии.
— Ты чё, совсем берега попутала, мозгоклюйка? Какого рожна твоя маман наезжает на мою? Не смей выносить мусор за порог! — возмущался он, меряя шагами коридор.
Они тогда не поругались громко, Дана промолчала, но внутри неё поселилось глубокое разочарование.
***
Мягкость и терпение Даны начали постепенно трескаться, уступая место горькому разочарованию. Она всё чаще смотрела на мужа не с любовью, а с холодным недоумением. В один из тоскливых вечеров она созвонилась со своей давней подругой Олей и попросила у неё совета. Оля работала метеорологом на местной станции, у неё было уже двое малышей, и жили они с мужем тоже весьма скромно. Но Дана была искренне удивлена, узнав, что муж Оли, несмотря на все финансовые трудности, полностью обеспечивает семью, подрабатывая по выходным курьером, а его мать регулярно и с удовольствием сидит с их детьми, позволяя невестке отдохнуть или заняться своими делами.
Дана попыталась напрячь память и вспомнить, когда в последний раз Яна Викторовна оставалась с маленькой Дашей. Вспомнилось всего пару раз, да и то на час или полтора, когда Дане нужно было экстренно сбегать в аптеку или к стоматологу с острой болью. Всё остальное время свекровь ссылалась на ужасную занятость, походы по магазинам или просто не брала трубку.
Гром грянул, когда приблизился день рождения Яны Викторовны. Юра притащил в дом огромный букет экзотических цветов и фирменную коробку.
— Смотри, какие сапоги я матушке отхватил! Итальянские! Она о таких два года мечтала, — с гордостью заявил он. — Плюс я ещё накрою стол в ресторане для её подруг.
Дана прекрасно понимала, что на всё это великолепие ушла большая часть его месячной зарплаты. Остаток он привычным жестом поделил на неравные части, и на нужды их собственной семьи достались жалкие крохи.
А вот когда у бабушки Оксаны Станиславовны, в чьей квартире они благополучно жили, наступил солидный юбилей, Юра небрежно бросил на тумбочку две мятые тысячные купюры.
— На, возьми. Купи бабке шоколадку и какой-нибудь крем для рук, ей хватит, всё равно дома сидит, — пренебрежительно бросил он.
Это стало последней каплей для остатков былого уважения. Дана возмутилась, высказав ему всё, что думает о такой вопиющей несправедливости.
— Хочешь дорогие подарки своим родственникам — иди и сама башляй! Заработай, а потом права качай, — огрызнулся Юра, собираясь на встречу со своим корешем Евгением.
Дана промолчала. Но она очень крепко запомнила эти слова. Они выжглись в её сознании, навсегда изменив отношение к человеку, которого она когда-то называла мужем. Разочарование окрасило её мир в серые тона.
Пролетел целый год. Маленькая Даша уже уверенно бегала, смеясь звонким голосом. Теперь Дана могла чаще привозить её к своей матери. Татьяна Геннадьевна всегда встречала внучку с тёплой улыбкой. А вскоре Дане удалось устроить дочку в государственный садик, и она наконец-то вышла на свою работу.
Возвращение было нелёгким. Времени катастрофически не хватало, Даша в первые месяцы часто подхватывала простуды. Свекровь категорически отказывалась сидеть с болеющим ребёнком, заявляя, что ей нельзя заражаться. Татьяна Геннадьевна тоже не могла приезжать каждый день, ведь у неё в соседней комнате лежала старенькая Оксана Станиславовна, требующая постоянного ухода. И всё же Дана не сдавалась. Подруга Оля поддерживала её как могла, иногда забирая Дашу к себе вместе со своими детьми. Юре страшно не нравилось, когда Оля приезжала в гости. Он постоянно ворчал, что подруга со своими отпрысками объедает их.
— Припёрлась опять. Твоя компашка за вечер сожрала целую пачку печенья и выпила литр сока! Это, между прочим, денег стоит! — возмущался он, жуя бутерброд с колбасой, которую купил исключительно для себя.
***
И вот наступила белая полоса. Дану неожиданно повысили. Возможно, это была случайность, а может, руководство наконец-то учло её выдающиеся заслуги в области сложного фитодизайна. Старая специалистка ушла на заслуженный отдых, её должность и клиентскую базу передали Дане, и зарплата взлетела почти в два раза. Это было колоссальное облегчение. Значит, справедливость всё-таки существует, коли судьба заступилась за уставшую женщину. Дана смогла вздохнуть свободно, обновить гардероб дочери и закрыть мелкие долги.
А вот у Юры жизнь резко дала трещину. На одном из объектов он нарушил технику безопасности при монтаже потолочной акустики, сорвался со строительных лесов и сломал ногу. Перелом оказался очень неудачным, потребовалась операция и установка металлической пластины. Яна Викторовна примчалась в больницу, громко поохала, пустила слезу на публику и благополучно смылась в свою уютную квартиру, сославшись на скачущее давление. Его брат, Валерий, так ни разу и не появился, заявив по телефону, что у него много своих забот на даче. Лишь только друг Евгений стабильно приходил по пятницам. Они запирались на кухне, пили пиво и громко обсуждали спортивные матчи, оставляя после себя горы мусора и липкие пятна на столе.
Время шло, больничный оплачивался скудно, и личные финансы Юры быстро испарились. Привыкший к определённому уровню комфорта, он начал клянчить деньги у жены.
— Слышь, перекинь мне пятак на карту, надо заказать пиццу и крафтового пивка, Женька вечером заскочит, — потребовал Юра, неуклюже опираясь на костыли.
Внутри Даны вспыхнула долго копившаяся злость. Мягкость исчезла без следа.
— НЕТ. Мои деньги идут на ребёнка и базовые нужды, — твёрдо ответила она, глядя прямо ему в глаза. — Я жёстко ограничила твои финансы. Крыша над головой есть? Есть. Вода горячая есть? Есть. Макароны и суп в холодильнике имеются. Всё остальное — это РОСКОШЬ. Хочешь пиво и пиццу — заработай сам. Или пусть твоя мама тебе покупает.
Об этом разговоре Юра тут же доложил Яне Викторовне. Свекровь примчалась на следующий день, чуть ли не с воплями набрасываясь на Дану прямо в коридоре.
— Ты что устроила, змея?! Родного мужа голодом моришь! Тебе копейки для больного человека жалко? — возмущалась она, размахивая дорогой кожаной сумкой.
Но Дана даже не дрогнула.
— Я кормлю его нормальной домашней едой. Если вашему сыну требуются деликатесы и алкоголь — это не ко мне. ХВАТИТ тянуть из меня деньги.
Свекровь вскипела, хлопнула дверью, сходила в ближайший супермаркет и притащила два огромных пакета еды. Там были балыки, сыры, дорогие сосиски и сладости — всё исключительно для Юры. Она демонстративно сложила всё это на самую верхнюю полку холодильника, куда Дана обычно не заглядывала, и наклеила стикер с надписью: «Для Юрочки! Не трогать!».
Это было настолько нелепо и мелочно, что когда в гости зашла Оля и, открыв холодильник, чтобы достать молоко для кофе, увидела эту бумажку, она не выдержала и громко рассмеялась.
— Слушай, Дан, это просто комедия. Ему тридцать лет, а мама ему сосиски подписывает! — веселилась подруга.
***
Холодное решение зрело в голове Даны с каждым днём. Она больше не хотела быть удобной. Не хотела быть обслугой для человека. Близился очередной день рождения Яны Викторовны. Юра, прыгая на костылях по гостиной, торжественно протянул Дане лист бумаги.
— Вот. Я тут список набросал, что надо купить матушке на праздник. Там духи французские, сертификат в спа-салон и продукты для застолья. Закажи доставку на завтра, — тоном, не терпящим возражений, произнёс он.
Дана взяла бумажку, пробежалась по ней глазами, аккуратно сложила вдвое и вернула мужу.
— Нет.
— В смысле «нет»?! — возмутился Юра, теряя равновесие. — Ты совсем ополоумела? Это моя мать! Сделай, что сказано!
— Вот именно, это ТВОЯ мать. Выздоравливай, заработай и покупай любые подарки. А ещё сам накрывай для неё стол. САМА я ничего покупать не буду. Я отлично помню, как ты финансировал меня и Дашу, когда я сидела в декрете, — чеканя каждое слово, произнесла Дана.
Юра сильно обиделся. Он пытался давить на жалость, обвинял её в меркантильности, обзывал жадной, но на Дану это не действовало. Она решила пойти дальше. Вечером она открыла ноутбук и составила подробную таблицу в Excel. В одну колонку она внесла суммы, которые муж выделял на их семью за три года её декрета, а в другую — те деньги, которые он потратил на подарки, ремонты и технику для своих родителей. Перевес оказался катастрофическим. Итоговая цифра долга с учётом инфляции и базовых потребностей ребёнка составила внушительную сумму.
На следующий день она распечатала таблицу и положила её перед мужем.
— Изучи на досуге. За те три года, что я ухаживала за нашим общим ребёнком, ты, по сути, обкрадывал свою семью. Ты ДОЛЖЕН мне почти полтора миллиона рублей. Именно столько я потратила из своих добрачных сбережений и денег моей мамы, чтобы мы с дочерью нормально питались и одевались.
Юра был в полнейшем шоке. Первое время он истерично смеялся, называя её сумасшедшей бухгалтершей, но когда вечером на столе не оказалось привычного горячего ужина, его веселье испарилось. Дана приготовила паровые котлеты только для себя и Даши.
— А мне жрать что? — заругался он.
— На полке лежит твой любимый доширак. Заваривай, чайник работает исправно, — спокойно ответила она.
Завтрака на следующее утро тоже не было. Осознавая, что он абсолютно не справляется с вышедшей из-под контроля женой, Юра хотел позвонить своему отцу и пожаловаться на несправедливость. Но звонить Станиславу Викторовичу было откровенно стыдно — отец не терпел нытья. Тогда Юра набрал номер матери, выложив ей всю историю с таблицей и пустым холодильником.
Свекровь примчалась в тот же вечер, словно фурия. Дана как раз вернулась из магазина, разбирая пакеты с фруктами и творожками для дочери, а перед Юрой на столе дымилась пластиковая коробка с лапшой быстрого приготовления.
— Ты что себе позволяешь?! — заорала Яна Викторовна, едва переступив порог. — Мой сын в твоей квартире голодает! Ты над ним издеваешься!
— Ваш сын не голодает, — абсолютным ледяным тоном парировала Дана, аккуратно складывая яблоки в вазу. — У него есть крыша над головой и базовая еда. А если он хочет чего-то большего, пусть идёт работать. И самое главное: если он планирует и дальше бесплатно проживать в этой квартире, пусть вернёт мне финансовый долг за те годы, когда я не могла работать из-за декрета.
Разразился грандиозный скандал. Свекровь кричала и оскорбляла невестку последними словами, называя её неблагодарной хищницей. Дана стояла ровно, наблюдая за этим театром абсурда.
— Я вас поняла, — прервала она этот поток сознания. Затем повернулась к супругу. — Юра, я предлагаю тебе временно переехать к твоей заботливой маме. Откормишься, отдохнёшь от моих издевательств и заодно хорошенько подумаешь о своём поведении. Я даю тебе ровно одну неделю на размышления. УБИРАЙТЕСЬ.
***
Юра был настолько глубоко уязвлён её ультиматумом и жёсткими требованиями, что молча проглотил обиду. Когда его мать, продолжая ворчать, вышла на лестничную клетку, он нервно собрал спортивную сумку, побросал туда самое необходимое и, тяжело опираясь на металлическую трость, покинул территорию квартиры, громко хлопнув дверью.
Оставшись в тишине, Дана впервые за долгое время почувствовала невероятное облегчение. Она позвонила своей сестре Зое, которая работала флористом на другом конце города, и долго с ней разговаривала, делясь эмоциями. Дане было уже абсолютно наплевать на мужа. Его образ в её жизни выцвел, словно старая фотография на солнце. Он стал восприниматься просто как сожитель с функцией присутствия на другой половине кровати, не более того. Никакой любви, никакого уважения не осталось.
Неделя пролетела стремительно. Погода радовала солнечными днями, Даша с удовольствием ходила в садик, а вечера они проводили за чтением детских книг. За все семь дней Юра не позвонил ни разу. Лишь в последний день отведенного срока на экране телефона высветился номер свекрови.
— Тебе вообще не стыдно? — сразу перешла в наступление Яна Викторовна. — Ты даже не соизволила поинтересоваться, как там твой законный муж себя чувствует!
— Ваш сын ни разу не интересовался здоровьем своей дочери, когда она лежала с температурой под сорок, — ровным, лишенным эмоций голосом ответила Дана. — Да и вы, помнится, не спешили на помощь. Жив, здоров, кушает хорошо? Вот и замечательно.
Свекровь громко цокнула языком и бросила трубку. А спустя пару дней Юра всё-таки явился. Даша в тот момент гостила у Татьяны Геннадьевны, поэтому в квартире стояла тишина. Юра вошёл уверенно, рассчитывая, что жена остыла и сейчас начнёт суетиться вокруг него. Но в коридоре его ждали три огромные клетчатые сумки, плотно набитые его вещами.
— Это что такое? — опешил он, указывая тростью на баулы.
— Это твоя жизнь за пределами моего дома, — спокойно констатировала Дана. — Я предлагаю тебе провести время с пользой и забрать всё это за один раз. С того момента, как истекла назначенная неделя, ты полностью утратил право находиться в этой квартире. Завтра я официально подаю документы на развод.
Для Юры эти слова прозвучали как удар грома. Он привык, что Дана всегда терпела его выходки. Он думал, что её возмущение — это временная блажь.
— Да ты совсем ополоумела! Я никуда не пойду! Ты не имеешь права меня выгонять! — заорал он, делая шаг вперёд.
Дана не отступила ни на миллиметр. Её взгляд стал твёрдым..
— Ещё раз повысишь голос в моём доме — и уйдёшь отсюда прямо в чём стоишь, без зимних курток и документов. А теперь сохрани хотя бы жалкие остатки своего мужского достоинства, бери сумки и на выход. Навсегда.
Юре ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Он понял, что перед ним стоит совершенно другой человек, сломать которого ему не под силу. Пыхтя от натуги и злости, он начал вытаскивать свои пожитки на лестничную площадку.
Когда Юра окончательно перевёз все свои вещи к матери, Яна Викторовна наконец-то осознала весь масштаб катастрофы. Да, можно было сколько угодно кричать, обвинять кого-то, требовать справедливости, но Дана была не из тех слабых девочек, которые будут терпеть унижения ради статуса замужней дамы. Попытка высокомерно растоптать жену, упрекнуть её в том, что она не может зарабатывать в декрете, обернулась для самого Юры полнейшим жизненным крахом. Он потерял комфортную квартиру, любящую жену и возможность воспитывать дочь. Для свекрови это стало не меньшим ударом и публичным унижением. Теперь её горячо любимый сын, который когда-то щедро спонсировал её капризы, сидел у неё на шее с тростью, без копейки денег и с отвратительным характером. Лишь только свёкор Станислав Викторович, молча наблюдая за всем этим хаосом из своего кресла, прекрасно понимал истинную причину произошедшего конфликта. Жадность и эгоизм всегда получают по заслугам.
КОНЕЦ
Автор: Вика Трель ©