Он открыл барабан и сунул голову внутрь. Буквально — голову. По плечи. Я стояла в дверях ванной и смотрела, как мужчина в потёртой футболке с логотипом «Мастер на час» — буквы облезли, остался «Маст р на ас» — нюхает мою стиральную машину.
Потом вынырнул. Потёр нос. Посмотрел на меня.
– Чем стираете?
– Своим средством, – сказала я.
– Своим? – он хмыкнул. Вытер руки о штаны — чистые, он их ещё не пачкал, но рефлекс. Пятнадцать лет ремонтов. Руки вытираются автоматически. – Ну-ну.
Два слога. «Ну-ну.» В этих двух слогах — всё. Снисхождение. Диагноз. Приговор. Женщина что-то намешала, стирает, и вот — сломалось. Закономерный итог.
Я не отреагировала. Я вызвала мастера не для разговоров о порошке. Машина перестала сливать воду. Вчера вечером — середина цикла, шерстяная программа, сорок градусов. Остановилась. Дисплей мигнул ошибкой. Я проверила фильтр — чисто. Значит, помпа. Но лезть в помпу самой — нет, это не моя компетенция. Каждому — своё.
Я позвонила по номеру из интернета. «Эдуард, мастер по ремонту стиральных машин, выезд 0 руб., диагностика 2400». Приехал через полтора часа. Сорок пять лет, среднего роста, уверенный. Из тех мужчин, которые входят в чужую квартиру и сразу занимают всё пространство — не физически, а энергетически. Как будто квартира ждала именно его.
Он прошёл в ванную. Огляделся. Увидел полку над машиной. А на полке — банки. Три штуки. Стеклянные, литровые, с завинчивающимися крышками. На каждой — наклейка. Моим почерком: «Na₂CO₃ + Na-перкарбонат + НПАВ 5%». На второй — «Кондиционер. Лимонная к-та 3% + глицерин». На третьей — «Пятновыводитель. Перкарбонат Na + TAED».
Он посмотрел на банки. Потом на меня.
– Это что, химия какая-то?
– Стиральный порошок. Кондиционер. Пятновыводитель.
– Из интернета рецепт?
– Нет. Мой.
– Мужик с ютуба, да? «Сделай сам»? Сейчас все такие — экономят, мешают соду с мылом, а потом машина — в ремонт. Знаете, сколько я таких видел?
Он не спрашивал. Он утверждал. «Таких» — как я. Женщин, которые намешали из интернета, сломали и вызвали его. Он видел. Пятнадцать лет. Он знает.
– Машина работает четыре года, – сказала я. – Без единого ремонта до сегодняшнего дня.
– Четыре года — это не срок. Вот увидите. Года два — и ТЭН менять. А потом подшипники. А потом — на свалку. Из-за этой вашей химии.
Он присел перед машиной. Открыл заднюю панель. Начал работать. Руки — уверенные, быстрые. Отвёртка, плоскогубцы, фонарик в зубах. Он знал, что делает. Это я видела. Это я уважала.
Потом он достал ТЭН.
Я видела, как он замер. ТЭН лежал у него на ладони — трубчатый, изогнутый, с контактами. Чистый. Без накипи. Вообще. Поверхность — гладкая, матовая, заводская. Как будто машину купили вчера, а не четыре года назад.
Он потёр пальцем. Ноготь прошёл по металлу — ни хруста, ни скрипа, ни белого налёта. Блестит.
Потом заглянул в барабан. Без головы на этот раз — просто посветил фонариком. Стенки — чистые. Ни следа налёта. Ни плесени по резинке уплотнителя. Ни чёрных точек. Ни запаха — того характерного, кисло-затхлого, который бывает у каждой второй машины после трёх лет эксплуатации.
Он тёр пальцем резинку. Чистая. Сухая. Ни слизи.
– Повезло, – сказал он. – Вода мягкая у вас, наверное.
– Вода в Москве — жёсткая, – сказала я. – Двенадцать градусов по немецкой шкале. Это много.
– Ну, значит, машина хорошая, – он пожал плечами. Вставил ТЭН обратно.
Машина хорошая. Вода мягкая. Повезло. Что угодно — кроме одного: что порошок, который я «намешала», работает. Что именно он — причина чистого ТЭНа. Что карбонат натрия предотвращает накипь, перкарбонат — дезинфицирует, а неионогенные ПАВ не оставляют плёнки на нагревательном элементе, в отличие от анионных, которые в каждом «Персиле» и каждом «Ариэле».
Но признать это — значит признать, что женщина с банками на полке знает больше, чем он. А он — пятнадцать лет. Он — видел.
Я молчала. Стояла в дверном проёме. Нюхала воздух — привычка. Профдеформация. Я нюхаю всё: ткань, воду, крем, шампунь, воздух в помещении. Десять лет в лаборатории — нос стал инструментом. Я различаю оттенки: альдегидный, сложноэфирный, мускусный, озоновый. Я чувствую, когда стиральный порошок оставляет отдушку на ткани — пахнет синтетическим ландышем, навязчиво, приторно. Мой порошок не пахнет ничем. Ткань после стирки пахнет чистотой. Просто — чистотой. Без ландыша.
Эдуард нашёл поломку за двадцать минут. Помпа. Как я и думала. Крыльчатка треснула — не от порошка, от попавшей косточки лифчика. Он показал — тонкий металлический ус, застрявший между лопастями. Бывает. С любым порошком. С любой машиной.
– Помпу заменю, – сказал он. – Три тысячи с работой. Плюс диагностика — две четыреста. Итого — пять четыреста.
– Хорошо.
Он заменил. Быстро, чётко. Двадцать минут — и машина работает. Он запустил тестовый цикл, проверил слив. Всё. Мастер.
Потом закрыл панель. Встал. Вытер руки о штаны. Хлопнул ладонью по машине — как по плечу друга.
И сказал:
– Совет на будущее. Купите нормальный порошок. «Персил» или «Ариэль». А то эту химию из интернета суёте — барабан угробите. Пока повезло, а дальше — ТЭН, подшипники, плата. И всё — из-за экономии.
Он помолчал. Потом добавил:
– Денег на нормальный порошок нет — так и скажите. Я пойму. Не вы первая.
Он сказал это мягко. Даже — с сочувствием. Как будто жалел. Бедная девушка, экономит на порошке, мешает соду в банках, подписывает формулами, которые нашла в интернете. Бедная.
Я стояла в дверном проёме. Очки — квадратные, толстая оправа — чуть сползли. Я не поправила. Я смотрела на него.
Потом подошла к полке. Взяла банку. Первую. «Na₂CO₃ + Na-перкарбонат + НПАВ 5%». Открыла крышку. Протянула ему.
– Понюхайте, – сказала я.
Он посмотрел на банку. На меня. Наклонился. Понюхал. Выпрямился.
– Ничего, – сказал он. – Ничем не пахнет.
– Вот именно. А теперь слушайте. Я химик-технолог. Десять лет. Лаборатория косметической компании. Я разрабатываю ПАВ-системы — это то, из чего состоит ваш «Персил». Поверхностно-активные вещества. Те штуки, которые делают воду мокрее, а грязь — растворимее. Я их конструирую. На работе. Каждый день.
Он стоял с открытым ртом. Банка — между нами.
– Этот порошок — не из интернета. Я его разработала. Сама. По формуле. Карбонат натрия — основа, смягчает воду и предотвращает накипь. Перкарбонат натрия — кислородный отбеливатель, разлагается на соду и перекись водорода, дезинфицирует барабан при каждой стирке. Неионогенные ПАВ — пять процентов, мягкие, биоразлагаемые, не оставляют плёнки на ТЭНе. pH — девять и два. Оптимум для хлопка и синтетики.
Я поставила банку на полку.
– Себестоимость — тридцать восемь рублей за килограмм. «Персил» — шестьсот-девятьсот за пачку. Я экономлю — это правда. Но не потому что денег нет. А потому что «Персил» — хуже. В нём анионные ПАВ — дешёвые, агрессивные, оставляют осадок. Оптические отбеливатели — не отбеливают, а маскируют, покрывают ткань люминесцентным слоем. И отдушка — синтетический ландыш, который оседает на ТЭНе и создаёт плёнку. Вот почему у ваших клиентов — накипь через два года. А у меня — четыре года, и вы сами видели ТЭН. Сами потрогали. Сами сказали «повезло».
Я сделала паузу.
– Нет. Не повезло. Не вода мягкая. Не машина хорошая. Я — химик. И я знаю, чем стираю. Каждый ингредиент. Каждый процент. Каждую десятую pH. Вот эти банки — не рецепт из ютуба. Это формула. Моя. Проверенная. Четыре года. Триста с лишним стирок. Ноль накипи.
Эдуард стоял и смотрел на банки. На наклейки. На формулы. Потом — на машину. Потом — на свои руки, которые двадцать минут назад трогали мой чистый ТЭН.
– Помпу вы нашли за двадцать минут, – сказала я. – Это быстро. Это профессионально. Спасибо. Вы — мастер. За пятнадцать лет — это видно. Крыльчатку определили на слух, помпу заменили без инструкции. Я уважаю. Правда.
Он чуть выдохнул. Как будто ждал удара — и удар оказался мягче, чем думал.
– Но советы по порошку — не ваша специальность, – сказала я. – Как не моя — чинить помпы. Вы чините. Я стираю. Каждый — своё.
Я протянула телефон — экран с переводом.
– Пять тысяч четыреста — переводом. И «Персил» не нужен.
Он взял телефон. Посмотрел на сумму. Кивнул. Перевод пришёл — я видела, как у него в кармане звякнуло.
Он собрал инструменты. Молча. Сложил в чемоданчик — пластиковый, потёртый, с наклейкой «Bosch» на крышке. Встал. Вытер руки о штаны.
У двери остановился. Посмотрел на меня. На очки. На руки — мои руки, чистые, лабораторные, с коротким ногтями и запахом санитайзера, которым я протираю рабочую поверхность каждый вечер.
– Химик, значит, – сказал он.
– Химик.
– А чего не сказали сразу?
– Вы не спрашивали.
Он хмыкнул. Не обидно — задумчиво. Как будто что-то пересобирал внутри. Вышел. Дверь закрыл аккуратно — без хлопка.
Я вернулась в ванную. Машина работала — тестовый цикл, тридцать градусов, без белья. Гудела ровно. Помпа — новая, тихая. Мастер.
Я взяла банку с полки. Открыла. Понюхала. Привычка. Ничем не пахнет. Карбонат, перкарбонат, НПАВ. Тридцать восемь рублей. Белый порошок. Ни ландыша, ни розы, ни «весенней свежести». Просто — чистота.
Отзыв я оставила в тот же вечер. «Работа — пять. Помпу нашёл быстро, заменил качественно. Рекомендую. Комментарии о стиральном порошке — ноль из пяти. Не заказывала».
Через неделю он написал. В мессенджер. Номер остался — из заявки.
«Кира, добрый день. Это Эдуард, мастер. У меня клиентка — жалуется, ТЭН менять, а машине два года. Говорит, стирает "Персилом". Каждый день, девяносто градусов. Накипь — сантиметр. Я вспомнил ваш порошок. Тот, самодельный. Скинете рецепт? Если можно».
Я читала это сообщение дважды. «Если можно.» Две недели назад — «денег на нормальный порошок нет?». Сейчас — «если можно».
Я скинула. Рецепт. Тот самый. С формулами. Карбонат натрия — 50%. Перкарбонат натрия — 30%. НПАВ — 5%. Сода пищевая — 10%. Соль — 5%. Мелкий помол. Хранить в сухом месте. Дозировка — две столовых ложки на цикл. pH — девять и два.
Он ответил: «Спасибо». Без смайлика. Без «ну-ну». Просто — спасибо.
Машина работает. Помпа — новая. Барабан — блестит. Банки стоят на полке, подписанные формулами, которые он принял за рецепт из интернета. Тридцать восемь рублей за килограмм. Триста стирок. Ноль накипи.
Он сказал «денег на нормальный порошок нет?» — мне. Химику-технологу. Которая этот порошок разработала. Которая знает каждую молекулу в каждой банке. Которая может объяснить, почему «Персил» пахнет ландышем — и почему ландыш убивает ТЭН.
Я ответила формулами. Открыла банку и прочитала лекцию. В ванной, между стиральной машиной и полотенцесушителем. Пафосно? Наверное. Можно было просто: «Я химик, спасибо, разберусь». Пять слов. Без банки, без pH, без перкарбоната. Он бы кивнул и ушёл. И через неделю сказал бы следующей клиентке то же самое: «Денег на порошок нет — так и скажите».
А так — он написал. Попросил рецепт. Для клиентки с накипью в сантиметр. Может, она теперь стирает моим порошком. Может, её ТЭН проживёт ещё три года. Может, одна лекция в ванной — это не пафос, а инструкция. Как формула на банке: точная, безэмоциональная, рабочая.
Или всё-таки можно было — пять слов?
***
Вас заинтересует: