Я ненавижу детские утренники.
Серьезно. Эти дурацкие костюмы, которые надо где-то брать, эти стихи, которые ребенок учит неделю и все равно забывает, эти родители, которые снимают на телефоны так, будто снимают «Оскар». А главное — эти фальшивые улыбки, когда ты разведенный и приходишь туда, где все якобы счастливы.
Но Мишка мой. Пять лет. Зайчик на Новый год. Я пропустить не могу.
С Ольгой мы развелись два года назад. Разъехались нормально, без скандалов. Она сказала: «Не сошлись характерами». Я не спорил. Хотя сейчас понимаю — дело было не в характерах. Просто она перестала меня замечать. Я приходил с работы, она смотрела сквозь меня. Я что-то говорил, она кивала и уходила в телефон. Я пытался обнять — отстранялась.
Я думал, это кризис. Думал, перерастет. А потом она сказала: «Сереж, давай разведемся. Я так больше не могу».
И всё.
Я съехал. Снял однушку на окраине, купил раскладушку, холодильник забил пельменями. Нормальная мужская холостяцкая жизнь. По выходным забирал Мишку, водил в парк, кормил мороженым, чувствовал себя виноватым.
Ольга не мешала. Звонила только по делу: «Когда заберешь?», «Алименты не пришли», «Мишка температурит, не приезжай на выходные».
Мы общались как соседи по коммуналке. Вежливо, холодно, без эмоций.
Я даже привык.
---
В тот день утренник был в одиннадцать. Детский сад «Солнышко», старая двухэтажка с облезлыми стенами, где прошло три года Мишкиной жизни. Я приехал за полчаса, чтобы занять нормальное место. Знал, что Ольга тоже будет. Мы всегда садились в разные углы, делали вид, что смотрим в телефоны, и только изредка поглядывали друг на друга.
Я купил Мишке подарок — огромного робота, о котором он полгода просил. Думал, после утренника отдам. Стоял в коридоре, ждал, пока запустят.
В коридоре пахло капустой и хлоркой. Родители толпились, дети носились, воспитательницы орали. Обычный утренниковый бардак.
Я заметил её сразу.
Ольга стояла у входа в зал. В новом пальто, с укладкой, с серьгами, которых я раньше не видел. Красивая. Чёрт, как же она была красива. И улыбалась. Не мне — рядом с ней стоял мужик.
Я его раньше не видел.
Высокий, в очках, бородка, модная куртка. Рука у него лежала на её талии. Спокойно так, по-хозяйски. Она к нему прижималась и что-то шептала на ухо.
Я замер.
Стою, смотрю на них, а внутри — пустота. Нет, не пустота. Что-то другое. Холодное, липкое, поднимается откуда-то из живота.
Ольга меня заметила. Глаза её скользнули по мне и остановились. Она дёрнулась, будто хотела убрать руку мужика, но потом передумала. Выпрямилась, улыбнулась той самой улыбкой — дежурной, как в банке.
— Сережа, привет, — сказала громко. — А это Антон. Мой… мой мужчина.
Мужик повернулся, протянул руку:
— Антон. Очень приятно.
Я пожал. Ладонь у него была сухая, тёплая. Уверенная.
— Сергей, — сказал я. — Отец Миши.
Он кивнул, будто я сказал что-то само собой разумеющееся. Смотрел на меня спокойно, без вызова. Но в глазах было что-то… Я не понял что. Какая-то странная уверенность.
— Проходите, — сказал он. — Мы уже заняли места. Там справа.
И показал рукой.
Я кивнул и пошёл в зал. Ноги ватные, в голове шум.
---
Утренник был как утренник. Дети в костюмах зайчиков и снежинок бегали по кругу, Дед Мороз орал невпопад, Снегурочка путала слова. Я сидел и смотрел на Мишку. Он искал меня глазами, находил и улыбался. Я поднимал руку, махал. Он махал в ответ.
Потом смотрел туда, где сидела Ольга. И тоже махал. И улыбался.
Антон сидел рядом с ней. Иногда наклонялся, что-то говорил. Ольга смеялась.
Я смотрел на них и пытался понять, что чувствую. Обиду? Нет. Ревность? Наверное, чуть-чуть. Но больше всего — пустоту. Будто из меня вынули что-то важное, а я только сейчас заметил.
После утренника была фотосессия. Родители ломились к ёлке, дети орали, воспитательницы пытались всех построить. Я пробился к Мишке, обнял его, поцеловал в макушку.
— Папа, смотри, что мне Дед Мороз подарил! — он сунул мне под нос пакет с машинкой. Пластмассовой, дешёвой.
— Классно, сын! А я тебе робота принёс.
Глаза у него загорелись. Он завизжал, запрыгал, выхватил у меня пакет.
И тут подошли они.
Ольга улыбалась. Антон стоял чуть сзади.
Мишка поднял голову, посмотрел на Антона. Потом на меня. Потом опять на Антона.
Мишка подумал и сказал:
— А у тебя машина есть?
— Есть.
— А какая?
— «Тойота». Чёрная.
Мишка кивнул, будто оценил, и снова уткнулся в робота.
Я стоял, смотрел на них и чувствовал, как земля уходит из-под ног.
— Сереж, — Ольга взяла меня под локоть и отвела в сторону. — Мы хотели тебе сказать. Мы с Антоном… в общем, мы решили жить вместе. Он переезжает ко мне.
— Понятно, — сказал я.
— Я не хотела, чтобы ты узнал вот так, на утреннике. Но как-то само получилось.
— Давно?
Она отвела глаза.
— Что — давно?
— Давно вы вместе?
— Месяцев восемь.
Восемь месяцев. Мы развелись два года назад. Восемь месяцев назад она была одна. Ну, я так думал.
Я кивнул.
— Ясно.
— Сереж, не начинай. У нас всё хорошо. Мишка к нему привык. Он хороший.
— Я не начинаю. Живите.
Она посмотрела на меня с подозрением. Потом вздохнула.
— Ты только Мишке не говори ничего. Он маленький ещё. Пусть привыкает.
— К чему?
— К тому, что у него теперь два папы.
Я усмехнулся.
— Два папы. Это как?
— Ну, ты — папа. И Антон — тоже.
Я смотрел на неё и не верил своим ушам.
— Оль, он ему не папа. Он чужой мужик.
— Для тебя чужой. А для Мишки — нет. Он его уже полгода знает.
Я замер.
— Полгода?
Она поняла, что сказала лишнее. Побледнела.
— Сереж, я не то имела в виду…
— То есть вы вместе восемь месяцев, а он знает его полгода. Значит, вы почти сразу начали его знакомить?
— А что мне было делать? Я не могла его дома одного оставлять, когда мы встречались!
Я смотрел на неё и чувствовал, как внутри закипает. Не злость. Нет. Что-то другое. Горькое, обидное, до слёз.
— Вы встречались. А я? Я по выходным его забирал, в парк водил, мороженым кормил. Думал, он скучает без меня. А он с новым папой тусовался?
— Сереж, прекрати. Всё не так.
— А как?
Она открыла рот, но не сказала ничего.
Я развернулся и пошёл к выходу.
---
Я вышел на улицу, сел в машину. Сидел, смотрел перед собой. Мимо проходили родители с детьми, все весёлые, с шариками. А я сидел и не мог сдвинуться с места.
Минут через десять вышла Ольга с Антоном. Она тащила Мишку за руку. Он упирался, хныкал:
— Хочу к папе! К папе хочу!
Я открыл дверь, вышел.
— Миш, я здесь.
Он вырвал руку и побежал ко мне. Я подхватил его, прижал к себе.
— Папа, а ты куда ушёл? А мы тебя искали! А Антон говорит, ты обиделся. Ты обиделся?
— Нет, сын. Не обиделся.
— А пойдём с нами обедать? Мама сказала, мы все вместе пойдём.
Я посмотрел на Ольгу. Она стояла, кусала губы.
— Миш, я сегодня не могу. У меня дела.
— Ну па-а-ап!
— В следующий раз. Честно.
Я поцеловал его, поставил на землю. Он побежал обратно, к маме. Антон поймал его за руку, поднял, посадил на плечи. Мишка засмеялся. Громко, счастливо.
Я смотрел, как они уходят. Ольга шла рядом, что-то говорила Антону. Он кивал, улыбался. Мишка сидел на плечах, махал мне рукой.
Я помахал в ответ.
Потом сел в машину и уехал.
---
Две недели я не брал трубку. Ольга звонила — я сбрасывал. Мишка звонил с её телефона — я не мог не ответить, но говорил быстро и вешал трубку.
Я не знал, что делать. Внутри всё болело. Не потому что у неё кто-то появился. А потому что этот кто-то уже полгода был рядом с моим сыном. Пока я пахал на работе, пока снимал эту дурацкую однушку, пока копил на подарки — он играл с Мишкой, кормил его, укладывал спать. Он стал для него родным. А я остался за бортом.
Я даже не знал, имею ли право злиться. Ольга была свободна. Она имела право строить новую жизнь. Но Мишка… Мишка мой. Я его отец. Я.
А этот Антон… Кто он такой, чтобы называться «папой»?
На третьей неделе я поехал к ним.
Без звонка, без предупреждения. Просто сел в машину и поехал.
---
Ольга открыла не сразу. Долго возилась с замком, потом выглянула. Увидела меня, нахмурилась.
— Ты чего?
— Поговорить надо.
— Мы уже поговорили.
— Пусти.
Она вздохнула, открыла дверь.
Я зашёл. В прихожей пахло жареной картошкой и ещё чем-то вкусным. На вешалке висела мужская куртка, не моя. В коридоре стояли чужие кроссовки, сорок третий размер.
— Миша дома? — спросил я.
— У бабушки. Мы его на выходные отвезли.
«Мы». Она сказала «мы». Не «я», а «мы».
Я прошёл на кухню. Антон сидел за столом, пил чай. Увидел меня, кивнул.
— Сергей. Присаживайтесь. Будете чай?
Я посмотрел на него. Сидит, как хозяин. В моей квартире. За моим столом.
— Не буду.
— Сереж, — Ольга встала между нами. — Что ты хочешь?
— Я хочу знать, надолго ли это.
— Что?
— Это. — Я показал на Антона. — Надолго он у вас?
Она покраснела.
— Мы собираемся пожениться.
Я усмехнулся.
— Поздравляю.
— Сереж, не надо.
— А что не надо? Всё нормально. Вы счастливы, Мишка пристроен. Чего ещё надо?
— Слушай, — Антон встал. — Я понимаю, тебе сложно. Но давай без выяснений. Мы взрослые люди.
— Ты вообще молчи, — сказал я. — Тебя здесь не было два года.
— А теперь есть.
Я шагнул к нему. Он не отшатнулся. Стоял, смотрел спокойно. Слишком спокойно.
— Слушай сюда, — сказал я тихо. — Мишка — мой сын. Не твой. Ты для него никто. Ты понял?
— Сережа, прекрати! — Ольга вцепилась в мою руку.
Антон усмехнулся.
— Ты так думаешь? А вот Мишка думает иначе. Он меня папой называет.
У меня внутри всё оборвалось.
— Что?
— Папой, — повторил он. — Не постоянно, но бывает. Я его в сад вожу, я с ним занятия делаю, я его спать укладываю. А ты по выходным приезжаешь, как праздник. Кто я для него, по-твоему?
Я стоял и смотрел на него. В голове было пусто.
— Не ври, — сказал я тихо.
— Зачем мне врать? Спроси у Ольги.
Я повернулся к ней. Она стояла, опустив голову.
— Это правда? — спросил я.
Она молчала.
— Оля, это правда?!
— Иногда, — прошептала она. — Иногда он называет его папой. Он маленький ещё, путается.
— Путается? — я засмеялся. — Путается?! Он пять лет меня знает! Как он может путаться?!
— Сереж, не кричи.
Я не кричал. Я орал.
— Вы тут, значит, семью строите, а я на выходные приезжаю, как клоун, с подарками? Вы его уже настроили против меня?
— Никто его не настраивал, — сказал Антон. — Мы просто живём. А ты сам выбрал такую жизнь.
Я развернулся и вышел.
В прихожей задел плечом вешалку, она упала. Я не обернулся.
---
Месяц я не ездил к Мишке. Не мог. Звонил, говорил, что болею, что работа, что потом. Ольга не настаивала.
А потом пришло сообщение от неё: «Приезжай. Мишка скучает. И нам надо поговорить».
Я приехал.
Она открыла, молча пропустила. Мишка сидел в комнате, смотрел мультики. Увидел меня, вскочил, повис на шее.
— Папка! Папка приехал! А я скучал! А ты где был?
— Работал, сын. Много работал.
Я гладил его по голове и смотрел на Ольгу. Она стояла в дверях и кусала губы.
— Миш, — сказала она. — Посмотри мультик, а мы с папой поговорим на кухне, хорошо?
Он кивнул и уткнулся в планшет.
Мы вышли на кухню. Антона не было.
— Где твой? — спросил я.
— На работе. Слушай, Сереж, я хочу извиниться.
— За что?
— За тот раз. Я не должна была… В общем, прости.
Я сел на табуретку.
— Он правда называет его папой?
Она помолчала.
— Правда. Но не потому что мы научили. Просто так вышло. Они много времени проводят вместе.
— Сколько?
— Что — сколько?
— Сколько времени они проводят?
Она вздохнула.
— Антон работает из дома. Он дизайнер. Он забирает Мишку из сада, делает с ним уроки, готовит ему. Я прихожу с работы, а они уже вместе.
— Я не могу так часто.
— Я знаю.
— И что мне делать?
Она посмотрела на меня.
— Быть его отцом. По-настоящему. Не по выходным, а всегда. Звонить ему каждый день. Приезжать не только когда удобно. Интересоваться его жизнью. Ты же этого не делаешь.
— Делаю.
— Раз в неделю — не считается.
Я хотел возразить, но понял, что она права.
---
Прошёл год.
Я не скажу, что всё стало хорошо. Нет. Я до сих пор просыпаюсь по ночам и думаю о том, что мой сын называет папой другого мужика. Но я перестал злиться.
Я звоню Мишке каждый вечер. Мы болтаем по видеосвязи, он показывает мне рисунки, рассказывает, что было в саду. По выходным я забираю его с утра и привожу вечером в воскресенье. Мы ходим в зоопарк, в кино, в парк аттракционов.
Антона я вижу редко. Когда приезжаю за Мишкой, он обычно в своей комнате, работает. Мы здороваемся, киваем друг другу. Врагами не стали, но и друзьями тоже. Просто два мужика, которых свела жизнь.
Ольга вышла за него замуж полгода назад. Я узнал от Мишки.
— Пап, а у Антона теперь тоже паспорт есть, как у тебя? — спросил он.
— Какой паспорт?
— Ну, они с мамой расписались. Теперь он мой папа?
Я тогда чуть трубку не выронил.
Но ничего. Пережил.
---
Вчера был очередной утренник. Осенний. Мишка был грибом. В огромной шляпе из картона, в коричневом плаще. Смешной до ужаса.
Я приехал заранее. Сел с краю, ждал. Ольга с Антоном пришли позже. Сели в другом конце зала. Мы не пересекались.
Мишка вышел, увидел нас обоих. Посмотрел на меня, помахал. Посмотрел на Антона, помахал ему. Потом на сцену — и забыл про всех.
После утренника была общая фотография. Родители, дети, воспитатели. Все толкались, лезли в кадр.
Я стоял с краю, ждал, когда Мишка освободится.
Ко мне подошёл Антон.
— Сергей, можно тебя на минуту?
— Давай.
Мы отошли в сторону.
— Я хотел сказать… — он помялся. — Ты нормальный мужик. Я знаю, тебе непросто. Но Мишка тебя любит. Это главное.
Я посмотрел на него.
— Ты это зачем говоришь?
— Чтобы ты знал. Я не претендую на твоё место. Я просто рядом. Пока могу быть полезен.
Я кивнул.
— Ладно.
Он протянул руку. Я пожал.
Подошёл Мишка, вцепился мне в ногу:
— Пап, пойдём мороженое есть!
— Пойдём, сын.
Я взял его за руку, и мы пошли к выходу. Ольга с Антоном остались позади.
У двери Мишка обернулся, крикнул:
— Пока, мам! Пока, Антон!
Антон помахал ему.
Я смотрел на них и думал: странная штука жизнь. Никогда не знаешь, где найдёшь, где потеряешь. И кто в итоге окажется рядом.
Мы вышли на улицу. Было холодно, но солнце светило. Мишка прыгал через лужи в своих резиновых сапогах.
— Пап, а ты меня завтра заберёшь?
— Заберу.
— А в зоопарк пойдём?
— Пойдём.
— А мороженое?
— И мороженое.
Он засмеялся и побежал вперёд.
А я шёл и думал: ничего. Всё наладится. Главное, чтобы он был счастлив.
Остальное — приложится.
---
А как считаете вы, могут ли у ребенка быть «два папы»? Или это понятие всегда должно быть исключительным, принадлежащим только одному человеку — биологическому отцу? Поделитесь своим мнением в комментариях, это очень важная и сложная тема для многих семей.
Не забудьте поставить лайк, если история затронула за живое, и подписаться на канал, чтобы не пропустить новые откровенные рассказы.