Вдогонку тексту Новиковского, ещё один накат на Талькова, тоже здесь, на Дзене:
«Те, кто помнит 90-е, те помнят и шум вокруг персоны Игоря Талькова. Его тогда назойливо пытались впихнуть в один ряд с погибшим Цоем. Старательно лепили образ мученика и какого-то любителя правды. Меж тем никакую правду он в своих песнях не нёс. Не было её там, и быть не могло. Правда, она вообще дама специфическая. Но именно в случае с Тальковым она ещё и неплохо продаваемая.
Так вот даже будучи ребенком, я отчётливо чувствовал какую-то жуткую фальшь, исходящую от певца. Какой-то обман во всём том, что он делал. Постоянно что-то неуловимо обманчивое сквозило в его песнях. И уже спустя много лет я понял, что моя детская интуиция меня не подвела. Тальков был пустышкой навязанной нам талантливыми продюсерами. Объяснение этому очень простое. Много кто его знает и помнит сейчас? Конечно же, нет. Тогда как песни Цоя или того же Юрия Хоя по сей день звучат. Время рассудило, что они настоящие. Тальков же оказался картонным дутым героем конца перестройки. Дунь – и нет его.
Любопытный факт его биографии заключается в том, что он не был никогда никаким борцом с системой. Упомянутый выше Цой тоже к слову не был. Но я что-то не помню в его интервью и тем более песнях какого-то имперского пафоса. Тогда как натужный пафос Талькова просто зашкаливал. А ведь он с 80-х выступал на сцене. С самого начала десятилетия и терпеливо шёл к успеху.
Трудолюбие я уважаю, но вот когда плюют в свою собственную родину, категорически нет. Пинать почти уже мёртвого льва в лице СССР, да ещё в 1990 году мог кто угодно. Даже ребенок. А тут взрослый мужик скачет по сцене, плюется злобой в интервью и преподносит себя как мессию. Ну, отвратительно же. Впрочем того требовал рынок. Такое хорошо продавалось, а торговать собой Игорь умел.
Если вы почитатель его творчества, то погодите брызгать слюной. Лучше задайте себе вопрос, почему же Тальков не пытался шатать строй в первой половине 80-х? Ответ, по-моему, очевиден и лежит на поверхности. Потому что в ту пору за это можно было огрести. Торговать собой Игорь хотел. Огребать нет. Потому-то и выступал он тогда с безобидными песенками и никакую жгучую правду не тащил в массы.
Зато когда стало всё можно, вот вообще всё, тогда-то он и раскрылся по полной программе. Стал вдруг смелым и умудрился заскочить в тот вагон, который вообще не ему предназначался. Это был вагон Цоя, Летова, да даже прости господи Макаревича*, но точно не Талькова.
Если рассматривать Талькова как поэта и композитора то мы видим откровенно беспомощные песни, которые просто выпали на конкретное время и конкретное место. И не случайно, что его благополучно забыли. Народ же неглупый в России живёт. Советские песни вот до сих пор помнят и поют. Поют песни и сочиненные рокерами в тех же 80-х. А Тальков сейчас никому не нужен. Почему? Ответ предельно прост. Русский народ как ребенок чувствует фальшь. Ну да. Был небольшой интерес к этой фигуре в самом конце 80-х. Тогда вообще странными вещами интересовались. Кашпировским, мистикой какой-то, было любопытство к России, которую мы потеряли и к хрусту французской булки. К переменам, в конце концов.
Вот только потом страна так наелась перемен, что они до сих пор в горле комом стоят. В итоге прошло время, и народ инстинктивно понял, что ему это всё неинтересно.
С точки зрения народной памяти - Владимир Семёнович Высоцкий это прекрасно. Его до сих пор знают и любят. Не менее прекрасны советские ВИА. Масса старых песен звучат то в сериалах, то играют на каких-то ретро дискотеках. Можно вообще поэтов взять вроде Сергея Есенина или Владимира Маяковского. Они тоже востребованы. О них снимают сериалы, про них пишут книги. Народ помнит и цитирует стихи.
А где Тальков? А нет его. Потому что всему своё время и место. И если человек был конъюнктурщиком, а именно им он и был, то через несколько лет его забывают. Помнят лишь настоящих и великих».
КОНЕЦ ЦИТАТЫ. ТЕПЕРЬ ПАРА НАБЛЮДИЗМОВ © ОТ СЕБЯ:
Я не люблю Игоря Талькова, давайте сразу договоримся. Не в том смысле, что не признаю его существования или радуюсь его гибели, – нет, я его не люблю как литературный продукт, как симптом эпохи, где на роль совести назначали того, кто громче всех кричит. В этом смысле процитированный анализ мне удивительно близок, но я бы кое‑что уточнил.
Мне всегда казалось, что Тальков – это не поэт и даже не рок‑музыкант, а театральная постановка поздней перестройки. Человек, который честно отработал все стадии советской карьеры – от ресторанного певца до участника поп‑проекта Тухманова, – а потом, в самую последнюю минуту, переоделся в белогвардейский мундир и вышел к публике с лицом пророка. Это ведь очень по‑нашему: пока опасно – мы в хоре, когда можно – мы в оппозиции. Риск минимальный, пафос максимальный.
Вы говорите – пустышка. Я бы сказал мягче: не пустышка, а концентрат конъюнктуры. Он ухитрился выразить раздражение человека, который ненавидит советскую власть не за лагеря, а за то, что ему лично мало платили и не давали ощущения собственной избранности. Отсюда и этот странный «имперский пафос»: он не про Россию как культурную ответственность, а про Россию как уязвлённое самолюбие. Белый мундир вместо красного галстука – единственное, что меняется. В этом смысле Тальков – первый массовый белогвардеец эстрады, но белогвардеец декоративный, безопасный, на правах концертного номера.
Вы правильно подмечаете: когда было действительно опасно, в начале восьмидесятых, он никаких «Судов истории» не устраивал. И это, увы, не уникальное его качество, а общий закон: у нас подавляющее большинство героев вспоминает о своей смелости строго в тот момент, когда за неё уже не сажают. Цой тут принципиально другой: он никого не «шатает», он фиксирует состояние человека – одиночество, скуку, «перемен» – и поэтому остаётся. Тальков «шатает строй» задним числом, из телевизионной студии. Это разная онтология.
И всё‑таки я бы не списывал его так легко одной фразой «народ забыл – значит, пустой». Народ забывает не только пустое; народ забывает всё, что слишком привязано к конкретному историческому аффекту. Тальков был голосом очень короткого состояния – позднесоветской истерики, когда хотелось простого ответа: кто виноват. Он этот ответ дал – «они», революционеры, коммунисты, большевики – и вслух отыграл реванш белой России. Как только аффект прошёл и жизнь показала, что проблема не только в Ленине, но и в нас самих, его песни стали звучать анекдотом. Не потому, что там совсем ничего нет, а потому, что там нет запаса прочности.
Ваша финальная мысль – «народ чувствует фальшь» – мне тоже дорога, но я бы уточнил: народ чувствует фальшь, только когда перегорит первый восторг. В моменте он влюбляется в Кашпировского, в «хруст французской булки», в Талькова; через десять лет отсекает лишнее и оставляет то, что работает как текст. Высоцкий работает, Есенин – работает, Цой – тем более. А Тальков – нет.
Потому что за его криком «я вернусь» скрывается не трагедия человека, а обида потребителя на некачественный товар под названием «советская жизнь». Это для поэзии смертельно.
Если совсем коротко: вы правы, – он был конъюнктурщиком. Я бы лишь добавил: он был конъюнктурщиком талантливым, поэтому и успел на свою минуту. Но минуту – не больше. Великие существуют вне конъюнктуры, Тальков же почти целиком из неё слеплен. Именно поэтому сегодня, когда у нас снова в моде имперский пафос, до него всё равно никому нет дела: любой очередной телевизионный оратор сделает тот же номер убедительнее и громче.
Никита Джигурда про Игоря Талькова (видео).
*2 сентября 2022 года Минюст РФ внёс Макаревича в реестр физических лиц — «иностранных агентов». В ноябре 2022 года адвокат музыканта Александр Передрук уточнил, что Макаревич стал первым человеком, которого признали иностранным агентом из-за иностранного влияния, например интервью Дмитрию Гордону, который на момент записи интервью не был иностранным агентом.