Из нашей беседы 2018 года:
— Стране необходим ремонт, говорите, вы, а киноиндустрии он нужен?
— У нас, мне кажется, произошли изменения. Я практически верю в это. Раньше я надеялся, а вот сейчас (напомню, интервью 2018 года – Е.Д.) уже верю. Ну что может быть в стране, в которой разрушена киноиндустрия?
Фестивальное кино никогда не может быть мейнстримом. Мы с Федей Бондарчуком все время говорим: вот если фамилии поменять, чтоб никто не догадался, что это Бондарчук и Кеосаян, и мы бы сняли авторское кино. Несколько фестивалей практически точно приняли бы в программу.
Тяжело быть Ларсом фон Триером и Андреем Арсеньевичем Тарковским. Очень трудно. Но под них косить, в общем-то, можно.
...И в итоге возникла некая индустрия молодых, плохо пахнущих людей с трауром под ногтями, которые снимали вот это кино, а продюсеры замечательно монетизировали. Были даже разовые вспышки государственной помощи кинематографу. Но индустрией это назвать было нельзя.
И мы, например, «9 ротой» «загоняли» людей в кинотеатры и как бы говорили: видите, а у нас есть кино. А потом целой чередой [плохих] фильмов «выгоняли». А-а-а, обманули, думал зритель... И так несколько раз.
А вот 2017 год стал фантастическим, прорывным (напомню, интервью 2018 года – Е.Д.). Сразу несколько фильмов. Которые просто раз за разом доказывали, что, ребята, а кино у нас есть! И появилась емкость рынка, как выяснилось. Впереди идёт, конечно, «Движение вверх». Ну никто и никогда не мог представить, что три миллиарда может собрать российское кино. Столько же «Аватар» собирал!..
И это я, например, лично воспринимаю [как победу], я и продюсерам это говорил, благодарил их очень. Потому что уже есть, есть у нас индустрия, и есть люди, которые идут в кинотеатры.
— Знаю, ваша супруга, Маргарита Симоньян, — фанат Виктора Цоя. Сейчас же пошла мода снимать фильмы о группе «Кино» — и Кирилл Серебренников, и Алексей Учитель (фильм Серебренникова «Лето» вышел в мае 2018 года, Алексей Учитель заявил, что фильм «Цой» зрители увидят в 2019 году, напомню, интервью 2018 года – Е.Д.))... Почему тогда вы в стороне?
— При всей любви к моей юности, мне это было бы неинтересно. Ну мы все были полуровесниками. Попадание в эпоху, в этот слом и так далее — все это не воспринималось... Ну слушали, пели, фанатели, кайфовали. И — проехали.
— А непросто было вставать на профессиональную стезю заслуженного родителя?
— Честно: вообще об этом не думал. Клянусь. Я понимал ответственность за фамилию. Но надо мной это не висело, ну никак.
— Сейчас (напомню, интервью 2018 года – Е.Д.), глядя на себя, вы видите общее с отцом? И разницу?
— Разницы, конечно, масса. Начнем с таланта...
— Самокритично.
— Ну это правда.
Тут главное — самоирония и самооценка. Но есть главное общее. Оно, конечно, передалось. Я был маленьким, когда он говорил о том, что вот финал фильма должен давать надежду. Ну хоть выдох. Ну что ты не зря живешь и не надо сейчас вешаться сразу. И у папы все фильмы добрые. Вне зависимости от жанра — «Неуловимые» ли, «Стряпуха» ли, «Вознесение»... Они все безумно добрые. Иногда даже чересчур. А чересчур доброты не бывает. И мне кажется, что у меня тоже они добрые. И я не специально это делаю. В этом, кажется, мы очень схожи.
...Зачем вводить зло? Его и так много. Давайте лучше хотя бы соврем, что хорошо. Потому что и без нас есть поводы для суицида.