– Ты же придёшь? – Алёна скинула голосовое в четверг вечером. Голос звонкий, радостный. – Суббота, в восемь, у Кристины дома. Дресс-код – элегантный. Платья, каблуки, всё такое. Кристина строго сказала – кто в джинсах, того не пустят.
Я знала Алёну три года. Познакомились на курсах по маникюру. Она яркая, весёлая, всегда в центре внимания. Мы не были близкими подругами, но созванивались, ходили в кафе, скидывали друг другу мемы. Нормальное приятельство. Мне казалось – нормальное.
У меня в шкафу было одно приличное платье. Чёрное, по фигуре, чуть ниже колена. Я покупала его два года назад на корпоратив, надевала ровно один раз. Туфли на каблуке – тоже одни. Бежевые, семь сантиметров. Ходить в них было терпимо, но не больше двух часов.
Суббота. Я полтора часа собиралась. Уложила волосы. Накрасилась – тщательно, не как в офис. Тушь, стрелки, помада. Достала маленький клатч, который купила мама на мой двадцать пятый день рождения. Посмотрела в зеркало и подумала – ну, неплохо.
Коля подвёз до Кристининого дома. Поцеловал в щёку, сказал «красивая». Я вышла из машины, цокая каблуками по асфальту. Было холодно. Май, а ветер как в марте. Но платье тонкое, и куртку я не взяла, потому что куртка поверх вечернего платья – глупо.
Поднялась на третий этаж. Дверь открыла Кристина. В джинсах и футболке.
Я моргнула.
За её спиной стояли люди. Человек двенадцать. Кто-то в джинсах. Кто-то в шортах. Девушка у окна – в спортивных штанах и кроссовках. На столе – пицца, чипсы, пиво в банках. Из колонки играл рэп.
Никакого дресс-кода. Никакой элегантности. Обычная домашняя вечеринка.
Я стояла в дверях в чёрном платье, на каблуках, с клатчем в руке. Единственная.
– О, Лена! – Кристина улыбнулась. – Проходи! Ты чего так нарядилась?
И тут из-за её плеча появилась Алёна. В лосинах и худи. На ногах – белые кроссовки. Волосы в хвост. Ни грамма макияжа.
Она посмотрела на меня. И засмеялась.
Не зло. Не громко. Но так, что все обернулись.
– Лен, ты реально в платье пришла? – она прикрыла рот ладошкой. – Я же пошутила! Ну какой дресс-код, это же у Кристины дома!
Пошутила. Три года знакомства, и она «пошутила».
Я стояла в дверях, и двенадцать человек смотрели на меня. Некоторые улыбались. Парень на диване хмыкнул. Девушка в спортивных штанах сочувственно качнула головой.
Мне нужно было зайти, сесть, улыбнуться. Сказать «ой, ну я дура, повелась». Посмеяться вместе со всеми. Так было бы проще.
Но я вспомнила. Полтора часа сборов. Стрелки, которые я перерисовывала дважды. Каблуки, от которых уже ныли пальцы. Клатч мамин. И холод на улице, потому что куртку не взяла.
Зачем? Зачем она это сделала? Что смешного в том, чтобы заставить человека выглядеть идиотом перед незнакомыми людьми?
Я зашла. Сняла туфли. Поставила у двери.
Первый час я просто молчала, пила чай, сидела в углу. Босиком, в платье, среди людей в спортивном. Алёна порхала по комнате, рассказывала истории, хохотала. Два раза подходила ко мне.
– Лен, ну ты чего надулась? Шутка же! Тебе идёт платье, кстати.
Шутка. Ей шутка. А мне – стыд перед людьми, которых я первый раз вижу. Двенадцать пар глаз. И все видели, как я вошла – нарядная дурочка, которая повелась.
Кристина, правда, оказалась нормальной. Подсела, тихо сказала:
– Лен, я не знала. Алёна мне не говорила, что кому-то дресс-код назначила. Это только она, прикол такой.
Только она. Прикол.
Я кивнула. И тут же кое-что поняла.
Алёна ведь и раньше так делала. Не настолько, но похоже. Мелочи, на которые я закрывала глаза. Однажды сказала мне перед встречей с компанией, что все скидываются по тысяче на стол – я пришла с тысячей, а оказалось, что каждый несёт что-то из дома и скидываться не надо. Я одна стояла с купюрой в руке. Алёна тогда тоже засмеялась: «Ой, я перепутала, прости!»
В другой раз позвала меня в кафе «на обед с девочками», а пришла одна. Мы просидели два часа, и за это время она четыре раза сфоткала меня для своего инстаграма. Ракурсы – снизу, с открытым ртом, с набитыми щеками. Я потом увидела в её сторис подпись: «Обед с подружкой, ей всё по кайфу». Лайков было штук сто. Комментарий от какой-то Наташи: «Ахах, подружка жжёт!»
Я тогда написала – удали, пожалуйста. Алёна удалила. Но через неделю выложила снова – уже в другую подборку. «Просто рука потянулась, Лен, не обижайся».
Три случая за три года. По одному можно простить. По два – списать. Но три – это уже система. Я нужна ей не как подруга. Я нужна как фон. Как человек, на фоне которого она выглядит ярче, умнее, остроумнее.
Платье. Каблуки. Клатч мамин. Полтора часа сборов. Не для вечеринки – для её прикола.
Челюсть сжалась. Шея стала горячей.
Я достала телефон. Зашла в чат с Алёной. Пролистала вверх. Голосовое. «Дресс-код – элегантный. Кристина строго сказала – кто в джинсах, того не пустят». Сохранила.
Через час вечеринка раскачалась. Музыка громче. Кто-то притащил гитару. Разговоры пошли кругами. И Алёна – в центре, конечно. Рассказывала что-то про свою поездку в Сочи. Все слушали.
Потом она сказала:
– А я вам историю расскажу. Про дресс-код.
Она посмотрела на меня. С улыбкой.
– Я Лене сказала – приходи в платье, тут элегантная вечеринка. И она реально пришла! В чёрном платье и на каблуках!
Несколько человек засмеялись. Кристина не смеялась. Парень на диване хлопнул себя по колену.
Алёна продолжала:
– Ну честно, я думала, она догадается! Кто в двадцать шесть лет ходит на домашки в вечернем платье?
Ещё смех. Девушка в кроссовках хихикнула.
И тут я встала.
Алёна осеклась.
– Алён, – сказала я. Спокойно. Не громко. Но так, что все услышали. – Можно я тоже расскажу историю?
Она моргнула.
– Ну давай.
– Три месяца назад ты попросила меня скинуть тебе три тысячи до зарплаты. Помнишь?
Тишина.
– Я скинула. Ты вернула через две недели. Но попросила не говорить никому, потому что тебе «неудобно, что перехватываешь». Помнишь?
Алёна перестала улыбаться.
– Лена, это сейчас к чему?
– К тому, что я не рассказываю. Потому что ты попросила. Потому что мне не нужно, чтобы двенадцать человек знали твои дела. Потому что я считала тебя подругой. А ты вот только что – при всех – рассказала, как специально обманула меня с дресс-кодом. Чтобы я пришла одна разодетая и все посмеялись.
Я достала телефон. Включила голосовое на полную громкость. Алёнин голос заполнил комнату: «Дресс-код – элегантный. Кристина строго сказала – кто в джинсах, того не пустят».
– Вот, – сказала я. – Это не «шутка, на которую я повелась». Это конкретная инструкция. Ты знала, что я приду в платье. Ты этого хотела. Чтобы выглядело смешно.
Кристина смотрела на Алёну. Парень на диване перестал улыбаться. Девушка в кроссовках опустила глаза.
Алёна покраснела. Медленно, от шеи к скулам.
– Лен, ты чего, это же просто прикол, – она попыталась засмеяться, но смех получился сухой, как кашель. – Ты сейчас серьёзно? При всех?
– А ты – серьёзно? При всех? – я кивнула на комнату. – Двенадцать человек только что слушали, как ты надо мной смеёшься. Я тоже при всех. Разница в том, что я говорю правду. А ты устроила цирк.
Тишина. Пять секунд. Десять.
Кристина тихо сказала:
– Алён, это правда некрасиво.
Парень на диване хмыкнул. Но не в мою сторону. В Алёнину.
Алёна встала. Взяла сумку. Посмотрела на меня – и я впервые увидела в её глазах то, что она заставляла чувствовать меня. Стыд. Самый обычный, жгучий, липкий стыд. Перед людьми, которые всё слышали.
– Ты ненормальная, – сказала она. И вышла.
Дверь хлопнула.
Комната молчала секунд пять. Потом Кристина встала, принесла мне тапочки.
– На, Лен. Ноги замёрзнут.
Я села обратно. Тапочки были тёплые, мягкие, с мишками. Ноги после каблуков гудели. Я посмотрела вниз – чёрное платье и тапочки с мишками. Нелепо. Но я впервые за весь вечер выдохнула нормально. Грудь отпустило.
Остаток вечера прошёл нормально. Кристина подсела, рассказала, что Алёна с ней тоже так делала – однажды позвала в ресторан и «забыла» кошелёк, Кристина платила за двоих, четыре тысячи восемьсот. Парень с дивана – его звали Артём – принёс мне чай и сказал: «Ты правильно ответила. Только жёстко».
Жёстко. Может быть. Но три года. Три случая. Каждый раз – я дура, а она смеётся.
Прошёл месяц. Алёна не пишет. Не звонит. Из общих чатов не вышла, но молчит. Подруга Женя, которая дружит с обеими, сказала мне по секрету: «Лен, она всем рассказывает, что ты её при людях унизила. Что она пошутила по-доброму, а ты устроила разборку. Что ты завистливая и злая».
Завистливая. Злая. Потому что не стала молча терпеть, когда меня выставили клоуном.
А Женя ещё добавила: «Но знаешь, Кристина теперь Алёну не зовёт. И Артём сказал, что ему с ней неинтересно. Так что она свой круг подрастеряла».
Я не радовалась. На самом деле. Мне просто было спокойно. Я ведь могла промолчать. Посмеяться с ними. Проглотить. И дальше быть удобным фоном.
Но я не стала.
Коля вечером спросил:
– Жалеешь?
Я подумала.
– Не знаю. Может, не надо было при всех.
– А она – при всех – нормально?
И я не нашла, что ответить.
Перегнула я тогда на вечеринке? Или правильно сделала? А вы бы как поступили?
***
Вам понравится: